— Было бы здорово, — сказал Страйк. — Большое спасибо.
— Ну, ладно… удачи вам, выяснить, чье это было тело, — она развернулась и направилась обратно к дому мужа, где ее ждал новый мужчина.
Глава 60
Теперь, когда ее надежды рухнули, ее разум, естественно, погрузился в мрачное раздумье…
Джон Оксенхэм
«Дева серебряного моря»
В более чем семистах километрах оттуда Робин стояла в промышленной зоне района Уолтемстоу, наблюдая за входом в большой склад, где располагалась «Свалка самого Бога». Здесь странным образом сочетались магазин, служба проката и музей с сотнями неоновых вывесок: одни — отремонтированные старые, а другие — сделанные на заказ. Робин успела мельком взглянуть на сверкающий яркими красками интерьер, пока модели, фотограф, визажист и разномастные помощники осматривали рейлинги с одеждой и аксессуарами. Она также мельком увидела стилиста Валентина Лонгкастера, которого узнала по фотографиям, найденным в интернете. У него были немытые светлые волосы с длинной челкой, а одет он был в черные джинсы, красную рубашку и разноцветный жилет. На прошлой неделе Валентин опубликовал в своем аккаунте Инстаграма несколько претенциозных снимков неоновых вывесок, а в ответ на вопрос одного из друзей, написал, что «готовится к фотосессии во вторник».
Радостное волнение Робин по поводу того, что она узнала этим утром от Тии Томпсон, несколько улеглось, и не только потому, что было очень холодно и неловко стоять среди ящиков и припаркованных фургонов, пока мимо нее проходили любопытные автомеханики, один из которых почесывал ягодицу, выглядывающую на несколько сантиметров над поясом его сползших джинсов. Нет, главной причиной еще большего огорчения Робин было то, что она узнала одну из моделей, вошедших на склад: Киару Портер, высокую и угловатую на вид, с молочно-белой кожей и белокурыми волосами. Газеты никогда не забывали напоминать читателям светской хроники, что Киара получила степень по английскому языку в Кембридже, но для Робин она навсегда осталась одной из женщин, с которыми спал Корморан Страйк. Лондон, очевидно, был наводнен ими: возможно, Робин только что сидела напротив одной
из них в автобусе, а у другой покупала кофе перед посадкой…
Перестань зацикливаться на нем, ради бога, тебе нужно прийти в себя.
Робин сомневалась, что эти часы наблюдения на холоде дадут результат. Она не смогла попасть внутрь «Свалки самого Бога», потому что территория была закрыта для публики на время фотосессии. Когда Валентин в конце концов появится, он, должно быть, просто дойдет до машины, сядет в нее и уедет; она не сможет заставить его поговорить о Руперте Флитвуде. Однако она все равно была довольна — если, конечно, это негодование и страдание можно было назвать удовлетворением, — ведь она нашла предлог избежать поездки в этот чертов отель в Озерном краю.
Неподалеку механик возился с машиной. Нижняя половина его лица была прикрыта банданой, как у бандита. Вот бы у Робин была такая же, хотя смотрелась бы она в ней странно. Своих губ и пальцев на ногах она от холода уже не чувствовала.
Зазвонил телефон: Мёрфи.
— Привет, Райан.
— Мне нужно кое-что у тебя спросить, — зло сказал он.
— В чем дело? — спросила Робин, поворачиваясь, чтобы отойти на некоторое расстояние. В любом случае, ей давно пора было сменить положение.
— Ваше агентство пыталось раздобыть фотографии тела Уильяма Райта?
О, черт.
— Что... почему ты об этом спрашиваешь? — спросила Робин.
— Ответь на этот чертов вопрос!
— Райан, я... ни Страйк, ни я не пытались их достать, но... да, Ким Кокран удалось раздобыть копии.
— Твою мать, Робин!
Робин отодвинула телефон на несколько сантиметров от уха.
— Ты вообще понимаешь… я же, черт возьми, говорил тебе о том, каким непростым является все это дело!
