«Работаю, и мне нужно знать тебя ГОРАЗДО лучше, чтобы отправлять свои нюдсы.»

Черт возьми. Ему что, собирались прислать еще одно сообщение типа «ой, извини, я это не тебе отправляла» или действительно фото в голом виде? Чего Ким Кокран не понимала, так это того, что Страйк в течение шестнадцати лет играл в подобные игры на гораздо более сложном уровне, с Гроссмейстером; это же была попытка соблазнения в низшей лиге.

Тучный мужчина в свитере с оленями только что вышел из ванной; вместо него туда, пошатываясь, вошла женщина, от которой разило. Когда Страйк оказался перед закрытой дверью, пришло еще одно сообщение от Джейд Сэмпл.

«женщина сняла деньги с карточки Найла после того, как было обнаружено тело»

Страйк все еще размышлял над этим сообщением, когда дверь ванной открылась.

— Такой запах не от меня, — крикнула женщина в мешковатом платье, держась за дверной косяк, явно очень пьяная. — Так было до меня!

Все, кроме Страйка, рассмеялись. Женщина, пошатываясь, уступила ему дорогу, и он вошел в ванную. Она не обманула насчет запаха: Страйку пришлось открыть окно в ванной, прежде чем наконец помочиться. Он бы с удовольствием забаррикадировался здесь до конца вечеринки, если бы только рассеялась вонь, чтобы сосредоточиться на Джейд Сэмпл. Но даже так он подумал, что может улучить несколько минут мирного уединения, поэтому отправил ей сообщение следующего содержания:

«Если Найл как-то связан с именем «Уильям Райт», я бы очень хотел поговорить с вами лично.»

Он подождал несколько минут, но она не ответила, поэтому, наслаждаясь временной передышкой от светской беседы, он сел на закрытое сиденье унитаза и вбил в поисковик: «Настоящее имя порнозвезды Фиолы Фэй». Как только появились результаты поиска, ктото постучал в дверь ванной.

— Быстрее, пожалуйста, его сейчас вырвет!

Страйк отпер дверь и вжался в стену, когда рыжеволосый мальчик лет шести с позеленевшим лицом, которого мать не то несла, не то волокла за собой, сильно дернулся, и его обильно вырвало в полуметре от унитаза, при этом забрызганными оказались не только ботинки и низ брючин Страйка, но и пушистый белый коврик под раковиной.

— У него непереносимость лактозы, — сказала обеспокоенная мать, — а он взял и съел целую гору сырных соломинок, так, Гектор? — сердито сказала она, наклоняя голову мальчика над унитазом, когда его снова стошнило.

Страйк не считал себя особо брезгливым человеком, но рвота была, безусловно, его самой нелюбимой жидкостью в организме; кроме того, он слишком высоко ценил чистоплотность, поэтому невозможность самостоятельно счистить с себя кусочки чего-то, похожего на запеченные бобы с карри, была особенно неприятной.

Он направился обратно вниз, но на полпути вынужден был остановиться из-за скопления гостей прямо у входной двери. Маргарита притаилась в холле внизу, как гигантская акула, и он заметил, хотя и не смотрел прямо на нее, как она подняла голову, когда заметила его.

Батарейка в одной из ее мигающих сережек села.

К счастью, в тот момент, когда Страйк вышел в коридор, ее вниманием завладел Борзая Морда, и ему удалось ускользнуть от нее на обратном пути на кухню, где он надеялся заняться чисткой с помощью влажного кухонного полотенца. Проходя мимо Грега, он сказал:

— Думаю, тебе следует знать, что ваша ванная комната только что стала местом серьезной экологической катастрофы.

— Почему, что ты сделал?

— Я ничего не делал. Мальчик по имени Гектор съел сырную соломку.

Он мог бы добавить, что один из приятелей Грега тоже наложил столько дерьма, что воняло, как от ядерных отходов, но преступник стоял в двух шагах от него, совершенно невозмутимый, и поглощал маленькие сосиски.

— Черт возьми, — сказал Грег и направился к выходу из кухни.

