Но он должен был начать говорить. Он не мог смириться с мыслью, что он хотя бы не попытается. Приняв решение, он приподнялся, слез с кровати и, подпрыгивая, направился в ванную, используя привычные опоры — спинки стульев и дверные косяки.

Он только закончил завтракать, когда ровно в девять часов кто-то забарабанил в дверь его квартиры. Сбитый с толку, он открыл ее и обнаружил на лестничной площадке своего офис-менеджера.

— Ты это читал? — спросила Пат своим баритоном.

— Что читал?

— О себе. В газете. Автор — этот Калпеппер.

— Что, опять?

— Да. Я не сразу поняла — вчера звонили, просили прокомментировать. Я думала, что это из-за той, прошлой. На автоответчике внизу примерно пятнадцать сообщений, и двое репортеров ошиваются возле дома.

Страйк тут же подошел к ноутбуку, который заряжался на кухонном столе, сел и открыл его.

— Что мне сделать? — спросила Пат, наблюдая за ним.

— Говори «Без комментариев» всем, кто позвонит.

Он только что нашел статью. Когда Пат закрыла за собой дверь, Страйк начал читать.

Сын Джонни Рокби обвиняется в жестоком обращении с секс-работницами

Корморан Страйк, незаконнорожденный сын рок-звезды Джонни Рокби и любимый частный детектив богатых лондонцев, как утверждается, нанял Кэнди, 23-летнюю работницу сексиндустрии, чтобы заманить в ловушку женатого мужчину, а когда план провалился, попытался принудить ее к сексу с собой…

«Это было в 2013 году, и я подумала, что он, должно быть, хороший парень, ведь он поймал того душителя, который охотился на проституток… На самом деле, я была немного взволнована. Я думала, что помогу ему сделать что-то хорошее…

...нечестно называть имена, но тот женатый мужчина не повелся на меня. Но когда я попросила у Страйка деньги, он сказал, что отдаст их мне, только если я пересплю с ним...»

... недавний репортаж нашей газеты о Корморане Страйке, в котором еще одна женщина утверждала, что детектив использовал ее для получения информации, необходимой для расследования…

... сын рок-звезды Джонни Рокби и известной супергрупи 70-х Леды Страйк, которая умерла от передозировки героином в 1994 году.…

— Это еще одно доказательство — будто нам нужно было еще одно, — что частные детективы действуют в условиях совершенно неурегулированного властями «Дикого Запада», и требуется срочное законодательное вмешательство, — говорит лорд Оливер Брэнфут. — …Грязные тактики, к которым прибегают эти детективы, необходимо пресечь ради блага общества…

Мы обратились за комментарием к Корморану Страйку.

Страйк сидел неподвижно, уставившись на экран, каждый мускул его был напряжен, в ушах стоял рев, внутренности наполнились лавой. Калпеппер перешел черту, докатившись до чистой выдумки; эта история была полностью лишена оснований. Была ли девушка — ее лицо на двух фотографиях, сопровождающих статью, было размыто, но ее тело в откровенном красном нижнем белье было отчетливо видно — тоже химерой? Или Калпеппер заплатил какой-то реальной секс-работнице, чтобы та изобразила Кэнди в печати?

Страйк отвел взгляд от экрана, и на глаза ему попалась рыбацкая дубинка, неподвижно лежавшая на подоконнике, — потрепанная реликвия Теда, человека, в способности которого на подобную низость никто бы никогда не поверил. Страйк взглянул на свой мобильный. Никто не прислал ему сообщения. Несомненно, его друзья и семья задавались вопросом, может ли это быть правдой, и значит, таким способом он решал рабочие задачи, это и есть его грязный маленький секрет.

Он поднялся на ноги, чувствуя, как сердце пытается пробить себе дорогу сквозь ребра, схватил ключи и вышел из квартиры, захлопнув за собой дверь.

Какой я кажусь самой себе, спрашиваете ли вы меня? Признаюсь, я не героиня.

Роберт Браунинг

«Легкая женщина»

В то утро, перед тем как зайти в метро, Робин прочитала в интернете статью о Страйке и в результате большую часть пути до Денмарк-стрит провела, уставившись в пол перед сидящим напротив пассажиром и размышляя о только что прочитанном, а не об открытии, которое она сделала накануне вечером и которым ей не терпелось поделиться со Страйком.

