…ни убогое честолюбие, ни грязная алчность, ни презренная расчетливость не могут и не должны бесчестить шотландского рыцаря…

Альберт Пайк

«Мораль и догма Древнего и Принятого Шотландского Устава Масонства»

Разговор с Десимой в «Кво Вадис» длился час, но всё важное Страйк и Робин узнали в первые пятнадцать минут и понимали, что их клиентка после этой встречи почувствовала себя ещё несчастнее. Десима, так и не притронувшись к еде, продолжала настаивать на том, что Руперт был Уильямом Райтом, повторяя, что наркодилер Дредж представляет опасность, и с каким-то болезненным отчаянием описывала рост и телосложение человека, найденного в хранилище, которые, как она не раз подчеркивала, в точности соответствовали росту, весу и группе крови Руперта.

Страйк вышел из ресторана с официальным одобрением Десимы на поездку в Крифф и Айронбридж, но почувствовал неодобрение со стороны Робин, в настоящий момент выглядевшей сердитой и обеспокоенной, поэтому он предложил выпить кофе в его любимом кафе, находившемся всего в трех минутах ходьбы. И действительно, едва они уселись за круглый металлический столик у входа в «Бар Италия», Робин сказала:

— Мне это не нравится, Страйк.

— Что именно? — спросил он, готовясь к отпору. По пути на Фритстрит он уже обдумал свои аргументы. Спальные места в поезде были забронированы, а отель с видом на озеро ждал их.

— Я думаю, у этой женщины нервный срыв. Она убедила себя, что Руперт мертв и это ее вина. А мы только усугубляем…

— Если мы не выполним эту работу, это сделает за нас кто-то другой, — сказал Страйк.

— Тогда нам нужно установить слежку за Алби Симпсон-Уайтом. Уверена, он знает, где Руперт.

— Десима ясно дала понять, что не хочет, чтобы Руперта искали, если он жив.

— Но… Страйк, да ладно, это же безумие… Ты сам мог наблюдать за ней только что…

— В любом лондонском автобусе найдется пара людей с такими же бредовыми идеями. Она не сумасшедшая в клиническом смысле.

— Она одна воспитывает ребенка… Прости, но мне кажется, мы несем…

— Моральную ответственность? Согласен, поэтому чем быстрее мы докажем, что это был не Флитвуд…

— Ты просто хочешь продолжить расследование и прославиться за счет полиции.

Едва слова сорвались у нее с языка, Робин тут же пожалела, что произнесла их вслух. Она вовсе не это хотела сказать, невольно заговорив словами Мёрфи, а может, она просто переносила на Страйка свое чувство вины за то, что сама многое скрывала от своего парня.

— «Прославиться за счет полиции»? — повторил Страйк, уставившись на нее.

— Я не это имела в виду, — поспешно сказала Робин. — Я…

— Думаешь, для меня это просто способ потешить свое самолюбие?

— Нет, конечно нет, просто тебя очень увлекла эта история с телом в хранилище, и ты не думаешь о том, что лучше для Де…

— Для нее будет лучше, если она перестанет себя винить за то, что Флитвуда убили, — сказал Страйк, — потому что его, черт возьми, никто не убивал, и кто-то должен ей это доказать.

— Но мы могли бы этого добиться, проследив за Алби Сим…

— Если миссис Повторная поспешит переспать с кем-нибудь или если Оглобля нарушит закон, тогда да, у нас появится свободный человек, который сможет следить за Симпсон-Уайтом. Но как мы будем выставлять счет Десиме, если она прямо сказала, что не хочет этого?

— То есть мы позволим ей тратить деньги на поиски мужчин, которые не имеют к ней никакого отношения?

— Она сама согласилась на это в…

— Ты прекрасно знаешь, что вынудил ее это сказать!

— Мы не можем брать с нее деньги, не отчитываясь за их использование!

Теперь Страйк перешел в наступление. Ему не хотелось этого делать, потому что он надеялся отправиться в Шотландию, не ссорясь с Робин. Но поскольку поездка оказалась под угрозой, у него не оставалось выбора.

