И все же… глядя на темное небо, Робин не могла обманывать саму себя. Она тоже была не так уж безгрешна.

Ни разу Мёрфи не упрекнул ее за то, что она добровольно провела долгие месяцы под прикрытием на ферме Чапмена, что так пошатнуло ее психическое состояние, что она не захотела возобновлять прием гормональных противозачаточных. После ее возвращения к нормальной жизни он окружил ее лаской и поддержкой. Именно тогда (поняла она, оглядываясь назад) он стал гораздо меньше говорить о своей работе. У нее легко вошло в привычку не расспрашивать подробно о его делах, полагая, что для него самого лучше, когда не вдаются в детали. Разве женщина, которая искренне любит, не проявила бы большего интереса, даже если бы это привело к ссоре? Да, он лицемерил, но разве она сама не слишком легко верила обману? И разве она сама не врала своему парню ― прямо или недоговаривая ― на протяжении нескольких месяцев?

Робин сделала глоток быстро остывающего кофе и вспомнила ночь, когда она плакала, уронив голову на стол в офисе, не только из-за потерянного ребенка, но и из-за Корморана Страйка. «Ты говоришь, что любишь меня, но мне кажется, что ты прячешь от меня какую-то часть себя…» Была ли она сама отчасти причиной того, что Мёрфи опять начал пить? «Между нами иногда словно вырастает стена, и я не понимаю, это просто твоя натура, и так ты любишь…» Она вспомнила облегчение, которое испытала, когда их опередили с покупкой дома… «Не можешь пропустить даже сочельник, чтобы тайком не написать ему…» Она тогда не отправляла Страйку сообщение, но проверяла телефон в надежде, что он напишет ей… Она так часто была виновата, не делом, так мыслью…

Могла ли она бросить Мёрфи сейчас, в один из самых тяжелых периодов его жизни? После того, как он поддержал ее после фермы Чапмена и беременности? Что с ним будет, если она уйдет? Что, если его уволят? Она вспомнила бывшего парня Ким, который покончил с собой после того, как она его бросила. Она снова представила прекрасное лицо Шарлотты Кэмпбелл, видимое сквозь окровавленную воду в ванной. Несмотря ни на что, в глубине души она считала Мёрфи хорошим человеком. Она не раз говорила ему, что любит его.

Не в силах выносить мысли, которые еще больше усугубляли ее страдания, Робин сходила в душ и переоделась. Пока она сушила волосы, Мёрфи еще раз написал ей:

«Прошу, не бросай меня. Пожалуйста.»

Робин не ответила. Было довольно рано, но ей было все равно: она отправится в офис и займется бумажной работой.

От кого он постиг сей удар?

И вверг его в худший кошмар

Джон Оксенхэм

«Дева серебряного моря»

Час спустя, вскоре после выхода со станции «Тотнем-Корт-роуд», Робин обнаружила, что Страйк отправил ей сообщение, пока она была в метро.

«Позвони, как проснешься. У меня была напряженная ночка.»

Робин набрала его номер.

― Что случилось?

― Думал, ты еще спишь. Ты где?

― На Чаринг-Кросс-роуд.

― Какого черта ты так рано встала? ― спросил Страйк.

― Не могла уснуть, ― ответила Робин.

― Знакомое чувство, ― сказал Страйк. Он взял такси до Харлсдена, чтобы забрать свою машину, поставил ее на место в гараж, вернулся в офис, и тут его осенила одна идея, поэтому, чувствуя себя слишком бодрым, чтобы ложиться спать, он провел следующие несколько часов за изучением дела о серебряном хранилище.

― Ты где? ― Робин услышала в трубке голоса и звон посуды.

― Не знаю, ― ответил Страйк. ― Где я? Сейчас… Кафе «Маленький Портленд» на Литл-Портленд-стрит. Заказал себе полный английский завтрак. Вчера не ужинал.

― Тебе нужна компания?

― Да, если это будешь ты, ― сказал Страйк, и, несмотря на усталость и подавленное настроение, Робин ощутила легкое тепло от этих слов.

― Хорошо, увидимся там.

