― Кто ты такой? ― раздался голос рядом со Страйком.

― А тебе-то какое дело? ― сказал Страйк, нарочно напористо, глядя вниз на широкого мужчину с множеством татуировок и пирсингом на лице.

Но он понял, что, возможно, пора уходить. Засунув мобильный обратно в карман, он направился в темноту по неровной земле, щурясь, чтобы разглядеть «лендровер».

― Эй! Ты!

Страйк ускорил шаг, насколько мог, стараясь при этом не потерять осторожность; не хотелось бы споткнуться, особенно, когда такие опасные собаки за спиной. Раздались еще какие-то непонятные крики.

Страйку показалось, что кричали:

― Забери его чертов телефон!

Робин заметила силуэт Страйка, движущегося так быстро, насколько он осмеливался по неровной земле. Она распахнула дверь машины, но тут увидела гигантское существо, похожее на бульдога, освещенное фонарями приближавшейся группы мужчин, которое спустили с привязи, сняв намордник, и оно стремительно неслось прямо на Страйка.

― Леннон, взять! ― крикнул один из преследующих, подгоняя собаку, и Робин поняла, что Страйк, теперь пошатывающийся, не успеет добежать до машины прежде, чем зверь до него доберется. Она нырнула рукой в сумку, но было уже поздно; собака прыгнула из-за спины и врезалась Страйку в заднюю часть коленей ― он согнулся, и животное вонзило зубы ему в бедро.

― ТВОЮ МАТЬ!

Робин выскочила из машины. Силуэты мчавшихся мужчин становились все крупнее, но она направила перцовый баллончик прямо в морду вцепившейся собаки и выжала из него содержимое с близкого расстояния. С пронзительным визгом, ослепленная наполовину, собака отпустила Страйка.

― ЗАЛЕЗАЙ, ЗАЛЕЗАЙ! ― закричала Робин, но Страйк не только был укушен, перцовый спрей еще попал ему в лицо, в результате чего он на время ослеп. Пробираясь наощупь в сторону, где, как ему казалось, стояла машина, он сумел подняться и забраться внутрь.

Гигантская собака выла и отчаянно терла морду об землю, пытаясь снять жжение, но теперь угроза исходила от мужчин, которые были всего в нескольких метрах от Робин. Затаив дыхание и зажмурившись, Робин густо распылила спрей перед собой, а затем вскочила в машину за Страйком, захлопнув дверь как раз в тот момент, когда один из ближайших к ней мужчин закричал от боли, зажимая глаза от едкого дыма.

Кулаки обрушились на стекла машины, но Робин уже завела двигатель. Она вдавила педаль газа в пол, и «лендровер» рванул по грунтовой дороге, оставляя за собой задыхающуюся и кашляющую толпу.

«Мир для них был суров и мрачен,

Им суждено было лишь плакать и стонать.

Ах, пусть хранят они веру искренне,

Ведь ни один из них не мог существовать один!»

Мэттью Арнольд

«Эвфросина»

― Твою мать, Господи, что было в том флаконе? ― выдохнул Страйк, который не пристегнулся, не видя ничего ― слезы текли у него из глаз.

― Перцовый спрей, прости, мне правда жаль, это был единственный способ…

Робин резко повернула на дорогу, потом посмотрела на Страйка: он зажал одной рукой внутреннюю сторону бедра, сквозь пальцы просачивалась кровь.

― Боже, Страйк, тебе нужен врач?

― Нет… я в порядке…

― В бардачке есть салфетки.

Страйк вслепую нащупал защелку, глаза его быстро отекали и горели.

― Нам нужно в больницу, ― сказала Робин, глядя на его промежность.

― Нет, не нужно, ― сквозь сжатые зубы сказал Страйк, прижимая к внутренней стороне ноги комок салфеток. ― Хотя, если бы эта тварь попала на дюйм выше, мне бы больше не пришлось беспокоиться о том, что кто-то может залететь от меня. Я чуть яиц не лишился.

