«Rockabye»?

— Все еще в «Роупер Чард»? — спросил он.

— Да, — ответила она. — На самом деле, — добавила она с ехидным смешком, — если бы они знали, что я разговариваю с тобой, то захотели бы, чтобы я заключила сделку на издание твоих мемуаров.

— Мемуаров не будет, — сказал Страйк.

— Я так и думала, — фыркнула Нина. — Во всяком случае, правдивых.

Эго Страйка было недостаточно велико, чтобы поверить, что такой сильный гнев мог быть вызван очень короткой связью шестью годами ранее.

— Что это значит? — спросил он.

— Это значит, — сказала Нина, — что ты, черт возьми, реально испортил жизнь моему другу.

— Что я такого сделал? — спросил Страйк.

— Не бери в голову, — выплюнула Нина.

Страйк заметил, что Ким направляется к нему.

— Линда, — сказал Страйк, прежде чем Ким успела заговорить, — это Нина. Нина, Линда.

— Привет, — радостно поздоровалась Ким. — Откуда ты знаешь Корморана?

— Несколько лет назад мы пару раз потрахались, — сказала Нина, заставив Страйка сетовать на склонность представителей высшего общества называть вещи своими именами.

— О, — сказала Ким без тени смущения. — А он хорош, верно?

Кстати, Корм, и я была бы не прочь заняться этим. Пойдем?

Она взяла Страйка под руку.

— Доброй ночи, — сказал Страйк Нине, когда они с Ким уходили.

Ким высвободила свою руку как раз в тот момент, когда Страйк собирался отстраниться.

— Поймала ее, все в порядке, — сказала она Страйку и протянула ему свой мобильный, чтобы показать фотографию, которую только что сделала.

Две женщины, одна в фиолетовом, другая в золотом, тесно слились в страстном поцелуе, прислонившись к кафельной стене туалета.

— Женщина в золотом — это леди Вайолет, — торжествующе объявила Ким. — Жена Доминика Калпеппера.

Да, и мы не только не исследовали

Этот широкий и разнообразный мир в сердцах других людей,

Но даже наше собственное сердце, этот узкий мир, Замкнутый в своей груди, о нем мы почти ничего не знаем, смутно прослеживаем причины наших собственных поступков.

То ли естественная неясность, скрывающая

Эта область в вечных облаках,

Или наше нежелание прилагать усилия - встает преградой.

Мэтью Арнольд

«Меропа: Трагедия»

В субботу утром Страйк позвонил Робин, чтобы сообщить две новости — обе, мягко говоря, неприятные.

— Барклая вчера вечером арестовали.

— Черт! — выдохнула Робин, застыв с кружкой кофе на полпути ко рту.

— Ага. Его застукали двое, когда он пытался пробраться на ту чертову заброшку, куда ездил Штекер, севернее Ипсвича. Барклай успел вскарабкаться на крышу здания, откуда якобы украли сельхозинструменты. У него, твою мать, сняли отпечатки, и теперь, если сунется туда снова, копы его сразу узнают.

— И что он сказал, зачем полез?

— Сказал, что на спор. Прикинулся пьяным.

Робин, несмотря на всю неудобность ситуации — перспектива суда Барклая была абсолютно сейчас некстати, — невольно рассмеялась.

— Рад, что хоть кто-то находит это смешным, — буркнул Страйк.

— Он что-то успел разглядеть с крыши, прежде чем его приняли?

— Нет. Сказал, там кромешная тьма. Но есть собаки. Именно лай и выдал его тем двоим, что его скрутили. Только бы, мать их, не предъявили обвинения.

— Но есть и чуть получше новость, — продолжил Страйк. — Ким закрыла дело Мистера З.

Он вкратце объяснил, как удалось сделать снимок в туалете «Дорчестера», и добавил:

— Так что завтра можешь взять выходной.

— Отлично, — сказала Робин, стараясь звучать воодушевленно, хотя перед ее глазами тут же предстал самодовольный вид Ким.

Мёрфи, обрадованный внезапным выходным Робин, предложил пообедать в «Проспекте Уитби» — старейшем из пабов на Темзе, где она ни разу не была. Деревянные панели на стенах, модельки кораблей на подоконниках… Они сели на веранде, глядя, как величественная река несёт свои воды. Робин куталась в теплую одежду, спасаясь от холода, и наслаждалась редкой передышкой. С бокалом вина ей вдруг стало куда проще согласиться на то, чтобы наконец заняться поисками жилья всерьез. Тем более что сосед сверху накануне устроил вечеринку, и Робин почти не спала. На следующий день должна была состояться первая встреча с агентом по продаже дома в Уонстеде — Мёрфи заранее переслал ей описание. «Чисто прицениться», — сказал он за обедом. Тут же договорились: никаких квартир в Клэпхэме, Илинге или Дептфорде, где Робин жила с бывшим мужем, и никаких домов в Барнете, где обитал Мёрфи со своей экс-женой.

