― Вот как?

― Да. Он нашел в гугле фото, на которых я захожу и ухожу из суда, ― сказала Робин. ― В общем, я, кажется, убедила его, что Уайтхеды не наши клиенты. Я сказала, что мы работаем на женщину, и он спросил: «Это Дилис, да?» Я ответила, что не могу это подтвердить, но он сказал, что Дилис звонила ему и делилась переживаниями, что в том хранилище тело Тайлера, а он ― Джонс ― ответил Дилис, что та умом тронулась.

― Может, поэтому Дилис считает Джонса грубым.

― Вот именно, ― сказала Робин. ― В любом случае, я надеюсь уговорить его созвониться по ФейсТайм и выяснить, почему Пауэлл упомянул серебро по телефону, потому что он уже дважды игнорировал этот вопрос. Но раз уж мы заговорили о Пауэлле: я не уверена в этом, но все же думаю, что мне стоит попытаться поговорить с Уайтхедами. Просто расспросить о причинах, заставивших считать, что Пауэлл испортил свою же машину, или же это всего лишь слухи. И есть еще пара моментов, ― сказала Робин. ― Может, это совсем неважно, но…

Не договорив, она поняла, что Страйк уже задремал, прислонив голову к окну. Когда она посмотрела на него, он громко и глубоко застонал во сне. Слева француз рассмеялся:

― Ваш муж устал.

― Да, ― Робин достала журнал из кармана кресла перед собой. ― Он работает ночами.

Пятьдесят минут спустя, когда самолет начал трястись при посадке, Страйк резко проснулся.

― Черт, ― пробормотал он. ― Извини.

― Все нормально, ― сказала Робин.

― Я что, храпел?

― Немного.

Страйк вытер рот тыльной стороной руки, боясь, что у него текли слюни.

― Не думаю, что я так сильно храпел раньше, до того как мне сломали нос, ― произнес он извиняющимся тоном.

― Как это произошло? ― спросила Робин, ведь она никогда не задавала этот вопрос.

― Занимался боксом. Получил апперкот от валлийского гренадера. Ему просто повезло.

― Конечно, повезло, ― Робин улыбнулась.

― Так и было, ― настаивал Страйк. ― Я нокаутировал его в следующем раунде. А ты мне еще про Линдвалл рассказывала, ― добавил он.

― Я уже закончила, ― солгала Робин. ― Вот и все.

Ее заинтересованность этой темой на время угасла из-за Страйка, задремавшего во время ее рассказа.

Страйк зевнул, затем сказал:

― Знаешь, что на Сарке в девятнадцатом веке нашли серебро?

― Правда?

― Да. В девятнадцатом веке они наткнулись на хорошую богатую жилу, подумали, что разбогатели, и вбухали деньги в шахты, но запасы быстро иссякли. Обошлось в целое состояние, потому что копали под морем и нужны были насосы, чтобы выгонять воду. Потом обрушился туннель шахты, утопив десять шахтеров, и на этом добыча серебра на Сарке закончилась. Сеньор разорился.

― Кто такой сеньор?

― Феодальный правитель Сарка. Это странное место, ― заметил Страйк. ― Здесь действовала последняя в Европе феодальная система до 2008 года, пока они не решили перейти на демократию.

Мечты Робин о тепле и свете рухнули при первом взгляде на Гернси: было сыро и прохладно. Они со Страйком поехали на такси из аэропорта в город Сент-Питер-Порт, откуда им предстояло плыть на пароме до Сарка. Болтливый таксист сделал дальнейшее обсуждение дела невозможным. Они вышли у кассы парома, где им сообщили, что помимо билетов нужно приобрести багажные бирки, чтобы их сумки доставили к месту проживания трактором по прибытии на Сарк.

― Страдаешь морской болезнью? ― спросил по пути к причалу Страйк у Робин, глядя на беспокойное серое море и чувствуя капли дождя на лице.

― Никогда особо не проверяла, ― призналась Робин.

― Ну да ладно, ― сказал Страйк. ― Плыть недолго.

Лишь когда он начал спускаться по длинному, крутому, мокрому металлическому трапу на паром, Страйк понял, что должен был положить свою трость в сумку, которую ему пришлось наспех собрать тем утром. Робин с тревогой смотрела, как он медленно шел, крепко держась за перила. Его правое колено дрожало на каждом втором шаге.