Он сунул свободную руку в карман и с облегчением обнаружил там мобильный. Потеряй он его, то напрасно чуть не лишился зрения.

― Мне правда, правда жаль, ― сказала Робин, сдерживая истерический смех, ― это был единственный способ отогнать ту собаку.

― Я знаю. Я буду еще более благодарен, когда буду уверен, что глазные яблоки на месте… Надо сообщить в ООН про твой чертов спрей, ― задыхаясь сказал Страйк, вытирая мокрое лицо рукавом свободной руки. ― Если бы у Саддама был такой, нас бы никто не осудил за вторжение.

― Найдем где-нибудь место, чтобы остановиться ― купить молока… ― Молока?

― Это лучшее средство при жжении от перца в глазах. Выяснила это опытным путем, когда я сама дотронулась до своих после приготовления спрея.

Наконец Робин заметила заправку и свернула. Скучающий на вид подросток в окошке киоска не удивился ее просьбе срочно дать ей молока, а просто протянул пару пакетов и еще одну коробку салфеток.

Робин вернулась в «лендровер», смочила салфетки молоком и положила их в руки Страйку. Он прижал два комка к глазам и через некоторое время пробормотал:

― Чувствую себя немного лучше.

― Отлично. Как нога?

― В порядке. Правда, кровь на сиденье попала, извини.

― Машина наша общая, а не только моя, ― сказала Робин.

Страйк запрокинул голову, прижимая к глазам салфетки, пропитанные молоком.

― Жаль, что эта тварь не схватилась за протез, как тот джек-рассел, помнишь? Тогда бы она сломала свои чертовы зубы.

Прошло несколько минут, Страйк все еще сидел, откинувшись на спинку пассажирского сиденья и прикрыв глаза. Через некоторое время Робин снова смочила молоком новые салфетки.

― Держи, ― сказала она, отводя одну из его рук от лица и вкладывая в нее свежие салфетки.

― Спасибо, ― пробормотал он.

Они продолжали сидеть в машине на пустой заправке, мимо в темноте проносились машины, и Робин, наблюдая за Страйком, который ее не видел, вдруг странным образом почувствовала, будто он вновь вошел в фокус ее внимания. Он был раздражающим, упрямым и скрытным, когда она хотела, чтобы он был откровенен, но при этом он был смешным и храбрым, и сегодня вечером был честен, хотя она ожидала лжи. Короче говоря, он был ее несовершенным лучшим другом.

― Слушай, ― сказал Страйк, все еще прижимая к раздраженным глазам салфетки, пропитанные молоком. ― Я никогда не думал, что ты слабое звено.

Робин рассмеялась, хотя была рада, что Страйк не видит ее ― глаза ее наполнились слезами.

― Это был ужасно плохой выбор слов, черт возьми. Не ты одна прошла через дерьмо в прошлом. Какой-нибудь тип мог бы подойти сзади и крикнуть «бах» прямо мне в ухо, да? Я просто хотел сказать… ― Я знаю, что ты имел в виду, ― сказала Робин.

― Я просто волновался, вот и все.

― Знаю, ― тихо ответила Робин.

― Хочешь поехать со мной на Сарк?

― Что?

― Очень маленькое место. Мы сможем обойти его вдвое быстрее, если поедем вместе.

Он заметил, что напряжение между ними спало. Было слишком больно анализировать, почему это случилось, но он собирался воспользоваться моментом.

Робин представляла себе, как садится в самолет и летит на Сарк. Смена обстановки, свет, море…

― Да, ― сказала она. ― Ладно.

Она завела машину. Глаза Страйка все еще щипало и они были опухшими, рана на бедре болела все сильнее, ему, вероятно, нужна была прививка от столбняка, но вдруг он почувствовал себя счастливее, чем в последние месяцы.

«Серебро там точно есть, ― говорил он снова и снова, ― его только нужно найти», ― и он продвигался вперед, туда и сюда, туда, где, как ему казалось, шансы были наибольшие.

Джон Оксенхэм

«Девушка серебряного моря»