— Я буквально только вчера днем услышала обо всем этом, когда зашептались о судебном запрете, — сказала Илса, —  Он, должно быть, только что нанял этого частного детектива…

— Да, думаю, так и есть, — сказал Страйк, который теперь уже понастоящему вспотел под своим пиджаком, — если ты услышишь чтонибудь еще...

— Да, конечно, я тебе позвоню, — сказала Илса. — Корм, я... я сожалею.

— Ты пыталась предупредить меня, — сказал Страйк, что стоило ему немалых усилий, — Послушай, ты не могла бы прислать мне номер Бижу? Я удалил его.

— Хорошо.

— И, пожалуйста, не могла бы ты ничего из этого не рассказывать Робин? Я лучше сам ей расскажу.

— Конечно.

Разговор закончился, и Страйк открыл дверь в приемную, где Пат что-то печатала. Робин нигде не было.

— А где?..

— В туалете, — хрипло сказала Пат.

У Страйка звякнул телефон. Илса только что прислала ему контактные данные Бижу. Он вернулся во внутренний кабинет, размышляя… он не мог позвонить Бижу сейчас, когда Робин вот-вот должна была вернуться. Надо это сделать позже, после обеда с Десимой.

Тем временем в маленькой сырой ванной на лестничной площадке Робин мыла руки, размышляя о том, что если Страйк собирается, когда она вернется в офис, похвалить Ким за ее бесспорно впечатляющую детективную работу, то ей, вероятно, не хватит сил, чтобы ответить тактично.

— Все в порядке? — снова спросила она, когда вернулась к нему.

— Да, Ким просто хотела обсудить кое-что личное, — ответил Страйк, изо всех сил стараясь, чтобы его голос звучал непринужденно.

— Она считает тебя представителем отдела кадров агентства, не так ли? — спросила Робин.

— Черт ее знает, — сказал Страйк.

Робин снова села и сказала:

— Итак, пара в «Пежо». Ты не думаешь?..

— Оз и Медина? — ответил Страйк, пытаясь сосредоточиться (он думал, может ли надеяться на то, что Ким ничего не расскажет Робин о Бижу — Ким, он был уверен, больше всего на свете хотелось бы считать, что у них со Страйком есть какой-то грязный секрет от его партнера). — Есть вероятность, что это они.

Робин взяла в руки фотографию, на которой был виден кровавый отпечаток ноги около головы трупа.

— Он выглядит маленьким для мужской ноги, не так ли?

— Да, я тоже так подумал, — сказал Страйк.

— И он был под телом.

— Отлично. То есть, да, — сказал Страйк, все еще пытаясь сосредоточиться.

— Эти увечья, пояс — все это выглядит как преднамеренная инсценировка, — сказала Робин. — Почему они не стерли отпечаток ноги?

— Может быть, они не заметили, а потом сверху положили тело, пока его уродовали.

— Знаешь, если именно Медина приехала на «Пежо» за Озом после убийства, она могла и не заметить на нем крови, — сказала Робин. — Кто бы это ни сделал, он дождался, пока свернется кровь, прежде чем начать расчленять тело...

У Робин завибрировал телефон, и она увидела сообщение от своего брата Стивена.

— Все в порядке? — спросил Страйк, увидев шокированный взгляд Робин.

— Да, все в порядке, моей невестке только что сделали экстренное кесарево сечение… Боже милостивый, ребенок весил почти пять килограммов.

— Мой случай, — сказал Страйк, стараясь, чтобы его голос звучал непринужденно.

— Тебе тоже делали экстренное кесарево сечение? — спросила Робин.

— Нет, я весил почти пять килограммов. Так я получил свое имя.

— Что ты имеешь в виду?

— «Корморан». Так звали корнуоллского великана. Моя мама пошутила, что собирается так меня назвать, но тетя восприняла это всерьез и сказала, что нельзя назвать так ребенка. Поэтому, конечно же, меня так и назвали, чтобы позлить Джоан.

— Они назвали его Барнаби, — сказала Робин, глядя на фотографию своего новорожденного племянника, который был ярко-красным, завернутым в больничное полотенце, с напряженным лицом борца сумо, — родился в пятницу, тринадцатого.

