Держась за перила, Страйк поднялся следом за работником кухни. Здание явно перестроили, чтобы разместить как можно больше жильцов, и Страйк сомневался, что перепланировку делали с разрешения властей. Грязноватая душевая была видна за приоткрытой дверью. Дальше в тесном коридоре было втиснуто еще четыре двери. Его проводник постучал во вторую.

― Гагандип?

После минутного разговора на панджаби через хлипкую дверь ее открыл еще один смуглый мужчина. Высокий, бородатый, такой же уставший на вид человек в одних трусах. Со вполне объяснимым подозрением он повернулся к соседу и быстро заговорил с ним на панджаби, после чего Гагандип разрешил Страйку войти.

Комната, пыльное окно которой выходило прямо на кирпичную стену противоположного здания, была маленькой и обставлена очень старой и дешевой мебелью. Узкая кровать, подумал Страйк, должно быть, была неудобной для почти шарообразного Тодда. На стенах облупилась краска, под потолком висела голая лампочка, а ковер был весь в пятнах.

― Тодд что-нибудь оставил после себя? ― спросил Страйк.

― Да, ― ответил Гагандип.

Он подошел к шкафу и открыл его, показав свою одежду, частично сваленную в кучу под недостаточным количеством проволочных вешалок. Покопавшись несколько секунд, Гагандип извлек старую книгу в твердом переплете и протянул ее Страйку. Она была озаглавлена «Знай, когда сбросить карты: всегда выигрывай по-крупному».

― Я бы хотел купить это у вас, ― Страйк достал из кошелька еще наличных и передал пять купюр по десять фунтов своему первому помощнику. ― И если кто-нибудь из вас снова увидит мужчину, который стучал в дверь Тодда, ― он указал на визитку в руке работника кухни, ― звоните. За наводку на него получите дополнительное вознаграждение.

Что значит слово, сказанное вдруг?

Оно коснется сердца ― трепетный весь круг ―

уколом тонким, больно, неизбежно,

в корнях, где жизнь течет безбрежно, безмятежно.

Роберт Браунинг

«Ссора влюбленных»

День святого Валентина у Робин начался неудачно. Мёрфи остался ночевать в ее квартире. В дополнение к открытке он подарил ей плюшевую собачку с сердечком в пасти, намекая на свое предыдущее предложение купить ей щенка. После того как Робин рассмеялась и поцеловала его, он сказал:

― Можешь взять его с собой на слежку или куда ты там сегодня пойдешь. Отметишь День Святого Валентина с моим заместителем.

Робин предпочла проигнорировать этот прозрачный намек на то, что Мёрфи все еще злился из-за ее необходимости работать в праздничный вечер, но остаточное чувство вины и раздражения не отпускало ее и днем, пока она наблюдала за миссис Повторной, которая в одиночестве ходила по магазинам в поисках обуви. Когда зазвонил мобильный Робин, она с облегчением увидела на экране номер офиса, а не своего парня.

― Привет, Пат.

― Звонил человек по имени Уинн Джонс, ― сказала Пат. ― Друг Тайлера Пауэлла.

― О, хорошо, ― ответила Робин, которая ранее позвонила на ферму, где работал Джонс, и оставила сообщение с просьбой перезвонить ей. ― Что он сказал?

― Он не хочет с тобой разговаривать. Утверждает, что знает, кто тебя нанял.

― Он сказал кто?

― «Гребаный Фэйбер Уайтхед», ― презрительно процитировала Пат.

― Это отец парня, который разбил машину Тайлера, ― пояснила Робин. ― Ты случайно не сохранила номер Джонса? ― с надеждой добавила она.

― Сохранила, да, ― ответила Пат.

― Не могла бы ты отправить его мне? ― попросила Робин, когда звуковой сигнал известил ее о втором звонке.

― Сделаю, ― сказала Пат и отсоединилась. Робин взглянула на экран телефона. Когда она увидела имя Мёрфи, у нее возникло странное предчувствие. И точно, его первыми словами были:

― Нас, черт возьми, нагло обставили.

― Что?

