Ларри Макги вошел в магазин, выгрузил ящики и ушел.

Райт отнес первый ящик в подвал.

Появилась молодая блондинка и отвлекла внимание Памелы.

Райт отнес второй ящик в хранилище.

Затем отнес третий ящик вниз.

Тодд вошел в магазин и помог Райту спустить вниз самый большой ящик.

Райт вернулся в зал.

Тодд все еще был в подвале. Он оставался там почти двадцать минут.

Тодд появился снова.

Блондинка ушла.

Памела спустилась в хранилище одна.

Памела вернулась в магазин с товарами, которые затем сложила в сумку.

Райт ушел, неся сумку.

Памела получила сообщение.

Памела попросила Тодда остаться.

Памеле позвонили. Она указала Тодду на дверь. Он вышел из магазина.

Райт и Тодд вернулись, пошатываясь под тяжестью еще одного большого ящика.

Они отнесли его в хранилище.

Тодд вернулся наверх и передал Памеле ее сумку.

Памела ушла.

У Тодда начался приступ кашля. Прошло сорок четыре минуты.

Райт снова появился из подвала.

Они с Тоддом поссорились.

Тодд ушел.

Страйк нажал на паузу. Том Уэйтс продолжал петь:

И все это по доллару в этой коробке…

— Ты это заметила? ― спросил Страйк.

— Ничего такого, чего бы я не видела каждый раз, когда пересматривала запись, ― сказала Робин.

— Хорошо, ― Страйк перемотал пленку назад и еще раз показал фрагмент видеозаписи, на котором Тодд и Райт несли самый большой ящик из первой партии в хранилище. Тодд двигался очень медленно, как краб, и, казалось, рисковал его уронить.

— Как ты думаешь, они притворяются? ― спросил Страйк, ― Притворяются, что ноша намного тяжелее, чем есть на самом деле?

— Нет, ― сказала Робин. ― Ящик выглядит по-настоящему тяжелым.

— Но ведь внутри нет декоративной подставки из Восточной ложи, не так ли? Потому что она попала в «Буллен&Ко». Сейчас…

Страйк снова прокрутил страницу и нажал «Воспроизвести». Памела вернулась наверх из хранилища, держа в руках какие-то мелкие предметы, она сложила их в сумку, которую передала Райту, и тот ушел.

— Памела сняла крышку с большого ящика внизу, правильно? ― обратился Страйк к Робин. ― И вместо декоративной подставки она увидела мелочи, которые купила для своего собственного магазина.

— Верно, ― сказала Робин.

— Которые она, пятидесятилетняя женщина с трясущимися коленками, умудрилась поднять наверх. Ну, так?..

— Почему ящик был таким тяжелым, когда они спускались по лестнице? ― в ужасе спросила Робин. ― Почему я этого не заметила?

— По той же причине, по которой не заметил и я. По той же причине Памела не заметила, и сам Райт. По той же причине люди до сих пор попадаются на удочку мошенников с тремя наперстками, ― сказал Страйк. ― А потом я начал думать об отпечатке ботинка в крови вокруг головы, о сломанной ставне и искореженной двери позади стола. Свет был бы виден через окно, если бы убийца включил его в подвале… Это не объясняет нам, почему, ― продолжил Страйк, ― и не говорит нам, кто это сделал, но это раскрывает нам кое-что важное о нашем убийце. Это хранилище было буквально единственным местом, где у него был реальный шанс застать Уильяма Райта врасплох. Причина четвертая ― необходимость. У них буквально не было другого выбора,

При пронзительном звоне серебряного колокольчика быстрые холодные капли ужаса брызнули

Внезапно на мостовую Множеством лиц.

Роберт Браунинг

Канун Рождества

После двух ночей, проведенных у Робин, Мартин вернулся в Йоркшир. Целые сутки ушли на перепалку по телефону c Кармен, и лишь после этого она приняла его извинения. У Робин не было другого выбора, кроме как выслушать доводы Мартина и даже уловить большую часть возражений Кармен, так громко она кричала. В перерывах между спорами с Кармен по телефону Мартин признался Робин, что Дирк спал не дольше одного часа, что шрам от эпизиотомии продолжал беспокоить Кармен, а соски кровоточили так сильно, что ей пришлось отказаться от грудного вскармливания. Робин не хотела вдаваться в эти ужасные подробности, но Мартин, казалось, почувствовал некоторое облегчение, рассказав ей о них. Робин смотрела, как он уходил, со смешанными чувствами. Его место, несомненно, было рядом с женой и ребенком, но она находила его присутствие рядом успокаивающим.

Робин продолжала чередовать рабочие дни в офисе и в квартире, которая, как она и опасалась, стала больше походить на тюремную камеру. К сожалению, если Страйка не было с ней в офисе (ей не хотелось признаваться в этом самой себе, но это была правда), Денмарк-стрит не давала ей чувствовать себя в большей безопасности. Именно там на двери была нарисована буква «G», а Денмарк-стрит и Чаринг-Кросс-роуд были шумными и оживленными, что делало Робин еще более нервной.

Проснувшись двадцать второго марта, она решила, что проведет день в своей квартире, потому что ее напарник следил за чиновницей, подозреваемой в измене. Входная дверь была заперта на два замка, сигнализация включена, а под ручку входной двери подсунут стул. Она старалась не завидовать Мидж, которая в данный момент караулила Хуссейна Мохамеда в Форест-Гейте. Робин подробно проинструктировала Мидж, указав, что ей особенно интересно узнать, видел ли Мохамед когда-нибудь гири в квартире Райта, но ей так хотелось побеседовать с ним лично.

Она записалась на прием к психотерапевту, которого порекомендовала Пруденс, и, хотя прием был назначен только через три недели, Робин, как она призналась Пруденс, чувствовала определенное облегчение, зная, что она уже обратилась за помощью. Она никому не сказала об этой встрече, даже Мёрфи. Робин не хотела думать, что это говорит о состоянии их отношений.

Закончив завтрак, Робин отправила новое сообщение в Ватсапе Хлое Гриффитс, которая больше не отвечала после своей последней вспышки гнева.

«Хлоя, я понимаю, вы не хотите, чтобы вас спрашивали по этому поводу, но полиция выяснила, что Тайлер разговаривал по телефону из Айронбриджа с кем-то в Лондоне, когда Энн-Мари и Хьюго разбились, так что он не может иметь к этому никакого отношения.»

К некоторому удивлению Робин, через несколько минут пришел ответ.

«И что? Я никогда и не говорила, что он это сделал.»

Робин напечатала:

«Как вы думаете, почему он уехал из Айронбриджа?»

Хлоя ответила немедленно.

«Откуда я знаю?»

«Мистер Уайтхед говорит, что вы с Тайлером были близки.»

«Он несет чушь. Я же говорила, Тайлер ― подонок.»

«Ваш отец и Уинн Джонс думают, что Тайлер уехал, чтобы работать в пабе. Тайлер когда-нибудь говорил вам об этом?»

«Да, однажды он сказал, что подумывает о том, чтобы поработать в пабе в какомнибудь другом месте.»

«Вы можете вспомнить, где именно?»

«Наверное, в Вулверхэмптоне. Он бы хотел быть рядом со стадионом «Молинью».

«Там ведь играют «Вулвз», верно?»

«Да.»

«Извините за педантичность, Хлоя, но когда вы написали мне в первый раз, то сказали, что Тайлер «никогда раньше не хотел жить где-то еще».