Страйк чувствовал такую подавленность, что едва мог проявить интерес к разговору с Робертсоном, но все же присутствие журналиста хоть немного отвлекало его. Когда Робертсон вернул бутылку, Страйк налил себе тройную порцию виски.

— Забавно, что мы здесь встретились, — сказал Робертсон. — Я как раз собирался позвонить тебе по возвращении из Эдинбурга.

— Да? — отозвался Страйк без особого интереса. — По какому поводу?

— Слышал когда-нибудь о масонской ложе Уинстона Черчилля?

— Почему ты спрашиваешь? — сказал Страйк, прекрасно зная, что именно в этой ложе состоит старший инспектор Малкольм Труман.

— Ты интересовался, является ли Оливер Брэнфут масоном.

— Да, и ты ответил, что не знаешь.

Робертсон сунул в рот еще одну никотиновую жвачку и, пристально глядя на Страйка, произнес:

— Подозрительные масоны — всегда новость.

— Не сомневаюсь, — сказал Страйк, еще не настолько пьяный, чтоб нечаянно снабдить Робертсона информацией, из-за которой их обоих могли бы затаскать по судам.

— Ходят слухи, что члены ложи Уинстона Черчилля в основном полицейские.

— Да неужели?

— Да. Как-то разговаривал со знакомым журналистом, который в 99-м году писал о масонах, — Робертсон понизил голос. — Помнишь, когда Комитет по внутренним делам опубликовал доклад о влиянии масонства на общественную жизнь?

— Нет, — ответил Страйк, который почти весь 1999 год провел в Косово. — И что там было?

— Там говорилось, что о масонах ходит много беспочвенных слухов, но они сами себе вредят чрезмерной секретностью, и были случаи, когда обвинения в масонском влиянии могли быть обоснованными. Судмедэксперт, участвовавший в расследовании дела «Бирмингемской шестерки[77]», оказался масоном, это выяснилось в ходе расследования Комитета по внутренним делам о влиянии масонства. «Что касается судмедэксперта, мы пришли к выводу, что масонство могло быть причиной его тесных и непрофессиональных отношений с полицией».

— В общем, — Робертсон произнес еще тише, продолжая наблюдать за реакцией Страйка, — на днях я завел разговор с этим знакомым и между делом упомянул Брэнфута. Он подтвердил, что Брэнфут масон, и он слышал, будто пару лет назад тот сменил ложу. Судя по всему, раньше он состоял в одной из тех, где полно аристократов. А потом, по словам моего источника, перешел в ложу Уинстона Черчилля.

Когда Страйк не ответил, Робертсон полушутливо проворчал:

— Да ладно. У тебя же что-то есть на Брэнфута.

— Он примкнул к кампании Калпеппера против меня, и я хотел понять, почему. Вот и все.

Страйку только что подбросили ценную информацию, но он был слишком подавлен и пьян, чтобы получить от этого удовольствие. Шум мужских голосов и смеха в баре, прыщавый молодой бармен в полиэстеровом жилете, запах дешевого виски и то, как Робертсон энергично жевал, внезапно стали для него еще невыносимее, чем тесное купе.

— Мне нужно поспать, — сообщил он журналисту, вставая.

— Будешь держать меня в курсе? — сказал Робертсон. — Да?

— Конечно, — ответил Страйк.

Он схватил бутылку с виски за горлышко и, покачиваясь в такт движению поезда, побрел обратно.

Вернувшись на нижнюю полку, он подумывал написать Робин и рассказать, что Брэнфут состоит в той же ложе, что и Малкольм Труман, но, черт возьми, какой в этом был смысл? Сейчас она наверняка прекрасно проводит время после секса со своим парнем из уголовного розыска. Новости подождут до Айронбриджа. Однако одна злорадная мысль принесла ему некоторое ледяное утешение.

Теперь у него была охренительно веская причина глубже копнуть под старшего инспектора Малкольма Трумана, который, по случайному совпадению, состоял в одной масонской ложе с лордом Оливером Брэнфутом, и все, кому не нравилось, что Страйк возьмется за сотрудника столичной полиции — взять хотя бы Райана-Чертова-Мёрфи, — могли засунуть свои возражения себе в задницу.

