Но Корво на этом не успокоилась. Крутанувшись, она схватила второго гвардейца за горло, подняла и швырнула на плиточный пол. Кто-то выстрелил в нее из станнера – я не успел заметить, лотрианец или легионер, – но Отавию и это не остановило. Еще один лотрианец растянулся на полу от удара локтем в нос, выронив дисраптор. Комиссар выхватил пистолет – и Корво пинком выбила его за миг до выстрела. Кто-то еще пальнул из станнера, попав ей между лопаток, но она только огрызнулась и, развернувшись, щелкнула переключателем щита.

Я сделал то же самое.

У меня давно были подозрения, что Отавия Корво – не совсем человек, что кто-то из ее норманских предков сношался с гомункулом, великаном, специально выведенным для тяжелой работы или забавы. Теперь я видел этому подтверждение. Обычный человек не выдержал бы прямого попадания из станнера с близкого расстояния. Даже палатин не выдержал бы. Максимум – по касательной (я знал это на собственном примере). Миелиновой оболочке нервных волокон Корво можно было только позавидовать.

– Включить щиты! – крикнул я Валке и всем, кто мог меня услышать, подхватывая дисраптор, из которого застрелил консула.

Повернувшись, я двинулся на легионера, отобравшего у меня меч.

– Дай сюда! – указал я на оружие. – Не хочу тебя ранить.

Солдат замешкался, его взгляд заметался от меня к лотрианскому комиссару, схватившемуся врукопашную с капитаном-амазонкой.

– Нет времени спорить, солдат. Дай сюда меч.

Но легионер не шелохнулся, и я закричал:

– Если не встанете на мою сторону, вас всех убьют! Решайте!

Я сунул пистолет Бандита в кобуру и протянул пустую руку.

Вокруг все сильнее разгорался хаос. Охранники посольства были в смятении, разрываясь между необходимостью выполнять последние распоряжения консула и очевидной реальностью, то есть между Империей и Содружеством.

– Strel! Strel! – воскликнул комиссар, отступая под натиском Отавии.

«Стреляйте!»

Этим он подтолкнул легионеров к выбору.

Гвардейцы конклава открыли огонь по укрытым щитами солдатам. Мы с моим противником на миг оказались в центре ужасной бури, разыгравшейся под облаками его нерешительности.

Но облака расступились.

Он протянул мне меч. Повернувшись, я набрал команду закрытия шлема и активировал клинок из высшей материи.

– Паллино, Бандит! – крикнул я по рации. – К фургонам! Это наш единственный путь к спасению.

Бросившийся на меня лотрианский солдат упал с кинжалом в горле.

– Так точно, босс, – спокойно ответил Бандит.

Оглянувшись, я увидел норманца в компании Паллино и нескольких наших солдат. У него в руках был меч.

Впереди Корво подняла комиссара за грудки и повалила на пол. Ее кулаки ударяли как молоты, и, когда она выпрямилась, тяжело дыша, на них была кровь.

– Капитан! – окликнул я и бросил ей дисраптор Бандита. С мечом он был мне ни к чему.

Отавия поймала пистолет и коротко отсалютовала.

– За мной! – скомандовал Паллино, перекрикивая шум.

Мы с Корво плечом к плечу двинулись к дверям. Норманская великанша на ходу натянула капюшон, уворачиваясь от нацеленных в голову выстрелов. Лотрианцы посыпали внутрь, разбив стекла переносными таранами. Какой-то гвардеец бросился на меня с винтовкой, желая проникнуть под щит. Возможно, он никогда прежде не видел высшей материи. Я взмахнул мечом – и он упал.

– За Землю и Империю! – воскликнул я, надеясь разжечь пламя патриотизма, которым так злоупотреблял Аргирис. – За императора!

Но посольских охранников уже не нужно было уговаривать. Лотрианцы облегчили им выбор, открыв беспорядочный огонь. Теперь две имперские группы, ранее готовые вцепиться друг другу в глотки, объединились.

– Направо! – Бандит перерезал горло опрометчивому лотрианцу. – К голове автоколонны!

– Валка, не отставай! – протянул я ей руку, опасаясь, что сильные переживания спровоцируют очередной приступ.

