Фотографий в рамках было много. На самой большой из них миловидная темноволосая женщина с ожерельем на шее и в футболке с ярким абстрактным рисунком обнимала такую же хорошенькую маленькую девочку. Та же девочка была и на других снимках, на двух из которых она была в школьной форме.

Заметив, что Робин рассматривает фотографии, Гриффитс сказал:

— Я потерял жену семь лет назад. Рак груди.

— Мне очень жаль, — откликнулась Робин.

— Спасибо, — сказал Гриффитс. — Мы переехали в Айронбридж, чтобы быть ближе к моему брату и его жене. Хлоя уже взрослая, сейчас путешествует по Европе с бойфрендом, так что я здесь один. Какой будете чай?

Когда они сообщили свои пожелания и Гриффитс ушел готовить напитки, Страйк и Робин устроились на диване, накрытом пледом с узором в виде мандалы. Робин, прекрасно понимая, что Страйк думает о вкусах хозяина в выборе декора, могла бы отпустить колкость, но вместо этого достала блокнот.

— Лучше ты задавай вопросы, — тихо сказал Страйк. — Я буду делать записи. Думаю, ты ему нравишься больше, чем я.

— Хорошо, — Робин убрала блокнот в карман.

Через пять минут Гриффитс вернулся с тремя кружками чая и тарелкой пирожных «Таннокс Тикейкс». Страйк поблагодарил его и поставил кружку на шаткий плетеный столик на ножках рядом с собой, для чего ему пришлось сдвинуть в сторону золотую статуэтку мальчика, который, судя по всему, собирался пописать, и большую фиолетовую свечу, украшенную кристаллами.

— Вы музыкант, мистер Гриффитс? — спросила Робин.

— Да, — сказал он. — Даю уроки игры на фортепиано и гитаре. Играю в группе. Для контракта с лейблом я, наверное, уже староват, но мы выступаем в пабах, на свадьбах и прочих мероприятиях.

Он сел напротив и, разворачивая пирожное, добавил:

— Извините, что я… Просто было много проблем. Я имею в виду — из-за Тайлера.

— Каких именно проблем? — поинтересовалась Робин. Ручка Страйка зависла над блокнотом. — А Дилис вам не сказала?

— Нет, но нам известно, что Тайлер сделал что-то, из-за чего жители Айронбриджа его возненавидели, — сказала Робин. — Судя по комментариям в интернете люди не хотят его видеть даже на фотографиях.

Гриффитс проглотил большой кусок пирожного и сказал:

— Его просто выжили. Толпа линчевателей, вот кто они.

— Что случилось? — спросила Робин.

— Это долгая история.

— Мы бы хотели ее услышать, если вы не против.

— Хэх, — хмыкнул Гриффитс. — Местные сказали бы, что вы не у того спрашиваете.

— Почему?

— Потому что я единственный, кто на стороне Тая, помимо его бабушки... Видите ли, произошла автомобильная авария... и люди обвинили в ней Тая.

— Он был за рулем?

— Нет, вот в этом-то все и дело... им просто нужен был виноватый.

Робин молча ждала продолжения. Гриффитс отставил тарелку с наполовину съеденным пирожным и сказал:

— Тай встречался с девушкой, Энн-Мари, понимаете. Она была подругой моей Хло, так что я ее знал. Хорошая девочка. Жизнерадостная. Тай был без ума от нее. Говорил мне, что она та самая и все такое...

— А потом эти чертовы Уайтхеды переехали в большой дом неподалеку, понимаете. Денег куры не клюют. Он архитектор, она тренер по йоге. Джакузи во дворе, «Рейндж Ровер» на подъездной дорожке… ну, вы понимаете, что это за люди. Все только и мечтали попасть на их званые ужины. У них было двое сыновей. Младший, Хьюго, — хвастун, типичный франт. Младше Тая, ему было лет двадцать.

— Так вот... Энн-Мари влюбилась в Хьюго, понимаете. Тай — отличный парень, — сказал Гриффитс. — Он, конечно, не гений, но очень добрый. Работал в автомастерской в Доули, ладил с техникой. Я его хорошо знаю, давал ему уроки игры на гитаре. Мы много разговаривали. Ему пришлось нелегко. Его родители... ну, я называю их «родителями», — продолжил Гриффитс, — он был усыновлен, понимаете, но, когда ему был всего год, его приемная мать сбежала. После этого вообще не интересовалась им. Понятия не имею, куда она делась. Отец женился снова, но ни он, ни мачеха особо не заботились о Тае. Оба любили выпить и повеселиться, а когда мачеха унаследовала некую сумму денег, Джилл и Айвор махнули во Флориду. Где они и живут сейчас. Плевать они хотели на Тая. Он остался жить в старом доме, пока его не продали.

