Опустил ее.

Дверь открылась, и двое латарранских драгун нацелили на нас короткоствольные винтовки. Их выстрелы разбились о наши щиты, крики эхом разнеслись по стенам. Но их доспехов было недостаточно, и оба упали с криками. Еще один выстрел отскочил от моего щита, и, обернувшись, я увидел еще двух драгунов, мчащихся к нам по коридору. Кассандра прыгнула мимо меня — действительно прыгнула — ее ноги бежали по стене, когда она пролетела мимо меня. Третий драгун появился из бокового прохода и ударил мою дочь сзади прикладом своего ружья.

Прежде чем она успела оправиться, драгун, который ее остановил, прижал дуло к затылку Кассандры, обойдя ее щит.

Это происходило снова.

Я закричал и бросился вперед.

Мой крик заглушил звук выстрела, когда кровь моей дочери превратилась в пар. Шаттл заискрил и корежился вокруг меня, когда я добежал до убийцы Кассандры. Я схватил ее за челюсть и ударил головой о рельефное изображение, которое занимало большую часть внутренней переборки. Снова. Снова. Снова. На нем был изображен город с квадратными башнями, над которым возвышалась одна могучая пирамида. В небе плавал шар — это было солнце?

Разве там не было дракона?

Была кровь, красный ореол, солнечные лучи, похожие на знамя империи, а шлем женщины искрил и раскалывался в моей руке.

Я повернулся к ее сестрам, окровавленным, ревущим. И когда они умерли, я опустился на колени среди бойни и почувствовал снег под собой, когда над головой пролетела тень.

Снова.

Еще одно видение.

«Абба!» На этот раз я не поднялся, и Кассандра опустилась на колени, положив руку мне на плечо. «Ты жив!»

«Ты жива!» Я моргнул, глядя на нее сквозь слезы. «Ты жива».

«Я в порядке!» — сказала она. «Абба, Лориан ждет».

«Нет!» — ответил я и оттолкнул ее руку. «Нет, нет, мы летим на «Демиург». Мы переместимся напрямую».

«Что?»

«Лориан предал нас».

Но если Эдуард предал нас... сможем ли мы все еще обратиться к «Демиургу»? Был ли Сирота жив?

«Абба, ты в порядке?»

Я долго не отвечал ей. Небо над нами озарило светом, возвещая о гибели еще одного корабля-мира. Мои враги сделали свой ход, пока я пытался их спасти. Пока я был в недрах Дхаран-Туна, сражаясь с самим Пророком, они запустили свою ловушку.

Император, скорее всего, был мертв. «Демиург», возможно, пал...

Куда же мне теперь идти?

Я знал ответ, знал его почти всю свою жизнь.

Вперед. Вниз.

Слова Рагамы, настолько глубокие, что их можно было скорее почувствовать, чем услышать, эхом отозвались во мне.

Ищи трудности, сказал он. Делай то, что должно быть...

«Нам нужно идти», — сказал я. «К «Демиургу».

Я встал и прошел мимо нее. Видения — были ли это видения? — были даром. Милостью. Я был так близок к концу. Так близок к победе, что само время сделало петлю и склонилось передо мной, припав к моим ногам.

Он не позволил бы мне потерпеть неудачу.

Я снова опустился на колени на снег, преследуемый воспоминанием о лице Лориана — его щеках с черными прожилками, по которым текли слезы, когда он приказал нам сдаться. Отключить нашу варп-систему.

Я отказался.

Он расстрелял нас, подумал я, ошеломленный. Он сбил нас с неба...

«Абба!» Кассандра спешила по снегу.

Я не мог вынести, чтобы она снова умерла.

Но я пошел. Я с трудом поднялся по трапу. Трап закрылся. Внутренняя дверь открылась.

На этот раз они ударили нас электромагнитным импульсом. Оружием NEM, похожим на то, которое я использовал, пытаясь убить Ушару на Сабрате. Мы потеряли всю энергию. Основные двигатели. Деймона корабля. Системы жизнеобеспечения.

Гравитацию.

Прошли века с тех пор, как я сражался в невесомости — я сражался в невесомости всего несколько раз. Кассандра никогда.

Но драгуны? Они двигались, будто родились там, прыгали через взорванный люк, как акулы. Рамантану прорвался сквозь них, его джаддианский клинок оставлял в воздухе алые следы. Я помню, как ударился о переборку — изображение города и дракона — отскочил от нее и сцепился с одной из амазонок Лориана.