Какая-то девушка, приехавшая сюда из замка,

С крадущейся походкой, с пылающими щеками, пробирается между цветущими миртовыми изгородями.

При лунном свете пришла

Чтобы встретиться с кораблем своего возлюбленного пирата…

Мэтью Арнольд

«Южная ночь»

Почти все выходные Робин притворялась, что ей не терпится осмотреть с Мёрфи еще один дом в четверг вечером, и была рада, что в понедельник у нее появился повод встать раньше своего парня. Она хотела занять позицию у средней школы Джунипер-Хилл в Финсберипарке до прибытия первых учеников, чтобы увеличить свои шансы перехватить Тию Томпсон, подругу пропавшей Сапфир Нигл.

Стоя на тротуаре напротив входа в большое уродливое серое здание общеобразовательной школы и наблюдая, как первые ученики в красных свитерах входят в школу, Робин безуспешно пыталась отогнать мысли о Страйке.

Он не звонил в выходные. Не то чтобы она в обычной ситуации ждала этого от него, но можно было предположить, что он позвонил бы ей, чтобы спросить, почему ее электронное письмо было таким недружелюбным, и почему она отказалась от поездки в Шотландию, и возразить, что у нее будет еще куча возможностей поговорить с Тией Томпсон и Валентином Лонгкастером, не так ли? Но нет. Вот тебе и дружба…

«Может, стоит уйти, — подумала Робин. — Может, просто стоит поискать другую работу».

Но это было своего рода психологическое кровопускание: на самом деле у нее не было ни малейшего желания увольняться. Отказаться от всего, что она помогала создавать? Отказаться от почти семи лет самопожертвования, риска и тяжелой, неустанной работы? Бросить работу, которую она любила, только потому, что Корморан Страйк был лживым ублюдком-манипулятором? Теперь она понимала, что он был манипулятором: его предложение купить ей новый «лендровер», его рождественский подарок и неоднократные упоминания о предсмертной записке Шарлотты — все это было сделано для того, чтобы привязать ее к нему и бизнесу, пока сам он занимался оплодотворением чертовой Бижу Уоткинс, и, насколько Робин знала, он спал с еще несколькими женщинами на стороне… что ж, удачи тебе, Бижу, ты выбрала отличного отца для своего ребенка…

Толпа ребят в красных свитерах росла, и Робин вглядывалась в лицо каждой чернокожей девушки, которую видела. Большинство учеников приходили группами, но когда Робин наконец заметила и узнала Тию, девушка шла одна, читая что-то в телефоне и куря вейп. Она была так сосредоточена на своем гаджете, что, когда собиралась перейти дорогу метрах в двадцати от Робин, той пришлось крикнуть:

— Тиа, осторожно!

Тиа вздрогнула и отскочила назад, когда мимо промчался автобус.

— Откуда, черт возьми, ты знаешь, как меня зовут? — спросила девочка, когда Робин поспешила к ней.

— Я надеялась поговорить с тобой, — сказала Робин и, не удержавшись, добавила, — тебе не следует сидеть в Снепчате, когда переходишь дорогу.

— К твоему сведению, — Тиа показала Робин свой экран, — я читаю чертову книгу.

— О, — сказала Робин. — Что ж, даже если так… Я надеялась поговорить с тобой о Сапфир Нигл.

— Зачем?

— Меня зовут Робин Эллакотт. Я частный детектив. Сапфир пропала, и я пытаюсь выяснить, что с ней случилось.

Робин протянула Тии свою визитку. Девушка внимательно изучила ее, нахмурившись.

— Я просто хотела бы задать пару вопросов, — сказала Робин, —  если ты не знаешь ответов, ничего страшного.

Тиа выглядела настороженной, что было вполне объяснимо.

— Ты можешь поискать меня в интернете, — предложила Робин, — я действительно частный детектив, и я беспокоюсь о Сапфир. Ничто из того, что ты скажешь, не приведет к судебным разбирательством или чем-то в этом роде. Я просто пытаюсь найти ее.