— Но ведь его не продали, — заметила Робин, взглянув в заднее окно на дом Пауэллов.

— Нет, потому что им еще не поступило предложение, которое бы их устроило, понимаете? Дело в Айворе. Он из тех, кто хочет выжать все до последнего пенни...

Страйк, делая пометки, тут же подумал о Греге.

— Тайлер не мог поехать с ними во Флориду? — спросила Робин.

— Не-а, — ответил Гриффитс. — Тай любит Айронбридж. Это все, что он знает, понимаете? Да и они не хотели его брать с собой. С их точки зрения, раз ему уже двадцать пять, пора жить своим умом. Так вот, ЭннМари ушла к Хьюго от Тая, который знает, что в любой момент может остаться без крыши над головой. Мы с Хло хотели предложить ему нашу гостевую комнату, но... это было до...

— До чего? — переспросила его Робин.

— Эх, Хло было непросто, — смущенно продолжил Гриффитс. — Они с Таем поначалу хорошо дружили, когда мы только переехали, но после того, что случилось, люди начали отворачиваться от всех, кто заступался за Тая. Так что... ее тоже можно понять. Она передумала. Не хотела, чтобы Тай жил здесь, особенно после аварии... Я не знаю всех подробностей той ночи, но если вкратце: в Бирмингеме должен был пройти какой-то концерт, и их компания хотела туда поехать, но Хьюго не смог выпросить у папочки «Рейндж Ровер». Тогда он попросил Тая подвезти их с Энн-Мари. В этом не было ничего такого, — быстро добавил Гриффитс. — Тай добродушный, понимаете? Готов помочь кому угодно. В последний момент Тай сказал, что плохо себя чувствует, но Хьюго все равно может взять его машину. Тай обожает автомобили. Ту он купил по дешевке и сам ее восстановил. Она была его гордостью и радостью, так что люди очень заблуждаются, думая... В общем... Хьюго тогда только недавно получил права, поэтому тут же и разбил машину. Энн-Мари погибла на месте, а Хьюго три месяца пролежал в коме. Мозг был мертв, но мать не захотела отключать его от аппаратов.

— Местные, конечно, были расстроены, — продолжил Гриффитс. Энн-Мари была своей, выросла в квартире над кондитерской на Хайстрит. Все ее знали. А Хьюго лежал в коме, да и Уайтхеды в то время были любимцами публики...

— И тут Уайтхеды начали распространять слухи, что дело не в вождении Хьюго, понимаете, а будто с машиной Тая было что-то не так — она была неисправна или еще что. А потом пошли разговоры, что с машиной что-то сделали. Специально повредили. Мол, Тай подстроил аварию. Месть, понимаете, Хьюго и Энн-Мари. Чушь, — яростно сказал Гриффитс. — Полнейшая чушь. Но слухи только множились, и все начали косо смотреть на Тая. В конце концов, он пришел ко мне и сказал, что с него хватит, он хочет очистить... погодите, — внезапно сказал Гриффитс, вставая и выглядывая в окно на Нью-роуд. — Это Дилис, наверное, была в церкви. Пойду, позову ее, хорошо?

Я с ней заговорил — она же лишь бормочет,

В привычной старой речи все ворочет;

Глаза в провалы прячутся, как в норы,

И стан поник, теряя прежний взоры;

И, кратко говоря, душа в ней утонула,

Как клинок в ножны тихо встал, и ускользнула.

Роберт Браунинг

«Побег герцогини»

Дилис Пауэлл, маленькая женщина с обвисшими щеками и жидкими седыми волосами, казалось хрупкой и больной. На ней было надето толстое клетчатое зимнее пальто, и она медленно, опираясь на ходунки, вошла в комнату, с крупной черной сумкой на сгибе руки.

— Здравствуйте, миссис Пауэлл, — поднялась навстречу Робин. — Я Робин Эллакотт. Мы говорили по телефону о вашем внуке, Тайлере.