Наконец, уже в темноте, они добрались до старого каменного дома в Мэссеме, где выросла Робин. В палисаднике на старой сирени отец развесил белые гирлянды. Когда Робин нажала на звонок, их встретили шумно: новый щенок Бетти выскочила на дорогу, и Мёрфи пришлось ее спасать. Тут был и Стивен, старший брат Робин, и его высокая жена Дженни, на таком позднем сроке беременности, что ей понадобилось три попытки, чтобы подняться с кресла и поприветствовать гостей. И Джонатан, младший брат, только что окончивший университет и работавший в Манчестере консультантом по управлению брендами. Темноволосый отец Робин в очках в роговой оправе и мать Линда, которая обняла Мёрфи так же тепло, как и дочь. Семья отложила ужин в ожидании Робин с ее парнем. Все расселись вокруг выскобленного кухонного стола, на полу лежали газетные листы, из-за еще не приученной вести себя в доме Бетти, чей хвост безостановочно вилял, заставляя ее тело извиваться. Слегка воспрянув духом, Робин выпила вино и съела приготовленную матерью запеканку с грибами. Даже новость о том, что ее бывший муж Мэтью тоже приехал в город на Рождество с новой женой и сыном, вызвала у нее едва заметный всплеск эмоций.

— Эта Сара снова беременна, — сообщила Линда семье, — Видела ее в супермаркете «Ко-оп».

— Что ж, желаю ей удачи, — сказала Робин с напускным безразличием.

— Когда у тебя срок? — спросил Мёрфи у Дженни.

— Третьего января, — ответила Дженни, — но, честно говоря, да пусть он родится хоть сегодня. Меня уже достала эта чертова изжога.

— Это мальчик? — удивилась Робин, не знавшая пол ребенка.

— Да, и говорят, будет весить больше четырех килограммов, — добавил Стивен.

— Рада, что хоть кто-то из нас от этого в восторге, — произнесла Дженни.

— А мы все переживали, — сказала Линда с легким укором, глядя на невестку. — Еще месяц назад Дженни работала, — пояснила она Робин.

— Только с некрупными животными, Линда, — возразила Дженни, которая была ветеринаром. — Никаких лошадей или коров.

— Я думала, Мартин тоже будет здесь, — заметила Робин.

Мартин был третьим из четырех детей Эллакоттов. До недавнего времени он жил с родителями, но теперь переехал к своей беременной девушке в соседний Рипон.

— Нет, они приедут завтра, — ответила Линда с оттенком сдержанности, который подсказал Робин, что мать не хочет обсуждать что-то в присутствии посторонних.

Робин была рада оказаться в своей старой комнате. Мёрфи заснул почти сразу, как только лег. Она прислушивалась к звукам дома: кто-то шел в ванную, родители Аннабель заглядывали к ней в бывшую комнату Мартина, Джонатан возился на переоборудованном чердаке, где ему, как самому младшему, приходилось спать в детстве. Некоторое время она размышляла о плоской квадратной коробке, которую Страйк подарил ей на Рождество и которую она оставила на дне сумки, пока вынимала ее содержимое, не став класть ее под елку, как их с Мёрфи подарки для семьи и друг для друга. По размеру и весу коробка предполагала наличие ювелирного изделия, но Робин не могла представить, чтобы ее напарник подарил ей что-то столь личное. Ведь однажды он даже испугался купить ей духи, потому что названия показались ему слишком откровенными. Вспомнив, как Страйк рассказывал, что запаниковал при мысли подарить ей флакон с чем-то вроде «Вожделенная ты», она улыбнулась в темноте.

«Все будет хорошо, — успокоила она себя, прислушиваясь к ровному дыханию Мёрфи. — Это всего четыре дня».

Зачем же раньше не сказал,

Не написал, не поспешил?

Кто виноват, что ты молчал?

Роберт Браунинг

«Уоринг»

Страйк считал жалость к себе неоправданной тратой времени, однако уныние, охватившее его на следующее утро, отказывалось проходить. Что бы Робин ни говорила раньше о тяготах семейного Рождества, кто знает, может быть, праздничная атмосфера в Мэссеме смягчит ее? Там будут дети, рождественская служба, и чертов глинтвейн, и все будут очарованы ее безупречным офицером уголовного розыска… Сам Страйк бывал в Мэссеме лишь однажды, когда ворвался на свадьбу Робин. Черта с два он сделает это снова.