Мёрфи был в хорошем настроении, разговор шел легко, и Робин чувствовала к нему только нежность. Да, кое-что она скрывала: письмо от терапевта, на которое не решалась ответить; визит в серебряную лавку Рамзи на место, где жестоко убили Уильяма Райта; планы завтра разыскать, где раньше жил Райт. Но в этот прохладный день, с легким винным дурманом в голове и при виде мутных вод Темзы, всё это не казалось важным. Никто не говорил про детей и заморозку яйцеклеток. Никто не упоминал Корморана Страйка. И день стал ещё лучше, когда Робин, подходя к барной стойке за новым бокалом, получила от Страйка сообщение: «Барклая отпустили с простым предупреждением».

«Отлично», – ответила она. Своему парню-детективу Робин про арест Барклая не рассказывала. Поэтому, когда она вернулась за стол и тот заметил ее рассеянно-счастливое выражение лица, на вопрос «Почему такая довольная?» она ответила:

— Потому что я с тобой,— и тут же получила в награду поцелуй.

В понедельник, ясным и холодным утром, Робин выехала на «лендровере», все еще гремящем и дребезжащем, в сторону СентДжордж-авеню в Ньюэме. Минут через пятнадцать позвонила Мидж.

— Привет, — сказала Робин, перекрикивая двигатель. — Что случилось?

— Потеряла, нахрен, целую пачку чеков по расходам, — сердито ответила Мидж. — Пат сказала, чтобы я к тебе обратилась.

— Да ерунда, — ответила Робин. — Просто запиши всё, что примерно потратила, и сверим с выпиской по карте. Ты в порядке? — добавила она, потому что голос Мидж звучал напряженно, и дело явно было не в чеках.

— Нет, — резко бросила та. — Таша не отвечает на мои чертовы сообщения, а Ким сводит меня с ума. Можно я тебя кое о чем спрошу?

— Давай.

— Между Страйком и Ким что-то есть?

Робин сразу поняла: разговор о чеках был лишь предлогом.

— Что ты имеешь в виду? — спросила она, чувствуя, как ее сердцебиение ускорилось.

— Страйк. Ким. Трахаются. Я только что встретила её в офисе, и она всё твердила про вечер пятницы.

— Да, она хорошо справилась, — машинально ответила Робин.

— Я не про фото. Хотя что там было трудного — они лапали друг друга на виду у всех. Нет, она сказала, что они весь вечер обсуждали бывших, а потом он столкнулся с одной из них, на вечеринке. И Ким сказала этой женщине, что они собираются переспать. И как она это говорила… Я знаю, он бабник, — сказала Мидж, — но не думала, что он станет гадить у собственного порога, понимаешь?

— Ничего между ними нет, — сказала Робин, надеясь, что это правда.

— Она тебе нравится? — прямо спросила Мидж.

— Она неплохо работает, — уклончиво сказала Робин.

— Я не об этом.

— Мидж…

— Ладно, ясно, — проворчала та и отключилась.

Робин вела машину дальше.

Мог ли Страйк переспать с Ким? Или он уже переспал? Нет, не может быть… Он бы не стал — не стал бы, как выразилась Мидж, гадить у собственного порога. Агентство всегда было для него важнее всего.

Так, значит, он встретил бывшую в «Дорчестере». Это не могла быть Шарлотта (в памяти всплыло неприятное видение: ее прекрасное лицо, проступающее сквозь обагренную кровью воду)… Может, Кьяра, модель? Элин, радиоведущая? Лорелея, хозяйка винтажного магазина? Мэдлин, дизайнер украшений? Бижу, адвокат? Робин ехала в сторону Ньюэма, перебирая в мыслях череду красивых женщин, которые некогда присутствовали в жизни Корморана Страйка, и злилась — на себя за то, что зациклилась на словах Мидж, и на напарника, хотя трудно было бы объяснить, в чем именно он виноват. Формально Страйк не сделал ничего дурного… он не мог переспать с Ким… Господи, только бы он этого не сделал…