Дальше напарники шли молча, Страйк был очень доволен своей работой за последние десять минут. Он только продемонстрировал, что его больше не интересуют случайные связи, рассказав о своих отношениях с Бижу Уоткинс, и Робин согласилась на расследование, несмотря на явное неодобрение своего бойфренда. Невзирая на риск и на возможные последствия, он теперь намеревался воспользоваться первым же благоприятным моментом, чтобы рассказать ей о своих чувствах, а если такой возможности не представится естественным образом, он ее сам устроит.

Нет ничего достойного в том, чтобы иметь то, чего ты не заработал.

Никогда не позволяй сопернику менять твой план игры.

Придерживайся плана и используй свои сильные стороны.

«Иногда самые глубокие шахты в конце концов оказываются самыми лучшими.

И пока есть кому за это платить, я полагаю, вы продолжаете копать».

Джон Оксенхэм

«Дева Серебряного моря»

Вы сделали первый шаг через его порог, первый шаг к внутреннему святилищу и сердцу храма.

Вы находитесь на пути, который ведет вверх по склону горы Истины…

Альберт Пайк

«Мораль и догма Древнего и Принятого Шотландского Устава Масонства»

— Ты где? — первым делом спросил Страйк второго декабря, когда Робин ответила на его звонок.

— На шоссе А40, — Робин приходилось говорить громко, потому что в дряхлом «лендровере», в котором она находилась, не было блютуза. — Миссис З. остановилась неподалеку от Страуда. Я заменяю Мидж.

—  Ким займется Страудом, — сказал Страйк. — Мне только что звонил владелец серебряной лавки «Рамзи». Я не ожидал, что он так сильно захочет с нами поговорить, он прямо копытом бьет. Спрашивает, можем ли мы приехать к нему сегодня в час.

— Отлично, — обрадовалась Робин, которая с большим интересом осмотрела бы место убийства Уильяма Райта, чем разглядывала из-за живой изгороди заброшенную площадку для игры в крикет, — я возвращаюсь.

— Встретимся у Фримасонс-холла в половине первого.

Так Робин снова повернула в сторону Лондона. День был зябким и пасмурным, но время от времени солнце выглядывало из-за облаков, освещая грязь на ветровом стекле. Сначала Робин была слишком занята, чтобы его очистить, а затем это стало затруднительно после операции. Недавно в древнем «лендровере» появились загадочные дребезжания, источник которых Робин пока не удалось установить. Приближался техосмотр, и у нее было сильное предчувствие, что в этот раз пройти его не получится.

Перспектива наведаться в магазин «Рамзи» подняла ей настроение, что, как оказалось, было весьма кстати, потому что до звонка Страйка она как раз размышляла о последних разговорах с Мёрфи. Ее парень не говорил этого прямо, но Робин была уверена: он злился из-за того, что агентство взялось за дело о серебряном хранилище, хотя она убеждала его — они пытаются найти Руперта Флитвуда, а не установить личность убитого. Накануне вечером Мёрфи жаловался по телефону на несносную соседку, которая громко хлопая дверьми и ругаясь со своими детьми, не давала отдохнуть, и вдруг сказал:

— Знаешь, если бы мы купили отдельное жилье для нас, то могли бы избавиться от всех этих придурков.

Услышав эти слова, Робин ощутила себя на грани паники. Однако, чувствуя вину за то, что врет по поводу дела с серебряным хранилищем, она решила, что обязана пойти Райану навстречу.

— Да, наверное, можно было бы, — сказала она.

— Не вижу особого энтузиазма.

Она нервно рассмеялась.

— Нет, это определенно идея.

После окончания разговора, Робин попыталась справиться с нарастающим беспокойством. Она же любит Мёрфи, правильно? Да, она действительно думала — знала — что любит. И практически любая женщина была бы рада узнать, что мужчина, которого она любит и который любит ее, хочет взять на себя такие обязательства, не так ли? И разве не имело бы смысл найти место получше, без шумных соседей?

Но когда Робин задумалась о совместном проживании, перед ней предстал образ третьего и последнего дома, где она обитала вместе со своим бывшим мужем. Робин помнила, что это был красивый дом восемнадцатого века с террасой, построенный для корабельных плотников и морских капитанов, но сейчас она не могла представить его в деталях. В ее памяти осталось лишь свинцовое ощущение скованности и несчастья, с которыми она провела там слишком много дней.

«Так было с Мэтью. Райан не Мэтью».

Неожиданное предложение Мёрфи съехаться поступило всего через час после того, как Робин открыла письмо от своего терапевта, которое лежало на коврике у двери. Она заметила его, когда поздно вернулась домой после многочасового наблюдения. Врач хотел, чтобы она записалась на обследование после недавней выписки из больницы. Она не стала говорить Мёрфи об этом. Ей не хотелось идти, она не понимала, какой в этом смысл. У нее уже была вся необходимая информация, она хорошо себя чувствовала, и прооперированный бок зажил, так что же такого полезного мог сделать или сказать терапевт? До того, как позвонил Страйк, мысли Робин метались между заморозкой яйцеклеток и ее сложными переживаниями по поводу поиска нового дома. У нее уже не в первый раз возникло ощущение, что она не такая, как остальные женщины, что она хочет других вещей и готова переносить трудности. Слова Страйка, которые она вспоминала, ничуть не помогали:

«На твоем месте я бы ответил так же, но некоторые считают, что именно поэтому я до сих пор не женат».

Полтора часа спустя, когда Робин вылезала из «лендровера» на Грейт-Куин-стрит, тучный лысеющий прохожий весело сказал:

— Не очень-то много таких машин еще ездят по дорогам!

— Немного, — согласилась Робин. — Да и эта уже на последнем издыхании.

Она смотрела, как мужчина сворачивает к огромному зданию в стиле ар-деко из бледно-серого камня, возле которого она припарковалась. Она никогда раньше не видела Фримасонс-холл. Она воображала, что при входе потребуют если не секретный пароль, то хотя бы членскую карточку, но вывеска рядом со стеклянными дверями гласила, что внутри есть и кафе, и музей, открытые для публики, а также можно забронировать экскурсию с гидом.

Страйк стоял на углу, подняв воротник из-за прохладного дня, и курил, глядя на фасад здания. Робин направилась к нему, чувствуя себя намного лучше оттого, что ей было о чем подумать, кроме как о своих личных проблемах, и гораздо веселее оттого, что увидела своего напарника.

— Впечатляющее здание, — заметила Робин, когда подошла к нему. — Да, — согласился Страйк.

С этой стороны Фримасонс-холл выглядел так, будто он был построен в виде равнобедренного треугольника, за исключением того, что вершина, в которой сходились две стороны, была срезана, образуя относительно узкий, но очень высокий и величественный прямоугольный фасад, состоящий из колонн, квадратных часов и башни.

— Audi, vide, tace, — прочитал Страйк надпись высоко над ними, — «Услышь, узри, молчи».

— Немного пройдемся? — спросила Робин, засунув руки глубоко в карманы. В «лендровере» отсутствовал обогреватель, а день был морозный.

— Да, именно поэтому я и хотел встретиться пораньше. Чтобы ознакомиться с окрестностями.

И они отправились по Грейт-Куин-стрит, справа от которой находилось массивное каменное здание.

— Я думаю, Рамзи очень хочет встретиться с нами, потому что надеется, что мы найдем его украденное серебро, — сказал Страйк. — В последние пару лет ему чертовски не везло. Полтора года назад его взрослый сын, единственный ребенок, погиб в аварии на гидроцикле во время отпуска.