«ГАЛ-5 —!»

Мой клинок попал ей в ребра, и я отпустил ее тело.

Бум.

Один из них бросил гранату, рассчитывая, что ударная волна обойдет наши щиты. Я повернулся и увидел, как то, что осталось от Отомно и капитана с одним рогом, ударилось о дверь в конце коридора. Теснота направила взрывную волну по коридору, и ее сила отбросила меня назад. Один из драгунов Круглого стола держал Кассандру в треугольном захвате, зажав ее руку. Ее меч бесполезно кружился в пространстве, пока они боролись, ее измененные джаддианцами мышцы напрягались, сопротивляясь машинно-усиленным сухожилиям амазонки. Они падали на меня, уносимые тем же взрывом.

Хлопок.

Я почувствовал прохладный ветер на лице, распознав дыхание вентиляторов моего шлема.

Сколько раз это было?

Мы четверо устремились вниз по трапу, в доспехах, с щитами, не задавая вопросов. Лориан выругался и отступил под натиском нашего наступления, а драгуны Круглого стола запаниковали.

Но этого было недостаточно.

Хотя нам удалось сбежать с посадочной площадки, далеко мы не ушли. Сам «Туманный Странник» был настроен против нас.

Мы так и не добрались до другого корабля.

Мы так и не добрались до «Демиурга».

Что бы мы ни делали, Лориан уничтожал нас, или калечил, или брал на абордаж. Я видел, как Кассандру убивали снова и снова и снова. И Рамантану. И Отомно. И я ничего не мог сделать. То, что я считал милосердием, превратилось в жестокость, чернее которой я никогда не знал. В страдание. В кошмар.

Не было спасения. Никакого спасения.

Я возвращался снова и снова.

«Абба!» Кассандра подбежала ко мне. «Ты жив!»

Я оттолкнул ее плечом. Закрыл трап.

Я не мог остановиться, пока все не закончится. Пока она не будет в безопасности.

Дверь открылась.

Осмелюсь ли я остаться на Дхаран-Туне? Поискать другой корабль?

До ближайших врат в подземный мир, без сомнения, была сотня миль, и могли пройти часы, прежде чем мы найдем вход. Рамантану мог управлять одним из кораблей Бледных, мог отвезти нас к «Демиургу». Если бы мы только могли его найти, ориентируясь вслепую в ночи, руководствуясь лишь телеграфом Эдуарда.

Эдуард...

Я не сказал ей.

Сьельсины застигли нас в темноте. Погибли Рамантану и Отомно.

Я хотел, чтобы они убили Кассандру и меня.

Дхаран-Тун треснул под нами, разорванный на части каскадным отказом топливных элементов.

Это, по крайней мере, было милосердием.

Я жаждал смерти, сна, конца сознания, забвения, которое, как я знал, никогда не наступит.

Мы умирали, умирали, и она умирала. Снова и снова, пока я не смог больше этого выносить, но она всегда возвращалась, мчась по трапу, полная решимости, уверенная в себе... с таким облегчением.

Такая неосознающая того, что произошло. Что происходило.

Что никогда не прекратится.

«Абба! — снова сказала она, впервые, — ты жив!»

«Абба?»

Я не ответил ей. Как я мог?

Даже если я бы ответил, это не имело значения.

Я просто находился там, стоя на коленях в снегу. Она пыталась утащить меня. Не удалось. Подумав, что я в кататоническом состоянии, она пошла за Рамантану.

Они не позволили мне умереть.

«Абба!»

«Абба?»

Это происходило снова.

Это никогда не прекратится.

Лориан снова выстрелил в нее. Алый ореол растекся по палубе.

На этот раз не раздалось ни крика, ни звука ярости или силы.

«Это сон», — сказал я Лориану, сидящему напротив меня за столом. Корабль вокруг нас затрясся. Я понял, что мы покинули орбиту Ивейна и мчались к Кинону и тому, что осталось от имперского флота.

«Какой сон», — нахмурился он и достал свой игломет. «Ты нужен им живым».

«Знаю».

«Я могу сказать, что ты сопротивлялся», — предложил Лориан.

Я посмотрел на него, на лицо друга, которого любил, на лицо того, кого я теперь ненавидел больше, чем самого Пророка. Убийцу моей дочери. Тысячу раз убийцу. «Это милосердие, Аристид?»