— А кто-нибудь открывал ящики, чтобы проверить серебро? — спросила Робин.

— Да, конечно, я сама это сделала. Я очень тщательно слежу за безопасностью и не собиралась позволять этим двоим обращаться с ценными предметами без моего присутствия. Я открыла для них хранилище, и как только они внесли ящики внутрь и вернулись наверх, спустилась и сама сняла крышки. Именно тогда я открыла большой ящик и обнаружила, что Макги доставил наши вещи в «Рамзи», так что я поняла, что нет декоративной подставки из Восточной ложи, которая должна быть здесь. Райт поехал забрать его у моего мужа. — На секунду показалось, что Памела вот-вот снова расплачется, но она глубоко вздохнула и сказала: — Потом, если вы можете в это поверить — после всего, что случилось! — Кеннет ворчал, что я купила кое-что из коллекции для магазина Булленов. Сказал, что я нарушила джентльменское соглашение. Абсолютная чушь! Ничего из того, что мы купили, не было масонским, просто несколько предметов из обычного столового серебра. Я думаю, Кеннет верит, что все, к чему прикасался А. Х. Мердок, принадлежит ему самому по божественному праву!

— Значит, он личный поклонник А. Х. Мердока? — спросила Робин.

— О, да. Мердок, знаете ли, писал книги. У Кеннета они все есть. Он принадлежит к какой-то нелепой маленькой ложе в Луишеме — я говорю про Кеннета, а не А. Х. Мердока. Мой отец тоже был масоном, поэтому «Буллен&Ко», пока он был жив, немного торговала масонскими товарами, но папа и близко не был таким глупцом во всем этом, как Кеннет.

— Значит, после того, как вы поместили серебро Мердока в хранилище, все было как обычно? — спросила Робин. — Вы закрылись как всегда и так далее?

Последовала короткая пауза, во время которой, как была уверена Робин, Памела напоминала себе, что ее засняли на камеру.

— Мне пришлось уйти пораньше. У меня ужасные головные боли, — сказала Памела. — Они мучают меня после лазерной операции.

— Вы получили сообщение, не так ли? — небрежно спросила Робин. — Как раз перед тем, как вы ушли?

— Что? — переспросила Памела. — О да...

Внезапно на глаза Памелы снова навернулись слезы.

— Я не хочу об этом говорить. Это не имеет никакого отношения ни к серебру Мердока, ни к Райту. Я попросила Тодда присмотреть за магазином, пока Райт не вернется. Все было в порядке. А потом я пошла домой.

Оставив без ответа вопрос о том, как Райт и Тодд должны были запереть дверь, включить сигнализацию или открыть хранилище, чтобы поместить в него декоративную подставку, Робин сказала:

— Я думаю, у вас есть возможность предоставить нам фрагмент из ваших собственных записей с камеры — как раз с того момента, когда Уильям Райт приезжал сюда в ту пятницу, чтобы забрать декоративную подставку?

— Что ж.. не понимаю, почему бы и нет, — сказала Памела, все еще шмыгая носом, но поворачиваясь к клавиатуре. Кофе и сочувствие, похоже, значительно смягчили ее. — Но, боюсь, вам это не очень поможет. Его видно всего несколько секунд.

Когда найденное видео с камер было отправлено на ее электронную почту, Робин сказала:

— Могу я попросить вас взглянуть на одну фотографию?

Она достала из сумки копию фотографии Руперта Флитвуда и протянула ее.

— Наш клиент хотел бы знать, мог ли это быть Уильям Райт.

Памела приподняла очки для чтения и посмотрела на Руперта в бордовой униформе официанта. Робин поняла, что ей трудно сосредоточиться. Когда Памела покачала головой, ее жесткие, покрытые лаком волосы даже не шелохнулись.

— Нет, определенно нет.

— Вы все были согласны, что Уильям Райт — это Джейсон Ноулз, не так ли? — спросила Робин. — Я имею в виду, все, кто работал в магазине? — О, да, — сказала Памела. — Да, это определенно был Ноулз. Что ж, это имело смысл. Он углядел возможность. Система безопасности в «Рамзи»...