— Ты согласилась взяться за это дело, зная, что она почти наверняка заблуждается насчет того, что тело — Флитвуда.

— Да, но...

— Единственное, что изменилось — ты познакомилась с ней и тебе стало ее жаль.

— Может, это и правда, — сказала Робин, — но...

— Для нее главное, узнать, кем был тот человек в хранилище, и больше ничего. Пока Флитвуда не удается найти, она будет продолжать пытаться доказать, что это был он. Если не мы это сделаем, она найдет других. Разница в том, что мы не выставляем счета за всякую ерунду. Мы активно пытаемся сделать то, чего она хочет, и, если окажется, что Райт был Сэмплом, Пауэллом или де Лионом, дело закрыто — он не был Флитвудом.

— А если мы докажем, что это не они?

— Тогда она права: полиция, может быть, чуть серьезнее отнесется к версии, что это был Флитвуд, она сделает тест ДНК, и, бинго, у нее появится полная уверенность. Ты думаешь, я не пытаюсь ей помочь, но это не так. Если я найду способ заставить Валентина поговорить...

— Почему можно заставлять Валентина поговорить с нами, но нельзя установить наблюдение за Алби? И почему нужно пытаться найти ту девушку Тиш, с которой жил Руперт?

— Потому что все, что Флитвуд говорил и делал до своего исчезновения, может пролить свет на то, собирался ли он выдавать себя за Уильяма Райта. Мы можем обосновать это в ее счетах. А вот попытки найти живого Флитвуда мы обосновать не можем, потому что клиентка прямо сказала, что не хочет этого!

— Но в какой-то момент ей придется столкнуться с такой возможностью!

— Не наша работа говорить клиентке, что ей нужно делать, — сказал Страйк. — Мы, черт побери, не социальные работники.

Они почти минуту сидели молча, пока Робин пила кофе, не глядя на Страйка.

— Мне пора, — сказала она. — Нужно переодеться, сегодня я слежу за Оглоблей. Если не увидимся раньше, встретимся на вокзале Юстон в понедельник вечером.

Страйк проводил ее взглядом, недовольный тем, как прошел разговор, затем достал из кармана телефон, поставленный на беззвучный режим. Он увидел еще один пропущенный вызов от Пат в дополнение к тому звонку, что он проигнорировал по дороге в «Кво Вадис». Он перезвонил ей.

— Привет, — сказал он, — ты пыталась до меня дозвониться.

— Да, — произнесла Пат. — Какая-то женщина по имени Бижу Уоткинс хочет с тобой поговорить.

Страйк знал, что Пат прекрасно помнит, кто такая Бижу Уоткинс, но оценил ее попытку сделать вид, будто она забыла о тех немногочисленных заголовках в прессе, которые связывали его с Бижу несколько месяцев назад.

— Хорошо, — ответил Страйк. — У меня есть ее контакты. Я ей сейчас позвоню.

— Как скажешь, — прохрипела Пат и положила трубку.

Страйк задумчиво посмотрел на джаз-клуб Ронни Скотта, расположенный почти напротив кафе, где он сидел, обдумывая, что собирается сказать. Затем он глубоко затянулся никотиновым паром и набрал номер Бижу.

…Вот этого хочу я —

Раз навсегда решить! Ну а сейчас

Так много лжи, что вред себе наносим:

Не любим то, что втайне сильно любим.

А любим по приказу или клятве,

Хоть отвращение в сердце ощущаем.[73]

Роберт Браунинг

«Фра Липпо Липпи»

— Алло?

— Это я. Страйк.

— О, слава богу, — сказала Бижу. — Слушай, прости, я не хотела втягивать тебя в это, но...

— Я знаю про судебный запрет, и мне известно, что он думает, будто это мой ребенок.

— Кто... откуда?

— Потому что люди, черт возьми, сплетничают, — сказал Страйк, — все именно так, как ты и хотела, когда пыталась вызвать у Хонболда ревность настолько, чтобы он бросил свою жену.