— Интересно будет узнать от Мёрфи, насколько слухи об Абиффе правдивы, — сказал Страйк.

— Почему мужчины этим занимаются? — спросила Робин.

— Чем, убивают людей?

— Нет, почему их так привлекают закрытые общества со всеми этими ритуалами? Женщин это не так интересует.

— Не знаю, — ответил Страйк, подумав несколько секунд, — возможно, мужчинам нравится иерархия больше, чем женщинам. И нам нужна причина для встреч — выйти вместе куда-то или что-то посмотреть. Мы редко зависаем друг у друга дома, если только там нет женщин.

— Значит, масонство — это как мини-футбол?

— Только в мини-футболе не придают такое значение странным рукопожатиям, и игроки не уточняют друг у друга возраст бабушек.

— В смысле? — Робин была совершенно сбита с толку.

— Так масоны узнают, к какой ложе принадлежит человек. Ложи нумеруются. «Сколько лет твоей бабушке?» — «Две тысячи пятьдесят три».

— Хардейкр рассказал тебе все это?

— Частично. Большую часть информации можно найти самостоятельно. Судя по тому, что я узнал от Хардейкра, ты должен помогать нуждающимся — особенно своим масонским братьям — и в целом быть образцовым гражданином. А еще у тебя есть обязанность давать наставления.

— Что это?

— Не устраивать публичное порицание. Просто давать тихий братский совет.

—  Это может касаться чего-то криминального? — с любопытством спросила Робин.

— «За исключением убийства и измены», — процитировал Страйк. — Есть вещи, о которых нельзя говорить вслух. Хардейкр не рассказывал мне о серьезных вещах.

Робин взглянула на часы, потом неохотно произнесла, так как ей был интересен разговор:

— Мне нужно идти, я сменяю Мидж на пару часов. Тебе удобно в семь вечера? Закажу пиццу или что-то в этом роде.

— Да, отлично, — ответил Страйк. — До встречи.

Робин ушла, оставив Страйка в раздумьях, каким будет вечер в компании с ней и Мёрфи, ведь впервые он окажется с ними вдвоем, как с парой. Возможно, подумал Страйк, он сможет найти способ выставить Мёрфи в дурном свете.

С этими, безусловно, ребяческими, но приятными мыслями он вернулся к компьютеру, чтобы написать отчет мистеру З.

Мы все, пусть и не в равной степени, ошибаемся.

Альберт Пайк

«Мораль и догматы Древнего и принятого шотландского устава масонства»

Только после того, как Робин покинула офис на Денмарк-стрит, ее охватило некоторое беспокойство по поводу предстоящего вечера.

Она прекрасно понимала, что ее напарник по детективному агентству и бойфренд, которые до того, как начались ее отношения с Мёрфи, были достаточно дружелюбны, теперь настроены враждебно друг к другу. Мёрфи не раз высказывал свои сомнения по поводу дружбы Робин и Страйка, и ей в конце концов удалось успокоить его, сказав своему парню, что Страйк в отношениях с адвокатом, хотя это и было неправдой; короткий роман Страйка с Бижу Уоткинс закончился до того, как она рассказала об этом Мёрфи. С тех пор Робин продолжала придерживаться этой версии, потому что это вполне ее устраивало. Она прекрасно понимала, Мёрфи так переживал из-за ее близости со Страйком, потому что его бывшая жена ушла от него к другу-мужчине, но ей не нужны были новые сцены ревности: ее бывший муж слишком часто их закатывал.

Причины неприязни Страйка к Мёрфи были для Робин более загадочными, но она подозревала, что это было связано с тем, что он боялся потерять своего делового партнера из-за возможного замужества и появления детей. Если его это действительно беспокоило, то Робин считала это одновременно оскорбительным и приводящим в бешенство, потому что она уже десять раз доказала свою преданность работе и агентству. Конечно, было и другое возможное объяснение поведению Страйка, но она не собиралась думать об этом — если не считать того, что думала она об этом чаще, чем ей хотелось бы. «Я сказал Амелии в точности то, что написала Шарлотта… она знала, что я влюблен в тебя…»

Прекрати, твердо сказала себе Робин, прибираясь в гостиной в шесть часов вечера. Ее раздражало чувство тревоги, и она ненавидела свой непослушный мозг за то, что он в очередной раз возвращается к разговору, в ходе которого Страйк выдал свою сенсационную новость, а затем беспечно ушел. «Он не влюблен в тебя, он просто ведет себя как надоедливый придурок». Она вытирала кофейный столик чуть энергичнее, чем требовалось, чтобы заглушить легкую пульсацию в прооперированном боку, и напоминала себе, что счастлива с Мёрфи.

