— Возможно, — сказал Страйк.

Лично он готов был поспорить, что Сэмпл написал то, что, по его мнению, было правдой о той миссии Эскадрона «Е», какой бы она ни была. Страйк не видел другой причины, зачем ему бы потребовалось оставлять намеки на то, где можно найти его самого и его записи, или зачем скрывать их, независимо от того, промокнут они или нет.

— Иногда ты так сильно хочешь кого-то, даже когда знаешь, что это неправильно и ничего не получится, но ты все равно хочешь его, понимаете? — спросила Джейд сдавленным голосом.

— Да, — Страйк мысленно увидел сардоническую улыбку Шарлотты.

— Мы не подходили друг другу, но все равно хотели этого. Не могли иначе. Мы не подходили друг другу, я знаю, все это говорили, и ладно, они были правы, но мы любили... Я действительно любила его, – прошептала она, — правда, любила. Я всегда чувствовала, что не могу до конца понять его. Если бы я только могла понять... но я не смогла.

Страйк подумал о вере, от которой давным-давно отказался, в то, что он мог как-то повлиять на Шарлотту, исправить ее, сделать здоровой и счастливой.

— С тобой все в порядке, детка? — раздался осторожный голос у них за спиной. Мужчина с рыжими усами, которого Страйк заметил в Криффе, пришел за Джейд.

— Да, — прохрипела она, поднимаясь на ноги, — Я в порядке... Увидимся, — сказала она Страйку, и Рыжеусый повел ее прочь, подозрительно оглядываясь на крупного мужчину с перевязанным ухом.

Страйк наблюдал, как Джейд растворяется в толпе. На этот раз он не вернулся в зал для приемов. Убедившись, что никто не смотрит на него через стеклянную дверь, он пошел к своей машине.

Когда придет мой смертный счет

И грех отца с собой возьмет?

Когда, когда лишь гробовой

Усмирит материнский гнев немой?

А. Э. Хаусман

«XXVII: Валлийские рубежи, Шропширский парень»

Отель «Серенита» в реальности оказался еще красивее, чем на фото в Инстаграме: большое здание из выцветшего желтого камня, которое когда-то было загородным домом. Расплатившись с водителем, Робин с напускной уверенностью пересекла кондиционируемый вестибюль и направилась прямо к открытой площадке, где она увидела несколько человек, наслаждающихся обедом. Она собиралась заказать еду, а затем начать расспрашивать персонал.

Но делать этого не пришлось. Робин не успела просидеть и двух минут, как появился круглолицый молодой человек с короткой шеей, чьи светлые волосы выгорели почти добела на сардинском солнце, предложил ей меню на английском языке и поинтересовался, не хочет ли она чего-нибудь выпить перед заказом.

— Руперт, — произнесла Робин. Хотя она предполагала встретить его здесь, его внезапное появление стало для нее неожиданностью.

Круглое лицо Флитвуда вдруг обмякло, и Робин подумала, что это стало кульминацией его многомесячных страхов.

— Меня зовут Робин Эллакотт, — сказала она. — Я частный...

— Я знаю, кто вы, — произнес он своим глубоким басом. — О, господи... Ее же здесь нет, правда?

— Десимы? — уточнила Робин. — Нет, она в Великобритании.

— Она?..

— Она в курсе, что вы работаете в сети отелей «Клермонт», но не знает, в каком именно. Я сама догадалась, что вы здесь. Мне было известно, что Тиш Бентон приезжала сюда не в сезон, и я решила, что она, вероятно, навещала вас.

Флитвуд замер, уставившись на нее.

— Я здесь не для того, чтобы создавать вам проблемы, Руперт, — тихо сказала Робин, потому что семья за соседним столиком уже наблюдала за официантом, заинтригованная его странным, растерянным поведением. — Я просто хочу поговорить с вами. Когда у вас перерыв?

Она подумала, что он уже не ответит, но затем он с безнадежным видом пробормотал:

— В три.

— Можем тогда пообщаться, пожалуйста? Обещаю, я ни с кем не буду связываться до этого момента.

Он несчастно кивнул в знак согласия.

