— О нет, — сказала Робин.

— А потом у его жены случился обширный инсульт. Она до сих пор недееспособна. Она была управляющей магазином, потому что Кеннет работает в какой-то финансовой конторе неподалеку. Я узнал все это сегодня утром. Думаю, он хотел, чтобы я проникся к нему сочувствием и усерднее искал его серебро.

— Ну, если его жена нуждается в медицинской помощи и не может работать...

— Я его не виню, просто предупреждаю. Думаю, он будет более откровенным, если мы притворимся, что ограбление интересует нас не меньше, чем тело. Он сказал мне, что после убийства количество посетителей немного увеличилось, но в основном это были зеваки, а не люди, желающие купить масонские медали.

Страйк по пути осматривал улицу в поисках камер видеонаблюдения, а также боковых улочек и закоулков, где можно было бы незаметно поделить серебро между членами банды, но это был густонаселенный район, хорошо освещенный в любое время, и Страйк сомневался, что преступники могли рассчитывать на отсутствие прохожих даже ночью.

— Что-то не похоже, чтобы наши убийцы, они же воры, скрылись в этом направлении, — сказал Страйк. — Нет, я думаю, полиция права: серебро увезли в машине, которая ждала на Уайлд-стрит.

Робин невольно представила себе выражение лица Мёрфи, если бы он услышал, как Страйк (а Мёрфи, несомненно, хотел бы это услышать) соизволил согласиться с выводами полиции.

Они свернули направо, на Кингсвэй, более широкую и оживленную улицу. Из магазина, мимо которого они проходили, доносилась рождественская музыка, и оба почувствовали тот прилив грусти, который случается на Рождество во взрослой жизни. Робин пожалела, что не чувствует себя такой же счастливой перед возвращением домой, как при первом переезде в Лондон. Страйка внезапно посетили мысли о Теде, Джоан и пустом доме в Корнуолле, который недавно выставили на продажу.

— Магазин находится в конце переулка, справа, — сказал он. — Не сказал бы, что это удачное место, но, учитывая близость к Фримасонсхолл, у них должно продаваться что-то масонское...

Он взглянул на часы.

— Рановато, но мы можем зайти и сейчас.

Они свернули на неприглядную улочку, по одну сторону которой выстроились в ряд пластиковые мусорные контейнеры. Серебряная лавка, расположенная на стыке красного кирпича отеля «Коннахт» и бледно-серого камня здания Фримасонс-холла, выглядела грязной и старомодной. В витрине на черном бархате лежали медальоны и церемониальные цепи. Кто-то украсил эти предметы красными гирляндами, отдавая дань сезону. На черном тенте серебряными буквами было написано:

Серебряная лавка РАМЗИ

~ масонские медали, серебряные изделия и раритеты ~

Когда Страйк толкнул дверь, зазвенел колокольчик. Он отметил, что оба замка по качеству были не лучше, чем в обычном доме.

Они сразу услышали неразборчивый голос мужчины лет пятидесяти в белых перчатках, который стоял у прилавка с серебряной чашей в руках. Он разговаривал с покупателем, заглушая рождественские песни, звучавшие из скрытых динамиков.

— ...жаль, что вы не заглянули к нам в прошлом году, если вы любите стиль ар-нуво, потому что у нас были два украшения, созданные Альфонсом Мухой[15], особенные вещи… О! — с энтузиазмом произнес мужчина, заметив вновь прибывших. — Мистер Страйк?

— Да, — сказал детектив.

— Одну минуточку! — сказал Кеннет Рамзи.

Костюм сидел на нем свободно, как будто он сильно похудел за относительно короткий промежуток времени. Редкие, еще сохранившиеся остатки волос были седыми и вьющимися, что в сочетании со странно невинным бело-розовым лицом, которое, казалось, никогда не нуждалось в бритье, придавало ему вид стареющего херувима. Повернувшись к своему покупателю, высокому мужчине в кашемировом пальто, Рамзи сказал:

— Возможно, вам понравится что-то еще, если вы предпочитаете стиль ар-нуво...

