Конечно, она прекрасно понимала, почему была так невнимательна. Почувствовав облегчение от того, что осталась одна и ей не нужно притворяться веселой перед Мёрфи, она снова погрузилась в размышления о Страйке и Бижу Уоткинс, а потом ее отвлекло присутствие Киары Портер на съемках.

Нервничая и злясь на себя, Робин, несмотря на то, что почти ничего не ела весь день, откусила от сэндвича, который приготовила себе, всего два кусочка, а остальное выбросила в мусорное ведро. Она подумала, не позвонить ли своему парню, но отказалась от этой идеи, все еще сердясь на него за то, как он с ней разговаривал. К тому же, она не могла рассказать ему о человеке с кинжалом: он бы слишком остро отреагировал, а последнее, что ей сейчас было нужно, — это его беспокойство или новые уговоры бросить расследование дела о хранилище.

Нет, единственный человек, которому она могла рассказать — единственный, кому должна была рассказать — это Страйк. Она снова взяла в руки телефон, подумывая, не позвонить ли ему сейчас, но решила отложить разговор до завтра, когда они будут в Айронбридже.

Сосед сверху, вероятно, куда-то ушел, потому что с потолка не гремела музыка. Это было к лучшему: Робин могла услышать шаги на лестнице и заранее узнать, что кто-то пытается проникнуть к ней в квартиру. Она пошла набрать себе ванну. Дважды она поспешно закрывала краны, уверенная, что услышала какой-то звук за входной дверью.

«Никто не собирается вламываться. Успокойся, ради бога».

Она погрузилась в ванну, собираясь насладиться теплом воды и расслабиться. Ей нужно было выспаться: в пять утра предстояло взять напрокат машину, на которой она поедет в Айронбридж, чтобы поговорить с бабушкой Тайлера Пауэлла.

Перед ее мысленным взором всплыла маска гориллы, зрачки под которой блестели в свете уличных фонарей. Он был третьим мужчиной, который напал на нее из темноты: она помнила, как руки душили ее на лестничном пролете, визг тревожной кнопки, нож, рассекающий ее плоть…

Шарлотта Кэмпбелл размахивает ножом на яхте; «из-за него Шарлотта мертва»; недоношенный ребенок с поврежденной рукой; «шансы на успешные роды с ЭКО около пятидесяти пяти процентов»; ящик на ферме Чапмена; «ты не представляешь, каково это — до смерти переживать за свою дочь»; браслет, кинжал и резиновая горилла, спрятанные от мужчины, с которым она собиралась жить вместе; «когда ты начинаешь подрывать гребаное полицейское расследование… Мы просто пытаемся найти Руперта Флитвуда… Я очень расстроена, что нам не достался этот дом… Я? У меня все отлично. Не беспокойся обо мне…»

Она не могла рассказать правду тем, кто, казалось бы, любит ее, потому что они не хотели знать правду. Они предпочитали, чтобы правдой была ее ложь.

Ванна не помогала. Шарлотта Кэмпбелл истекла кровью в такой же ванне…

Робин вылезла и выдернула пробку, словно с водой могла смыть свои мрачные мысли, вытерлась и надела пижаму. Впервые с тех пор, как она переехала в эту квартиру, она пожалела, что живет одна, и она тут же вспомнила ночь, когда Страйк остался у нее, как он храпел на раскладном диване, и этот звук казался ей таким успокаивающим, потому что их офис только что был разрушен взрывом…

Почему она думала о Страйке, а не о Мёрфи? Она включила телевизор, но почти сразу же выключила его. Ей нужно было слышать шаги.

«Ты гребаная подневольная пони. Тебя тащат в темноте, как какое-то тупое животное».

«Не лезь в это. Тогда ты не пострадаешь. Остановись!»

Невелика удача, что выпала на мою долю,

И, о, это слабое утешение

Думать, что многим другим парням

Не повезло совсем.