И вот в три часа Робин и Руперт Флитвуд встретились на затененной террасе под навесом из ярко-розовой бугенвиллеи, которая только начинала цвести. Флитвуд принес для них два кофе, но, казалось, не мог смотреть Робин в глаза. Когда она поблагодарила его, он кивнул, затем, не глядя на нее, добавил сахар в свой стаканчик.

— Как она? — спросил он, уставившись в свой кофе, который помешивал.

— Не очень, — ответила Робин.

— Я пытался… звонил вашему напарнику.

— Знаю.

— Чтобы она знала, что я жив.

— Да, — сказала Робин, — но для нее это оказалось даже мучительнее, чем мысль о вашей смерти. Она не могла понять, как вы вот так просто бросили ее, особенно когда она была беременна.

Руперт уронил ложку с легким звоном, напомнившим Робин звук удара кирпича о серебро Мёрдока.

— Она сделала аборт? — прошептал он.

— Нет, — ответила Робин. — У вас есть сын.

— О, боже, — простонал он, закрыв лицо руками.

— С ним все хорошо, — добавила Робин. — Родился без осложнений.

Через некоторое время стало ясно, что Руперт плачет. Не громко, как Дэнни де Леон или Мёрфи, а беззвучно, лишь его плечи слегка подрагивали.

— Руперт, — сказала Робин, — кажется, я знаю, почему вы уехали.

— Вы не можете знать, — донесся его приглушенный голос.

— Думаю, что могу, — настаивала Робин. «Они вдвоем были похожи на Траляля и Труляля, только представьте себе этих луноликих детей». — Вы узнали, что Десима ваша единокровная сестра.

Он поднял взгляд, на его заплаканном лице отразилось потрясение. — Как?..

— Из интервью Козимы я узнала, что она сделала анализ ДНК. Тогда я поняла, что вы все немного похожи, — объяснила Робин. — Дино, Десима и вы.

Руперт грубо вытер лицо рукавом своей белой официантской рубашки, но слезы все равно продолжали катиться из его глаз. У него очень симпатичное лицо, подумала Робин; не то чтобы красивое, но вживую он выглядел лучше, чем на фотографии, которую они со Страйком показывали людям, встречавшимся с Уильямом Райтом.

— Как вы это выяснили? — спросила она.

Вытерев лицо рукавом еще раз, Флитвуд полез в нагрудный карман жилетки, достал пачку «Мальборо лайтс», закурил и хрипло произнес:

— Валентин.

— Он вам рассказал?

— Не... прямо, — ответил Флитвуд.

Робин ждала. Флитвуд курил целую минуту, не произнося ни слова, затем начал говорить:

— Он с самого начала грубо общался со мной и Десимой... однажды ночью, он в «Дино» напился в хлам и заявил мне, что Дино спал с моей матерью, что у них был роман... сказал, будто бы застукал их вместе на диване, когда был ребенком... а потом... не знаю, наверное, испугался, что слишком много разболтал... стал отнекиваться, твердить, что пошутил, и, шатаясь, вышел из клуба...

— На следующий день я ему позвонил, а он сказал, что просто хотел, чтобы я держался подальше от Десси, и соврал, чтобы отпугнуть меня... но...

Флитвуд глубоко затянулся сигаретой и продолжил:

— В тот же день я посмотрел на Дино и... наконец, понял все. У него, у Десси и у меня, у всех троих круглые лица и довольно... коротковатые шеи. Я всегда знал, что не похож на Питера Флитвуда... Я даже на маму не похож, разве что она была светловолосой... так что... чем дольше я смотрел на себя в зеркало, тем отчетливее понимал, что выгляжу скорее, как Лонгкастер, чем Флитвуд.

— Вы рассказали Десиме?

— Черт, нет, — произнес Флитвуд, на мгновение закрыв глаза. — Я просто... сдал один из этих тестов ДНК... и да. В онлайн-базе он автоматически подтянулся к данным теста Козимы... оказалось, что мы наполовину брат и сестра... что довольно многое объясняло. Моя тетя всегда меня ненавидела... наверное, она знала, что я ей вообще не родня, но ей пришлось меня воспитывать. И она всегда дико ненавидела Дино Лонгкастера... должно быть, ей было противно смотреть, как я расту и все больше становлюсь похож на него.