Она отмахнулась и застрелила в грудь лотрианского пельтаста. Ей удалось вернуть старый тавросианский револьвер, и три плазменных заряда поразили не защищенного щитом солдата. На многих лотрианцах вместо керамических доспехов были противодисрапторные комбинезоны и бронежилеты. Энергощитов им не полагалось – вероятно, из соображений экономии, – и поэтому они были практически беззащитны против плазмы.

– Справлюсь! – процедила Валка сквозь зубы, стреляя в противника.

– Берегись станнеров!

– Ложись! Ложись!

Крики на стандартном и лотрианском смешались в вестибюле и гараже. Мы с Валкой и Корво миновали двери, не обращая внимания на хрустящее под ногами стекло. Я отрубил руку одному зазевавшемуся лотрианскому офицеру и поразил в сердце другого, напавшего на Валку.

Лотрианцы приехали на таких же угловатых черных бронированных фургонах, на которых преследовали меня. Машин было более дюжины, они вмещали по десять пассажиров: двое впереди и восемь на скамейках. Задние двери всех фургонов были распахнуты, но путь к ним преграждала шеренга солдат с громадными керамическими щитами.

– Я с ними разберусь, – сказал я.

Внушительные щиты ничего не могли противопоставить высшей материи. Лотрианские полицейские принялись стрелять газовыми снарядами, кое-где деревянные элементы здания занялись от попадания плазмы, и все вокруг затянуло дымом.

Корво пыхтела и ни на шаг не отставала от меня. Когда мы дошли до линии лотрианской обороны, она опустила плечо и врезалась в солдата со щитом с такой силой, что тот пролетел десять футов и ударился о фургон, едва не испустив дух. Мой клинок надвое рассек ближайший щит и укрывшегося за ним человека. Я не видел лиц лотрианцев, но догадался, что они смотрят на меня со страхом и изумлением. Они начали отступать, понимая, что тяжелые старомодные щиты не спасут от меня и Корво.

Один солдат бросил щит и открыл по мне огонь. Заряды дисраптора затрещали в воздухе. Кто-то выстрелил ему в бок. Обернувшись, я увидел в дверях гаража Паллино и группу бойцов Красного отряда.

– Нужно связаться с шаттлами! – крикнул он. – Предупредить, чтобы были наготове!

– Купол блокирует сигнал! Сначала нужно эвакуировать посольство! – ответил я. – Всех этих людей ждет смерть! Аргирис их приговорил!

– Времени нет! – возразил Паллино. – Адр, мое дело – защищать тебя!

Старый солдат подбежал ко мне и мотнул головой в сторону ближайшего фургона:

– Пора ехать.

– Я не знаю, где космодром! – Теперь пришел мой черед испытывать муки выбора. – А ты?

– Я знаю! – крикнула Валка, постучав себя по лбу. – Я все запомнила.

– Где Бандит? – спохватился я.

Словно в ответ в двадцати футах от нас просвистел метательный кинжал, сразив еще одного гвардейца конклава. Я увидел, как из подвала посольства несется настоящая волна имперских солдат. Последние лотрианцы бросили сопротивление и помчались к фургонам, но их отогнал шквал огня из плазмометов и дисрапторов.

– Нужно ехать! – потрясла меня за плечо Корво. – В машину, живо!

Никаких «сэров» или «милордов». Тут было не до церемоний. Я отключил меч и последовал за ней, ведя за руку Валку.

Корво вскочила в заднюю дверь полицейского фургона и протиснулась в кабину. Я услышал слабый вскрик и тихий кашель дисраптора. Из двери на мостовую вывалилось тело водителя.

– Я поведу, – высунулась из-за кресла голова Корво в капюшоне, когда я забирался в фургон.

– А я помогу! – ответила Валка, пролезая на пассажирское кресло рядом с капитаном.

Я протянул руку Паллино, а следом в фургон погрузился Бандит и пяток легионеров. – Попытаюсь связаться с шаттлами, как только покинем купол. В тоннеле связь может блокироваться, но попробовать все равно стоит.

– Хорошо! – воскликнул я, не торопясь садиться.

Нашим легионерам удалось с боем захватить несколько фургонов, но примерно столько же еще оставалось в руках лотрианцев. Сотрудникам посольства эвакуироваться было не на чем.

– Они все погибнут, – сказал я.

– Босс, надо ехать! – потянулся к двери Бандит, чтобы захлопнуть ее. – Времени нет!