Тем не менее Страйк благополучно достиг внутреннего помещения маленького парома и, не желая больше рисковать, сел в первый ряд холодных пластиковых кресел, прямо напротив таблички: «”Сарк Шиппинг” оставляет за собой право отказать в посадке и перевозке любому человеку, находящемуся в состоянии опьянения».

Двигатели заревели, и паром тронулся от причала.

― Смотри прямо на линию горизонта, если почувствуешь себя плохо, ― посоветовал Страйк Робин, и она тут же вспомнила Сочельник, когда все перед ее глазами плыло, как в тумане, и сгорбленную спину злого Мёрфи.

А наши мужчины – что ж, они с Сарка,

и в них есть что-то от дьявола.

Джон Оксенхэм

"Дева серебряного моря"

― Не так уж и плохо, ― сказал Страйк сорок пять минут спустя.

― Да, ― ответила Робин, хотя на самом деле поездка на старом пароме не доставила ей особого удовольствия, и она действительно провела последние двадцать минут, молча уставившись на горизонт.

― Осторожнее на ступеньках, ― крикнул им вслед молодой паромщик, ― они скользкие.

В который раз проклиная себя за то, что забыл трость, Страйк медленно, как улитка, поднимался по крутым каменным ступеням гавани, которые действительно были опасно скользкими, хотя дождь уже прекратился. Наконец, с ноющей ногой, он добрался до верха пролета и увидел три трактора: один тащил открытые пассажирские прицепы, уже почти полные людей, а два других были загружены багажом.

― Протискивайтесь, ― крикнул контролер, подзывая Страйка и Робин, ― давайте, места есть!

Робин нашла узенькое местечко рядом с крупным мужчиной в заляпанной краской шапке-бини, а Страйк втиснулся рядом с двумя женщинами, у которых на коленях лежали пакеты с покупками. Робин не представляла, как в это транспортное средство могут поместиться еще люди, но двое последних пассажиров парома, оба мужчины, явно местные, судя по приветствиям, которые они бросали трактористам, неторопливо подошли и, не видя свободного места, просто запрыгнули на подножку прицепа, и беззаботно ехали стоя, держась за металлические стойки, поддерживающие крышу.

Водитель трактора завел двигатель и повез вереницу повозок через небольшой туннель в склоне горы, затем вверх по очень крутой дороге. Напрасно Робин беспокоилась о стоящих на подножке мужчинах: им, казалось, все было нипочем. Через пару минут трактор добрался до вершины холма и остановился перед выкрашенным в кремовый цвет пабом «Бель Эйр», над которым развевались флаг Сарка и Юнион Джек. Все пассажиры высадились и пешком разошлись в разные стороны, Страйк с Робин, оставшись вдвоем, озирались по сторонам, в то время как тягач с их багажом с зелеными бирками скрылся из виду.

Впереди простиралось что-то похожее на главную улицу селения, хотя для людей, привыкших к Лондону, она выглядела очень странно:

никаких машин, одноэтажные здания и совершенно сонная атмосфера.

― Так, ― сказал Страйк, ― мать де Леона живет на Рю-де-Лаш, это, полагаю, недалеко.

У него было такое измученное выражение лица, что Робин поняла: его нога очень болит. Они прошли немного по грунтовой дороге, хоть и ровной, но изрытой лужами, с валяющимися тут и там камнями. Только сейчас Робин в полной мере осознала, что такое полное отсутствие автобусов и такси ― им предстояло много ходить пешком, потому что они прибыли на восток острова, а их отель находился на юге.

К ее облегчению, первый же деревянный указатель, до которого они добрались, указывал налево, на Рю-де-Лаш. Они двинулись по более скромной дороге, по одну сторону которой были поля, а по другую ― дома, пока Страйк не сказал:

― Нам туда.

Дом с низкой крышей был выкрашен в бледно-голубой цвет и выглядел довольно убого. В палисаднике перед домом стояло несколько яблонь с голыми ветвями. Когда Страйк и Робин шли по дорожке к дому, из-за угла показался дородный бородатый мужчина, толкавший перед собой тачку, груженную поленьями.