— Кто? — спросил Страйк.

— Мой племянник. Сегодня пятница… — О, — сказал Страйк, — да, конечно.

Он не был суеверным человеком, но подумал, что после сегодняшнего дня это может измениться.

О, пройдет много месяцев, прежде чем я научусь,

Ты увидишь, что я все еще начинаю

И слушаю, как возвращаются дни

Для него, который никогда этого не сделает.

А. Э. Хаусман

«XLII: А. Дж. Дж., Еще стихи»

Совесть подсказывала Страйку, что он должен рассказать Робин о том, что на него обрушилось новое, непредвиденное бедствие, и он должен предупредить ее о возможном очередном потоке клеветы в таблоидах. Однако после истории с девушкой по вызову и его вынужденного признания в том, что он спал с Ниной Ласселлс, не говоря уже о том, что недавно изнасилование Робин стало достоянием общественности вдобавок к его личной жизни, привлекшей внимание прессы, Страйку не очень хотелось добавлять к и без того неприглядному списку работающих не в его пользу обстоятельств еще и то, что в его жизни появилась вероятность — пожалуйста, Боже, пусть чертовски маленькая вероятность — что он заделал ребенка женщине, которую презирал. Таким образом, примитивный эгоизм заглушил голос совести. Он все исправит так, что Робин даже не узнает об этом.

В четверть первого оба партнера вышли из офиса, чтобы пообедать на Дин-стрит. День был холодный и ясный, солнце, похожее на ослепительную платиновую монету, пыталось пробиться сквозь облачный покров. Пытаясь скрыть охватившее его состояние острой тревоги, Страйк сказал:

— Похоже, мы можем исключить версию, что Райт был убит в драке, которая вышла из-под контроля. Кто-то ударил его дубинкой по затылку, когда он стоял к нападавшему спиной. Это не было несчастным случаем.

— Да, — согласилась Робин, — похоже это предумышленное убийство: заранее продумали и увечья, и масонский пояс, и клеймо.

— Как ты думаешь, сколько людей знают про клеймо А. Х. Мердока?

— Немного, — ответила Робин, — но масонским также считается и Салемский крест.

— Верно, — согласился Страйк. Он вспомнил алую букву «G», которую нарисовали на входной двери офиса в Новый год.

— Удалось найти новый «лендровер»?

— Нет, — сказала Робин, — все они мне не по карману, даже подержанные…. Кстати, нам больше никто не звонил из этого шотландского Гейтсхеда? Человек из «Золотого руна»?

— С Нового года тишина, — мобильный Страйка зазвонил. Он вытащил телефон из кармана и увидел, что ему звонит Пат. Опасаясь, что это Бижу, у которой больше не было его номера, пытается дозвониться до него в офис, он отключил звук на телефоне.

— Люси, — сказал он Робин. — Я ей перезвоню. Кстати, об этом… мы как раз продали дом Теда и Джоан. Я подумал: часть «лендровера» можно оплатить за счет компании, а остальное я мог бы одолжить тебе.

— Что?.. Ты не можешь этого сделать!

— Я могу. Деньги просто лежат на моем счете, в данный момент они мне совершенно не нужны.

Первая мысль Робин была о том, что подумает Мёрфи, если она возьмет в долг такую сумму у Корморана Страйка. Он будет считать, что это еще одно подтверждение связи между ними, еще одно обязательство, которого не было между ним и Робин. И все же она чувствовала себя странно уязвимой и потерявшейся без собственной машины, без возможности… в ее сознании всплыло слово «побега», но оно было отвергнуто.

Впереди показался большой черный фасад ресторана «Кво Вадис», в частном клубе которого Десима забронировала столик для ланча. Осознав, что она еще не ответила на очень щедрое, по любым меркам, предложение Страйка, Робин сказала:

— Страйк, спасибо, но ты не можешь себе это позволить. Это слишком дорого.

— Тебе нужна собственная машина, и я думаю, что ни один бизнесконсультант не посоветовал бы нам арендовать ее для тебя.