— Камеры выглядят очень старыми, — сказала Робин.

— Старыми? — повторила Памела с растущим презрением. — «Буллен&Ко» заменила эти модели двадцать лет назад, а внешняя не работала все то время, что они владели магазином. Кеннет так и не удосужился ее починить. Подумал, что один ее вид будет отпугивать.

— Верно, — согласилась Робин. Убирая фотографию Флитвуда в сумочку, она сказала:

— Мистер Рамзи упомянул о забавном электронном письме, которое было отправлено из магазина за неделю до ограбления. Человеку по имени Келвин «Оз» Озгуд. В нем говорилось, что он может помочь с некой проблемой.

— Да, его отослал Райт, — тут же ответила Памела. — Ну, это точно была не я, и Кеннет этого не делал. Никто из нас никогда не слышал об этом человеке.

— А как же Джим Тодд? — спросила Робин.

— У него не должно было быть пароля к компьютеру, — сказала Памела. — Я определенно ему не говорила.

— Миссис Буллен-Дрисколл, вы мне очень помогли, — тепло сказала Робин, поднимаясь на ноги. — Я искренне надеюсь, что проблемы с вашими глазами разрешатся.

— Спасибо, — сказала Памела, тоже вставая. — Вы были… очень милой.

Десять минут спустя Робин стояла одна у входа на станцию метро «Чансери-лейн», прижимая мобильный к одному уху и прикрывая другое рукой и широко улыбаясь.

— Эллакотт, — раздался голос Страйка, слышный даже сквозь рев окружающего транспорта, — ты просто чудо, мать твою.

— Мы все разбогатеем еще до того, как умрем.

— Зависит от того, когда мы умрем, — проворчал Том, и в этом наблюдении, каким бы очевидным оно ни было, несомненно, была доля правды.

Джон Оксенхэм

«Дева Серебряного моря»

Поездка Страйка в Ипсвич дала немного дополнительной информации о друге Оглобли, которого Ким узнала как осужденного вора. По словам соседки, которая вышла из своего дома с ирландским сеттером и с которой Страйк завязал разговор, притворившись заядлым собачником, друг Оглобли ранее привлекался к ответственности по Закону о жестоком обращении с животными и ему было запрещено держать домашних животных в течение пяти лет.

— Это отвратительно, — сказала Страйку соседка, хмуро глядя в сторону заросшего палисадника перед домом. — Я думаю, нужно пожизненно запрещать держать домашних животных тем, кто был когдато осужден за жестокое обращение. Что он сделал с той ищейкой… Терпеть не могу людей, которые плохо обращаются с животными. По-моему, с ними нужно поступать так же.

Возвращаясь в тот вечер в Лондон, Страйк размышлял: не связано ли жестокое обращение с животными с делами, из-за которых Оглобля и его коллеги так осторожничают, используя наличные для расчетов. Вернувшись домой, он сделал анонимный звонок в Королевское общество по предотвращению жестокого обращения животными[34], сообщив, что крупное животное или животные, по-видимому, содержатся в закрытом на висячий замок сарае Оглобли, где нет доступа к свежему воздуху и солнечному свету. Он надеялся, что это поможет выяснить что-нибудь интересное.

Выходя из своего кабинета, он заметил, что в аквариуме Пат появилось три обитателя, и остановился, чтобы посмотреть на них. Это оказались вовсе не привычные Страйку золотые рыбки. Одна из рыб, черная, показалась ему настолько уродливой, что он задумался, не больна ли она чем-нибудь: на ее голове был какой-то шишковатый нарост, на теле — бугры, и плавала она как-то неуклюже. К аквариуму была прислонена карточка, на которой рукой Пат было написано: «НЕ КОРМИТЬ, Я УЖЕ ПОКОРМИЛА» — инструкция, которую Страйк с радостью выполнил и ушел, выключив свет.

На следующий день он планировал разыскать Ларри Макги, курьера, доставившего серебро Мёрдока и на данный момент уволенного из «Гибсонс». После завтрака Страйк отправился в аукционный дом, планируя сделать вид, что не знает об уходе Макги, и надеясь вытянуть подробности его увольнения у любого, с кем ему удастся поговорить.