Она сказала себе, что история с Кэнди, должно быть, выдумка, но могла ли она быть полностью уверена? В 2013 году они со Страйком были далеко не так близки, как сейчас; некоторые стороны его жизни до сих пор оставались для нее совершенно загадочными. Внутренний голос твердил: «Ты знаешь, что он никогда бы этого не сделал». Но жизнь научила Робин, что мужчины, которым, казалось бы, можно полностью доверять, порой хранили мрачные и ранящие тайны, которые, раскрываясь, разрушали не только их собственную жизнь. Эдакие «правильные мальчики», дипломированные бухгалтеры, вроде ее неверного бывшего мужа, или серийного насильника (того, кто поставил крест на ее университетской карьере и уничтожил ее фаллопиевы трубы; он жил с женщиной, поддерживавшей его на протяжении всего судебного процесса и предоставлявшей ему шаткие фальшивые алиби), или двоеженцы и бабники, с которыми ей приходилось сталкиваться по работе. Страйк никогда не отличался открытостью, когда речь шла о его сексуальной жизни. Робин не узнала бы о Мэдлин, не расскажи ей Шарлотта, о Бижу — если бы не Илса, и о кузине Доминика Калпеппера, если бы Ким не упомянула о ней.

Нет, Страйк был бы не первым мужчиной, совершившим поступок, в реальность которого не поверил бы никто из его окружения, и у Робин было такое чувство, будто внутри копошились черви, и она просто хотела добраться до офиса и поговорить с ним обо всем, веря, что, если бы она могла посмотреть ему в глаза, то узнала бы правду. Но могла ли она рассчитывать хотя бы на это?

Робин только что вышла на станции Тотнем-Корт-роуд, когда зазвонил ее мобильный.

— Он хотел, чтобы ты знала, что у офиса толпятся журналисты, — сказала Пат.

— Сколько их? — спросила Робин.

— Двое.

— Что там происходит?

— Я думаю, он собирается сделать какую-то глупость, — сказала Пат.

— Что ты имеешь в виду?

— Он пытается связаться с журналистом, который написал эту статью.

— Я буду через пять минут, — Робин ускорила шаг.

Завернув за угол на Денмарк-стрит, она услышала, как мужчина окликнул ее по имени. Она опустила голову и продолжила идти; слава богу, фотографа, похоже, не было.

— Мисс Эллакотт? Мисс Эллакотт? Что скажете о комментариях лорда Бранфута? Хотите что-нибудь сказать про Кэнди, мисс Эллакотт?

— Без комментариев, — холодно ответила Робин, отказываясь смотреть молодому человеку в лицо, но тут подошел мужчина постарше, держа в руке телефон с явно включенным диктофоном.

— Вы знали о Кэнди, мисс Эллакотт? Вы встречались с ней?

— Без комментариев, — повторила Робин; она была у двери, открыла ее и захлопнула перед носом репортеров.

Она пробежала два пролета металлической лестницы, чувствуя боль в прооперированном боку, пока не добралась до стеклянной двери. Первым, что она увидела, войдя, было встревоженное лицо Пат; затем она услышала голос своего напарника-детектива, как, вероятно, и вся улица.

— ДА, Я, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ОСТАВЛЮ СООБЩЕНИЕ! ПЕРЕДАЙ ЭТОМУ УБЛЮДКУ, ЧТО Я ПРИДУ ЗА НИМ, ЯСНО?

— О, ради бога.

Робин вбежала через разделяющую их дверь во внутренний кабинет.

— ЕСЛИ ОН ДУМАЕТ, ЧТО ЕДИНСТВЕННОЕ, ЧТО Я МОГУ НА НЕГО НАКОПАТЬ, ЭТО ТО, ЧТО ЕГО ЖЕНА...

Для Страйка первым признаком появления в агентстве его напарницы стало то, что у него вырвали телефон.

— Какого хрена?

Робин ткнула пальцем в экран, чтобы завершить разговор.

— Ты не можешь развязать войну с Калпеппером, — яростно заявила она, пятясь от Страйка и крепко сжимая его телефон обеими руками. — Ты не можешь! На его стороне общенациональная газета!