«Чушь», ― подумала Робин и напечатала в ответ:

«Ты говорил, что у меня есть какая-то «конечная цель». Какая еще «конечная цель»? И мне не понравилось твое замечание насчет машины. Я думала, ты будешь рад, что мне не пришлось тратить тысячи фунтов из собственных денег, когда мы пытаемся купить общий дом, но ты хватаешься за любую возможность упомянуть Страйка в споре.»

Пока Робин ехала в Харинги, ее телефон еще несколько раз звякнул, но новые сообщения она проигнорировала. Ее сковывали тревога и страх, хотя чего именно она боялась, сама не могла бы сказать. Быть честной с собой? Быть честной с Мёрфи? Каковы были бы последствия, если бы она выразила хоть малейшие сомнения насчет их переезда? Почему она позволила втянуть себя в эту ситуацию? Разве она не вынесла уроков, прислушиваясь к собственным сомнениям, из той катастрофы, которой стал ее недолгий брак?

«Но это не то же самое, ― возразила она сама себе. ― Он не Мэтью».

Карнавал-стрит представляла собой ряд обветшалых домов с одной стороны и свалку металлолома, протянувшуюся вдоль другой. Подъезжая, Робин увидела «БМВ» Страйка, стоявший в нескольких парковочных местах впереди. Предположив, что он уедет, как только заметит ее, Робин остановила машину, достала мобильный и увидела сообщение от матери.

«Мартин и Кармен снова вместе :***»

Отлично, ― ответила Робин, прежде чем перейти к новым сообщениям от Мёрфи.

«Я не хватаюсь за любую возможность упомянуть Страйка в споре, потому что стоит мне что-то сказать о нем, ты сразу заводишься.»

В следующем сообщении она прочла:

«Я хотел, чтобы у нас было жилье, в котором мы могли бы остаться надолго, а не место, где через несколько месяцев нам станет тесно. У меня складывается впечатление, что ты хотела бы оставить все максимально временным, будто мы студенты, которые могут переехать через год. И я не считаю преступлением желание иметь запасные спальни.»

В последнем было написано:

«Только потому, что я хотел открыто обсудить это на днях вечером, ты свела все к детям. Я не давлю на тебя, но и извиняться за то, что хочу их, не собираюсь. Все, чего я хочу ― это честности с обеих сторон.»

Дверь со стороны пассажира открылась. Робин подпрыгнула, ее рука инстинктивно потянулась к сумке с перцовым баллончиком, прежде чем она поняла, что в машину садится Страйк.

― Есть что тебе рассказать.

― Хорошо, ― Робин отложила мобильный и попыталась сосредоточиться.

― Приятель Оглобли из Ипсвича, которого осудили за жестокое обращение с животными, час назад направился к заброшке с собакой в кузове фургона, которая, процитирую Барклая дословно, «похожа на гребаного тигра». Кажется, туда же приехало много других парней, все на фургонах. И по другой теме… Черт.

Оглобля и его друг как раз вышли из дома, таща за собой огромную собаку, которая, по мнению Робин, могла бы охранять врата ада: рычащая мускулистая угольно-черная зверюга в наморднике― помесь ротвейлера и гигантского бульдога. Потребовались совместные усилия обоих мужчин, чтобы затолкать ее в фургон Оглобли.

― Тебе не нужно... ― начала Робин, заводя двигатель.

― Нет, ― сказал Страйк, пристегивая ремень безопасности. ― Я еду с тобой.

Больше, чем я, ― признаюсь честно, ―

Стояли, дрожа и горя бесконечно,

И в жилы их, то пламя, то стужа,

Страх с желаньем терзали друг друга.

А. Э. Хаусман

«XXX. Шропширский парень»

― Ну, как обычно: все начинается именно в тот день, когда Барклай следит за ними, ― сказал Страйк, доставая из кармана телефон. ― Ему нужно валить оттуда. Парни, которые стащили его с крыши, наверняка тоже там.