А. Э. Хаусман

XXVIII, Последние стихи

Страйк воспользовался складной тростью, которую носил с собой на всякий случай, чтобы дойти до отеля «Тревелодж» в Пенрите и выйти из него, а перед сном смазал культю обычным увлажняющим кремом. К сожалению, ни то, ни другое не уменьшило боли в правом колене, которое оставалось опухшим и мучительно реагировало на малейшую нагрузку или движение.

Поэтому поездка в Айронбридж на следующее утро была некомфортной несмотря на то, что в «ауди» была автоматическая коробка передач. Пока он двигался на юг, дождь прекратился, но редкие солнечные лучи не слишком радовали его. Он должен был уезжать из отеля в Озерном краю вместе с Робин либо в восторге от того, что его признание в любви было встречено взаимностью и — что еще лучше — после ночи любви, либо — и в его нынешнем мрачном настроении он не сомневался, что это было более вероятно с самого начала — в крайнем взаимном смущении, потому что она ему отказала. Но он бы променял состояние глубокой депрессии даже на это. Не было ничего постыдного в поражении после того, как он рискнул всем; он бы справился и, по крайней мере, знал бы, что пытался, но быть застреленным еще до того, как ты покинул окоп, было действительно позорным поражением.

Маленький городок Айронбридж оказался красивым, чего Страйк не ожидал. Эффектный арочный железный мост перекинулся через грязно-зеленую реку Северн, окаймленную густыми деревьями и листвой. Здания, казалось, съезжали с крутого холма на северном берегу, где идущая параллельно реке Хай-стрит словно застыла в пятидесятых годах со своими магазинами, кафе и пабами, чьи вывески освещало зимнее солнце. Страйку это зрелище не доставило никакого удовольствия; он предпочел бы остановиться среди многоэтажек с граффити и разбитыми окнами, что больше соответствовало бы его настроению.

Он оставил свою «ауди» на стоянке у кафе «Свон» и уже собирался сообщить Робин свое местоположение, когда заметил, как она выходит из взятой напрокат машины ее в сотне метров от него. Он был раздосадован тем, что ему пришлось идти к ней, опираясь на трость, потому что могло показаться, что он напрашивался на сочувствие.

Робин удалось вздремнуть всего пару часов, ей всю ночь снилось и то, что она проспала и не успела взять напрокат машину, и ящик на ферме Чапмена, и то, как Мёрфи кричал на нее. Большую часть пути она размышляла о том, что при встрече надо вести себя со Страйком совершенно естественно. Во время ее поездки на север Мёрфи позвонил и извинился за то, что так разозлился из-за фотографий тела в хранилище, и они подтвердили свои планы осмотреть дом с двумя спальнями в Уолтемстоу на следующий день. Разумеется, Робин не рассказала своему парню о том, что ей угрожали масонским кинжалом.

Когда детективы подошли друг к другу, оба были смущены, и каждый думал о своем. Страйк подумал, что Робин выглядит далеко не лучшим образом. Она все еще не набрала вес после того, как сильно похудела на ферме Чапмена, и в этом ярком зимнем свете выглядела немного изможденной и очень усталой. Под правым глазом у нее также было какое-то черное пятно. Но все это не имело значения: он хотел ее так, как никогда в жизни не желал ни одну женщину, но было уже слишком поздно.

Тем временем Робин увидела, что Страйк, прихрамывая, направляется к ней, и возненавидела себя за то, что поняла, насколько привлекательным он показался ей, несмотря на то, что он был растрепан и плохо выбрит. Робин потребовалось много времени, чтобы понять, почему другие женщины находят этого похожего на медведя мужчину с перебитым носом и лишним весом сексуальным. Ее чрезвычайно огорчало, что именно сейчас он кажется ей физически привлекательным, и ей нужно было снова перенастроить свое зрение, сосредоточиться исключительно на Мёрфи (Кто этот парень, похожий на Пола Ньюмана?) потому что Страйк был лжецом, который скрывал от делового партнера своих подружек и детей.

— Привет, — поздоровался Страйк, когда они преодолели последние несколько метров, разделявших их, они оба старались смотреть куда угодно, только не друг на друга.