― Какой-то ублюдок предложил продавцу еще пять тысяч. Только что звонил агент по недвижимости.

― Вот, черт, ― сказала Робин.

Но она была потрясена чувством облегчения, которое на нее при этом нахлынуло.

― Не похоже, что ты расстроена, ― заметил Мёрфи.

― Конечно, я расстроена, но я сейчас в «Селфриджес». Райан, я не могу здесь разрыдаться, не привлекая к себе внимания, ― тихо ответила Робин, пока миссис Повторная примеряла пару изумрудно-зеленых туфель на шпильке. ― Что советует агент?

― Предложить больше, естественно.

― Ладно... ты хочешь? Или поищем что-то дру?..

― Я не хочу еще двенадцать месяцев этим заниматься. Мне пришлось буквально тащить тебя, чтобы посмотреть три чертовых дома.

― Это неправда, ― сказала Робин, застигнутая врасплох его внезапной агрессией и уверенная, что он провоцирует ссору, чтобы выплеснуть раздражение из-за того, что их обошли. ― Мне нравится этот дом, это я настаивала на его покупке, помнишь?

― Но ты с радостью готова упустить его и искать дальше.

― Я не рада, я просто спрашиваю, можем ли мы позволить себе еще пять тысяч! ― сказала Робин, пока миссис Повторная любовалась собой в зеркале во весь рост.

― И какова твоя конечная цель? Купить что-то еще меньше?

― У меня нет «конечной цели», я просто не хочу, чтобы мы обанкроти...

― Ну, тебе ведь не нужно копить на новую машину, теперь, когда Страйк купил тебе «ленд...

― Он не покупал мне «лендровер», машина принадлежит компании, в которой я являюсь партнером, ― сказала Робин, с огромным трудом сдерживая голос, потому что уже перестала справляться с собой и не могла скрывать раздражение, ― и если ты хочешь что-то сказать про маленькие дома, давай, говори.

―Я не...

― Ах, нет? ― яростно прошептала Робин. ― Не надо говорить мне «никакого давления», а потом делать намеки, будто я не хочу большего пространства для детей!

― Это у тебя в голове, а не у меня!

― Не пудри мне мозги, Райан, я не дура. Мне нужно идти.

Она отключила телефон.

Спустя несколько минут Мёрфи перезвонил. Робин не ответила, потому что все еще чувствовала тревогу и расстройство. Причиной тому была не только новая вспышка гнева Мёрфи, но и возникшее у нее чувство облегчения, которое, как она понимала, говорило ей о чем-то, что она подавляла и отрицала с тех пор, как согласилась съехаться с ним.

Второй раз за несколько дней Робин представляла, как сбегает куда-то, где тепло и солнечно, где у нее будет возможность решить, чего же она на самом деле хочет. Она чувствовала, что расстояние поможет ей взглянуть на ситуацию со стороны, а незнакомая обстановка ― вырвать ее из привычного круга согласий, которые она давала просто потому, что «я тебя люблю» вроде как подразумевает определенные обязательства. Она снова напомнила себе, каким добрым и внимательным был Мёрфи после внематочной беременности и ее долгого пребывания на ферме Чапмена, не говоря уже о том, каким открытым и честным он был в разговоре о детях. Она думала ― и была уверена ― что любит его, но, когда он позвонил в третий раз, она снова перевела звонок на голосовую почту.

В четыре часа Робин передала наблюдение за миссис Повторной Мидж и отправилась в гараж, где стоял новый «лендровер», поскольку должна была сменить Страйка, следившего за домом на Карнавал-стрит, где Оглоблю-младшего покусала собака и где сейчас находился Оглоблястарший. Она только вставила ключ в замок зажигания, как пришло сообщение от Мёрфи.

«Поскольку ты не отвечаешь на мои звонки, я напишу. Не так я хотел провести День святого Валентина. Я надеялся, что ты расстроишься так же, как и я, из-за того, что нас обошли, но ты не показалась мне расстроенной. Вот и все, что я хотел сказать. Я заговорил про маленькие дома, потому что мы оба ценим личное пространство. Это не имело никакого отношения к детям.»