Чтобы отвлечься от своего взвинченного состояния, она включила новости, и тут же увидела фотографию Джонатана Уэйса, лидера культа, который смотрел на нее с экрана. Она выключила телевизор.

Робин надеялась, что Мёрфи придет в половине седьмого, до того, как приедет Страйк, но Райан опоздал на двадцать пять минут. Как раз в тот момент, когда она подумала, что Мёрфи остается винить только себя, если Страйк придет раньше него, в ее входную дверь постучал раскрасневшийся бойфренд с бутылкой воды и спортивной сумкой через плечо.

— Меня впустил парень снизу. Извини, что опоздал. Часок позанимался в тренажерном зале, а когда вышел, какой-то придурок перегородил мне выезд с парковки. Пришлось дожидаться его, чтобы выехать.

— Все в порядке, — Робин приветствовала его поцелуем и объятиями, радуясь, что он был в спортзале. Ей хотелось надеяться, что это снизило уровень его стресса, который рос из-за продолжающейся в прессе травли его команды за то, что не смогла поймать члена банды, стрелявшего в двух мальчиков. — Я так благодарна тебе, Райан, понастоящему благодарна.

— Да, но ты же не захотела провести выходные в Париже… Он еще не приехал?

— Нет, но будет с минуты на минуту, — сказала Робин. — Я заказала пиццу.

Она пыталась показать Мёрфи, что не прилагает особых усилий для встречи своего напарника по агентству, и по этой причине надела джинсы и старую толстовку.

— Ты ведь предупредила Страйка, не так ли, что это секр…

В дверь снова позвонили. Робин впустила Страйка, и через несколько минут они с Мёрфи пожимали друг другу руки и изображали подобие улыбки. Страйк вручил Робин бутылку красного вина, она поблагодарила его и направилась на кухню за бокалами. Затем в дверь позвонили в третий раз.

— Я открою, — крикнул Мёрфи Робин, и, пока он открывал дверь разносчику пиццы, Страйк снял пальто и повесил его на вешалку, оглядев гостиную Робин и заметив спортивную сумку Мёрфи, небрежно лежащую у двери спальни.

Квартира почти не изменилась с тех пор, как Страйк был здесь в последний раз и ночевал, к своему сожалению, только на диванекровати. Ему стало интересно, знает ли об этом Мёрфи. Он заметил, что растение, которое он подарил Робин на новоселье, выросло и окрепло, но, к его неудовольствию, на одной из фотографий на каминной полке теперь были запечатлены Робин и Мёрфи, обнявшиеся на фоне здания, что угрожающе напоминало дом родителей Робин в Йоркшире.

Мёрфи дал чаевые курьеру, отнес пиццу на кухню к Робин, вернулся к Страйку, который все еще стоял посреди комнаты, и тихо сказал:

— Информация, которую я раздобыл строго конфиденциальна. Если кто-нибудь узнает, что я передал ее, я окажусь по уши в дерьме. Моему контакту не следовало говорить так много, как она сказала, так что ее голова тоже будет под угрозой, если кто-то проболтается.

— Я не болтун, — заверил его Страйк.

— Робин этого захотела. Вот почему я это делаю.

Страйк и не думал, что Мёрфи собирал информацию из любви к нему, поэтому он не совсем понимал, зачем ему все это рассказывают.

— Что ж, — Мёрфи резким жестом указал на двухместный диван и кресло.

Страйк сел в кресло, а Мёрфи — на диван. Робин, услышав неловкую паузу, пожалела, что не включила музыку, и поторопилась отнести тарелки, салфетки и бокалы.