Он позвонил Барклаю, сообщил, что они с Робин уже в пути, и что ему лучше уйти, пока его не заметили.

― Странный выбор даты для собачьих боев ― День святого Валентина, ― заметила Робин, когда Страйк закончил разговор.

― Не думаю, что мы имеем дело с прирожденными романтиками.

― По крайней мере, он не взял с собой сына, ― сказала Робин. ― Боже, как мне жаль этого мальчика.

― Да, не позавидуешь иметь такого отца, как Оглобля… Ты читала мое электронное письмо про типa в солнечных очках, который искал Тодда после его отъезда? ― спросил Страйк.

― Да, я прочла все твои письма, ― ответила Робин чуть резче, чем хотела.

― Все в порядке?

― Да, нормально, ― быстро сказала она. Меньше всего ей сейчас хотелось обсуждать свое настроение. ― Ты собирался сказать что-то еще до того, как Оглобля вышел из дома. «По другой теме»…

― Ах, да, ― вспомнил Страйк. ― Кажется, я вычислил Дэнни де Лиона.

― Шутишь?

― Ничуть. Я все еще не знаю, жив он или мертв, но есть упоминание о нем на Сарке, который подпадает под описание, полученное от Фэй: никаких машин, только тракторы или конные экипажи, маленький остров. Если я не ошибся, его настоящая фамилия де Леон, через «е», а не через «и». Он подходящего возраста и в сети есть пара старых фото похожего на него человека ― до того, как он увлекся окрашиванием волос и искусственным загаром. Его мать и брат до сих пор живут на Сарке. Знаешь, как выглядит флаг Сарка?

― Нет, ― ответила Робин.

― Крест Святого Георгия с двумя идущими львами в левом верхнем квадранте.

― О, боже, ― не удержалась от восклицания Робин. То, что агентство доказывает причастность Малкольма Трумана к сокрытию фактов об убийстве Уильяма Райта, определенно не снимет напряженность в ее отношениях с Мёрфи, хотя, надо признать, сейчас она была настолько зла на него, что это волновало ее намного меньше, чем до того, как он позвонил по поводу сорвавшейся покупки дома.

― Я не могу найти стационарный номер телефона матери или брата де Леона, ― продолжил Страйк, ― Но Сарк такой маленький, что я подумываю съездить туда и прийти к ним домой. Я не буду выставлять счет Десиме, ― добавил он, прежде чем Робин успела возразить. ― У меня остались деньги от продажи дома Теда и Джоан, заплачу из своего кармана.

― Ты думаешь, де Леон и был Райтом? ― спросила Робин.

― В этом я пока не уверен, ― ответил Страйк, ― но только для него выстраивается логичная версия: он был шантажистом, и его убили в хранилище, потому что это давало Брэнфуту максимальный контроль над расследованием. Однако мы пока не можем это доказать, поэтому я и хочу поехать на Сарк. Если семья де Леона общалась с ним после семнадцатого июня прошлого года, его можно будет исключить. Если нет, я пойду к парню Фиолы и попытаюсь запугать его, чтобы он рассказал, где Брэнфут проводит свои тайные съемки. Узнать адрес квартиры, где он держит камеру и прозрачное с одной стороны зеркало, ― лучший способ отпугнуть его головорезов.

Зазвонил мобильный Робин и сразу подключился к блютузу, высветив на дисплее имя Мёрфи.

― Не обращай внимания, ― сказала она, пока телефон продолжал звонить. ― Значит, ты склонен исключить Сэмпла и Пауэлла?

― Пока нет, ― ответил Страйк, которого гораздо больше интересовало, почему Робин проигнорировала звонок Мёрфи в День святого Валентина, чем Найл Сэмпл или Тайлер Пауэлл. ― Должен признать, после встречи с Харди я немного изменил свое мнение о Сэмпле.

― В каком смысле?

― Просто… после того, как я увидел Фримасонс-холл и послушал Харди. Возможно, я… слишком много своих мыслей проецировал на Сэмпла.