Сейчас он сидел в своем «БМВ», наблюдая за складом-магазином строительных материалов, где оказался, следя за безработным Оглоблей. Всматриваясь в двери помещения в ожидании его появления, Страйк лишь усугублял свое мрачное настроение, размышляя о множестве других стоящих перед ним проблем.

Утром в «Телеграф» вышла статья Фергюса Робертсона. Как и следовало ожидать, какое-то потрепанное журналистское понятие о чести помешало Робертсону раскрыть миру истинную причину, по которой Доминик Калпеппер в настоящее время так стремился уничтожить репутацию Страйка. Однако он намекнул, что за годы расследований детектив нажил немало врагов, и привел полный текст заявления Страйка с опровержением всех связанных с Кэнди обвинений, а также его пустые угрозы судом. «Может, и правда нанять адвоката», — подумал Страйк, не отрывая глаз от склада-магазина. Стоить это будет бешеных денег, но у него возникло неприятное предчувствие, что этого опровержения недостаточно, чтобы история с Кэнди закончилась.

Он и не думал принимать финансовую помощь от отца, будучи уверен, что Рокби предлагал ее лишь для того, чтобы улучшить свой имидж. Страйк расценил звонок Рокби в офис на Денмарк-стрит и разговор с одним из сотрудников как вторжение на его личную территорию. Да, Робин, наверное, права: разумнее всего было бы проигнорировать отца, но, если она вернется из Мэссема помолвленной, все прежние обещания можно будет считать аннулированными.

Тем временем Джейд, брошенная жена Найла Семпла, накануне вечером прислала ему сообщение:

«слушайте вам нет смысла приезжать я больше не думаю что Найл был убит в том магазине»

Такая реакция ничего хорошего не сулила, потому что, если Робин вернется из Мэссема без кольца, поездка в Шотландию дала бы Страйку отличный шанс объясниться. Но если они поедут только до

Айронбриджа, будет сложно оправдать ночлег в отеле. Он ответил:

«Что заставило вас передумать?»

Она написала:

«Я думаю он с другой женщиной»

Страйк набрал в ответ текст, спросив, не хотела бы она ради своего спокойствия убедиться, что найденный в хранилище труп — не ее мужа, но ответа не последовало.

Как будто этого было мало, утром, после того как он покинул Денмарк-стрит, на его мобильный с офисного телефона был переадресован анонимный звонок. Сначала было слышно хриплое дыхание, а затем скрипучий голос произнес:

— Завязывай с этим. На нашей стороне ВАВ. Не лезь.

— Какого хрена значит «ВАВ»? — спросил Страйк, но звонивший уже бросил трубку.

ВАВ. С тех пор как незнакомец угрожал Робин в «Харродс», Страйк больше не считал анонимного звонившего просто шутником, потешающимся над агентством. Тем не менее, поскольку Робин в настоящее время находилась в безопасности в Йоркшире, он злился, что к и без того растущему вороху неприятностей добавился еще один раздражитель.

И в ближайшем будущем не предвиделось ничего, что могло бы поднять ему настроение. Он бы с радостью проспал следующие три дня, но даже этого ему не позволили. На следующий день был Сочельник, а значит — вечеринка у Люси для соседей, ночь в гостевой комнате и вынужденное веселье во время Рождества в компании зятя Грега, который непременно отпустит пару колкостей насчет жизненного выбора Страйка. Детектив обычно пропускал их мимо ушей ради сестры, но сейчас, сидя в машине и наблюдая за складом-магазином, где закупался Оглобля, он подумал, что врезать Грегу могло бы быть почти так же приятно, как избить Доминика Калпеппера. На пару секунд он даже представил, как нокаутирует зятя прямо над рождественской индейкой. Но прежде чем добраться до праздничного обеда, ему предстояло встретиться с Сашей Легардом в Национальном театре — перспектива, навевающая воспоминания о покойной невесте, от которых в своем нынешнем эмоционально ослабленном состоянии он не мог избавиться.