— Извините, — окликнула его пьяная женщина в мешковатой тунике. Страйк почувствовал ее запах еще до того, как увидел. Она обхватила его сзади за талию, как будто хотела сдвинуть с места, но затем поскользнулась на пролитой жидкости на полу. Когда он инстинктивно схватил ее, чтобы она не упала, телефон выскользнул у него из руки.

— Вы хороший человек, — невнятно пробормотала она, и он крепко прижал ее к себе, пока она восстанавливала равновесие, потому что он не хотел, чтобы его снова обнимали.

Маргарита подняла его телефон.

— Боже мой, — выдохнула она, едва сдерживая смех.

Он мельком заметил, на что она смотрела: на фотографию Фиолы Фэй крупным планом, обхватившую ртом огромный черный пенис. Страйк выхватил телефон у нее из рук. Не было сомнений, что в кругу общения Люси разнесется история о том, как он дрочил в туалете во время ее рождественской вечеринки. Не в силах придумать какое-либо убедительное объяснение, он сунул телефон обратно в карман и с каменным лицом направился к раковине, где изо всех сил постарался смыть рвоту Гектора. Краем глаза он заметил приближающуюся серебристую массу.

«Только, черт возьми, не говори мне, что ты любишь порно».

— Все в порядке, — сказала она лукавым шепотом. — Я не сплетничаю. Знаете, женщинам тоже может нравиться порно.

— Извините, — сказал он и снова вышел в сад за домом, чувствуя, как мокрая штанина холодит его лодыжку на уцелевшей ноге.

Какого черта он бросил курить? Когда он спускался по ступенькам с деревянного настила на лужайку, намереваясь раствориться в темноте, где он мог бы на несколько минут обрести покой, его телефон снова зажужжал. Он уже был готов сказать пару резких слов Ким, если бы увидел ее обнаженной на «случайно» отправленном фото, но когда он вытащил из кармана свой мобильный, то с облегчением понял, что сообщение от Робин. Затем он прочитал его:

«еди~#=ееид»

«Очевидно, по ошибке набрала». Однако, он ответил:

«Шифр? Если да, пришли ключ.»

Заползай в свою узкую постель, заползай и не произноси больше ни слова!

Напрасны твои попытки! все стоит на месте.

В конце концов, ты сам должен сломаться.

Мэтью Арнольд

Последнее слово

В «Гнедой лошади» тем временем все пошло наперекосяк. Паб уже закрывался, и Робин была пьяна в стельку. Еще дома они заверили Линду: «Там и поужинаем», — но в пабе так никто ничего и не ел, а Робин, к своей беде, выпила еще порцию чистого виски после встречи с Мэтью у входа.

Она вернулась из туалета и увидела, что Мартин и Кармен все еще спорят, а потом Джонатан, который встретил в баре двух старых друзейфутболистов, попросил ее отнести кружки с пивом из бара Стивену и Мёрфи. У Мёрфи был странный вид, когда он передавал ей оставленный ею на столе телефон, и она увидела, что получила сообщение, но не стала его читать, потому что не хотела расплескать пиво, и, протягивая Мёрфи его кружку, спросила: «Оно безалкогольное?», думая, что он сможет определить, где какое пиво, по запаху, но внезапно, ни с того ни с сего, на него накатила та же внезапная вспышка ярости, что и в ночь их самой страшной ссоры.

— И что, черт возьми, это должно означать?

Она заметила шокированный взгляд Стивена, когда Мёрфи повернулся к ней спиной. Робин попыталась ответить, но ее рот, казалось, был забит невидимой ватой.

— Я не... я просто…

Все вокруг тогда стало как размытый кинокадр. Слишком много виски. Так много беременных женщин. Мэтью. Сара. «Только не сегодня, Санта».

А потом наступило время закрытия. Было облегчением снова выйти на холодный ночной воздух, хотя мелькавшие перед Робин картины попрежнему напоминали размытое кино: Сильвер-стрит, небо и ее спутники появлялись в виде отрывистых стоп-кадров. Мёрфи шел впереди с Джонатаном, и она не была уверена, куда подевались Мартин и Кармен.