Очевидно, новость о том, что полиция больше не верит в то, что в хранилище было тело Джейсона Ноулза, еще не дошла до Мёрфи.
— Ким сделала это по собственной инициативе, — сказала Робин. — Мы не просили ее об этом. Как?..
— Этот тупой ублюдок, который ей их передал, был замечен за снятием копий, а потом видели, как они выпивают вместе, и теперь его, черт возьми, отстранили от работы без сохранения заработной платы. Ты понимаешь?..
— Я понимаю, что ты обвиняешь меня в том, чего я не совершала, — Робин начинала выходить из себя. — Я только что сказала тебе, мы не просили ее этого делать, она думала, что помогает...
— Ну, мне, черт возьми, ни хрена не помогает, когда ты начинаешь подрывать гребаное полицейское расследование...
— Чем мы его подорвали? Мы просто посмотрели несколько фотографий!
— С чего бы этой дуре Кокран считать, что фотографии помогут найти Флитвуда?
— Ну, клиент считает, что трупом был Флитвуд, так что очевидно...
— Вам нужно перестать водить эту женщину за нос и сказать ей, что это был Ноулз!
— Может, тебе стоит пойти и поговорить с командой, работающей над этим делом, если ты хочешь знать, насколько вероятно, что это был Ноулз, — сердито произнесла Робин. — Мне нужно идти.
Она завершила разговор, ее душа разрывалась от злости и отчаяния, и причиной тому были оба — и Мёрфи, и Страйк. Хорошо еще, что она не сказала Мёрфи, что МИ-5 предостерегла их от расследования дела Найла Сэмпла. Или о предполагаемом членстве старшего инспектора Малкольма Трумана в масонской ложе. Или о резиновой фигурке гориллы, спрятанной в ящике с носками.
Мужчина с закрытым, как у бандита, лицом все еще наблюдал за ней.
Глава 61
Глаза и жизнерадостного, и расстроенного человека взирают на одно и то же Творение; но смотрят они на все окружающее с разных сторон.
Одному из них все кажется прекрасным, все вселяет в него радость…
Другой же человек праздно или грустно взирает на те же самые картины, и все видится ему мрачным, бессмысленным и пустым.
Альберт Пайк
«Мораль и догма Древнего и Принятого Шотландского Устава Масонства»
Через два с половиной часа после отъезда из Криффа Страйк сделал остановку по пути на юг в маленьком шотландском городке Моффат, где в кафе на рыночной площади ему подали кофе и бургер, а также предоставили долгожданную возможность отдохнуть правому колену. Грязь на его пальто и брюках высохла, дождь стих, но небо в середине дня уже начинало темнеть. Он полагал, что многие сочли бы Моффат живописным, но Страйк смотрел на все предвзятым взглядом человека, страдающего от похмелья и уныния. Его колено распухло и болело, а статуя барана, стоящего на груде камней, которую он видел из окна кафе, еще больше омрачала его настроение. Овцы, даже отлитые из бронзы, имели свойство напоминать ему об отце Робин, профессоре в области лечения овец, и о том вечере, который они с Робин провели вместе в «Ритце», когда она впервые поделилась со Страйком этой информацией.
Достав телефон, он открыл фотографию клочка бумаги, оставленного Найлом Сэмплом перед своим исчезновением, которую прислала ему Джейд.
Omnia in numeris sita sunt
порождающее оккультное хаос
благотворное порождающее хаос
божественное благотворное РЛ
знает где
Из всей этой записки Страйк понял только латинскую фразу, которая в переводе означала: все сокрыто в числах.
Он забил в поисковик «ботаник Уильям Райт» и увидел, что тот действительно родился в Криффе и был похоронен в Эдинбурге. Затем он поискал Данкелд и узнал, что мост там построил масон Томас Телфорд, а еще один мост через реку Ди — не менее известный масон Изамбард Кингдом Брюнель. Вспомнив, что Сэмпл хотел встретиться с какой-то неизвестной женщиной в пабе «Инженер», он неопределенно подумал: не тяготеют ли инженеры к масонству, или же наоборот — масонство к инженерии.