Незадолго до того, как дойти до кафе, она получила еще одно сообщение от своего парня.

«Просто позвони мне, пожалуйста.»

Робин захлестнула новая волна злости и чувства вины. Ей нужно было решить, что она скажет Мёрфи, прежде чем ответить ему. Пока что она не имела ни малейшего понятия, что говорить.

Когда она вошла в кафе ― старомодную забегаловку, где воздух был пропитан запахом бекона и жареных яиц, ― она увидела Страйка за столиком в углу. Он выглядел точно так же, как она сама себя чувствовала: изможденным и слегка помятым.

― Что случилось? ― спросила Робин, опускаясь на стул напротив.

― Ты в порядке? ― поинтересовался Страйк, потому что Робин была очень бледной и уставшей на вид.

― Все хорошо, ― ответила она.

Она не собиралась рассказывать Страйку о том, что Мёрфи снова пьет: чувство преданности по отношению к парню было слишком сильным.

― Хочешь что-нибудь поесть, пока я буду рассказывать?

― Вообще-то, ― сказала Робин, которая не завтракала, ― да.

Она заказала чай и сэндвич с беконом, а когда официант ушел, Страйк принялся рассказывать о своих ночных приключениях, начиная с «Барнаби», затем перешел к обнаружению двух трупов, и закончил арестом, допросом и освобождением без предъявления обвинений. К тому времени, как Робин подали сэндвич и чай, у нее рот был буквально открыт от изумления.

― О… боже… мой.

― Да, ― отозвался Страйк. ― И это еще не все. Айверсон спросила меня, не была ли наша клиентка беременна или не родила ли ребенка недавно.

Рука Робин взлетела ко рту, как у Фионы Фриман, когда Робин сообщила ей, что та попала под объектив камеры, просовывая зашифрованную записку под дверь агентства.

― Судя по всему, ― продолжил Страйк, ― Райт сказал одному из соседей сверху, что его девушка ждет ребенка.

― О, нет, ― прошептала Робин сквозь пальцы.

― Хотя он мог и соврать, ― отметил Страйк, ожидавший такой реакции.

― Но...

― Возможно, для пользы дела он хотел представить себя перед новыми соседями в выгодном свете.

― Понимаю, но...

― Я, конечно, охренел, когда она это сказала, ― признался Страйк, ― но это все равно не делает Флитвуда Райтом. Кто знает, вдруг это Пауэлл или Сэмпл обрюхатили… ожидали пополнения, ― тут же поправился он, потому что после рассказа Робин на Сарке не хотел говорить о беременности чересчур легкомысленно. ― В любом случае, теперь мне еще больше не терпится найти Хуссейна Мохамеда, и Шах, кажется, отыскал нужный дом.

― Правда?

― Да, только что увидел в деле. Жена открыла дверь Шаху, и он заметил в прихожей инвалидное кресло. Сказала, что муж работает водителем «Убер». Она заметно нервничала из-за визита и захлопнула дверь прямо перед носом Шаха, не дав ему спросить о Райте. Думаю, нужно установить наблюдение за домом и попытаться поймать Хуссейна, когда он будет выходить из дома или возвращаться с работы.

― Сообщим Десиме о том, что сказал Райт?

Страйк, жующий сосиску, задумался.

― Лучше не стоит, ― ответил он. ― По крайней мере, до тех пор, пока у нас не появится что-то более конкретное. Помнишь того типа, который звонил, утверждая, что он Флитвуд?

― Десима что-нибудь ответила по этому поводу?

― Да, ― сказал Страйк. ― Предсказуемо: «Все слышали, как я называла Руперта “медвежонком”, этот человек мог просто имитировать низкий голос», ― заметь, она косвенно признает, что у Флитвуда действительно низкий голос ― и «все, кто работал в “Дино”, знали о краже нефа». Она считает, что кто-то выдавал себя за него, либо, чтобы зло пошутить, либо потому, что был причастен к убийству и пытается сбить нас с толку. Честно говоря, я думаю, если бы мы сейчас привели к ней живого Флитвуда за руку, она бы все равно настаивала, что он мертв.