— Мне на самом деле нужна только чаша, — ответил покупатель, доставая бумажник.

— Уверены? Давайте я покажу вам, что у нас еще есть, это бы очень хорошо подошло. Вот пара подсвечников 1926 года шотландской ложи Эйтчисон-Хейвен[16]. Они станут прекрасным дополнением…

— Нет, спасибо, — твердо произнес покупатель.

— Хорошо, ахахах, тогда без проблем, мы завернем это для вас.

Лора! Упакуй, пожалуйста!

Молодая женщина в очках, которая с угрюмым видом возвращала на полку другие серебряные безделушки, подошла к прилавку и начала доставать скотч и пузырчатую пленку.

— Замечательный выбор, действительно потрясающая вещь. Прелестный узор в виде завитков. Вы коллекционер? Нужна подарочная упаковка? У нас где-то есть ленточка, не так ли, Лора? Какие планы на Рождество? Останетесь в городе? Не хотели бы подписаться на нашу рассылку? Это того стоит, мы рассказываем заранее, если что-то особенное...

— Только чашу, — сказал посетитель, больше не утруждая себя вежливостью.

Робин оглядывала тесный и захламленный торговый зал. Вдоль правой и левой стен тянулись прилавки с церемониальными мечами и прилавки, уставленные серебром. На столах стояли предметы повыше, вазы и декоративные подставки, а в стеклянных шкафчиках были выставлены табакерки и ювелирные украшения. Масонские символы, теперь известные Робин, были повсюду: глаза в треугольнике, снопы кукурузы, ульи, гробы и черепа. Задняя стена нарушала монотонность моря серебра, потому что на ней было выставлено множество старинных фартуков-запонов и лент, расшитых золотом. Взгляд Робин задержался на запоне, на котором была вышита рука, держащая окровавленную отрубленную голову.

Страйк тоже украдкой осматривал магазин, но больше интересовался системой безопасности, чем серебряными изделиями. Рядом с входной дверью имелась кнопка сигнализации, которая выглядела так, словно ее установили по меньшей мере десять лет назад. Маленькая камера, которая тоже казалась давно устаревшей, была установлена над слегка покореженной черной дверью позади прилавка.

Когда, наконец, покупка была уложена в черно-серебристый пакет, Рамзи подбежал к входной двери, чтобы открыть ее. Так как Рамзи перестал тараторить, они услышали рождественскую песню, звучащую из динамиков.

Я видел три корабля, приплывших

В День Рождества, в День Рождества…[17]

Покупатель, один глаз которого из-за гипертропии[18] был устремлен в потолок, выходя из магазина, надменно оглядел Страйка и Робин другим глазом. Рамзи по-лакейски склонил голову, когда мужчина проходил мимо. Как только дверь с глухим стуком захлопнулась, Рамзи снял белые перчатки и шагнул к Страйку, чтобы пожать ему руку. Вел он себя не менее взволнованно, чем во время разговора с клиентом.

— Когда вы позвонили сегодня утром, я подумал: «Наконец-то, черт возьми». Это был луч надежды. Луч надежды. Я читал о вас. Не мог и мечтать, я был в полном недоумении, если честно. Возможно, вы то самое чудо, на которое я надеялся.

— Это Робин Эллакотт, мой партнер, — представил Страйк.

— Как поживаете, как поживаете? — поприветствовал Рамзи. Его взгляд скользнул с лица Робин на ее грудь и вернулся обратно, после чего он пожал ей руку. — Прелестно... я имею в виду... что бы вы хотели сделать в первую очередь? Осмотреться или?..

— Да, давайте осмотримся, — сказал Страйк.

— Да, да, Лора, можешь пойти пообедать, — обратился Рамзи к угрюмой продавщице. Она исчезла за дверью за прилавком, вернулась через минуту с пальто и сумочкой и ушла, снова звякнув дверным колокольчиком.

— Ну что ж, — Рамзи широко развел руками, — это, ясное дело, торговый зал, ахахах — я покажу вам хранилище. Сюда.