― Взламывать будешь? ― с интересом спросил юноша с бородкой.
― Это не взлом, ― солгал Страйк.
― Можно нам с тобой? ― спросил юноша в футболке клуба «Миллуолл».
― Тоже за Нэнси переживаете? ― сказал Страйк.
― Ага, ― ответил второй из мальчиков южноазиатской внешности, единственный, на ком было пальто, с воспаленными угрями на лице. ― Мы реально переживаем.
― И вы думаете, что мне стоит зайти туда и проверить, все ли с ней в порядке? ― уточнил Страйк, все еще прикидывая, что потом, возможно, придется объяснять адвокату.
Мальчик с угрями рассмеялся.
― Ага, ― сказал он. ― Точно стоит.
Страйк предположил, что их заинтересовали отмычки, или, возможно, им хотелось посмотреть, как пьяная старуха приходит в ярость при виде незнакомца в своей квартире. Он сомневался, что на МагдаленКорт в воскресный февральский вечер нашлось бы много других развлечений.
― Мне нужно, чтобы хотя бы один из вас присмотрел за моей машиной, ― сказал он.
― Тот, кто останется рядом с машиной, получит все двадцать пять фунтов? ― спросил темнокожий юноша.
― Нет, но ему полагается дополнительная пятерка, ― ответил Страйк.
― Ладно, тогда я останусь, ― сказал мальчик.
И Страйк побрел обратно наверх, а два белых мальчика и двое юношей южноазиатской внешности последовали за ним.
― Это Бэгги, ― услышал он, как один говорит другому, указывая на пятно от карри или рвоты, забрызгавшие ступеньки у подножия лестницы, и все захихикали.
Страйк в четвертый раз безуспешно постучал в дверь квартиры Нэнси, после чего вставил ключ в замок и повернул его. Внутренняя цепочка не была накинута, так что ему не пришлось вышибать дверь плечом или что-то ломать.
― Чем это воняет? ― спросил юноша с бородкой, пытаясь пройти вперед, но наткнувшись на руку, которую Страйк резко поднял, преграждая ему путь.
― Оставайтесь здесь, ― твердо сказал детектив. ― Не входите.
В ноздри ударил безошибочный, тошнотворно-сладкий запах разлагающейся плоти. Он уловил жужжание мух.
― Стоять, ― настойчиво сказал он подросткам и двинулся по узкому коридору, чтобы заглянуть в приоткрытую дверь справа, где все еще горела лампа и где невероятно истощенный кот жалобно мяукнул, пробежал мимо него и выскочил на балкон.
Тела Джима Тодда и женщины, в которой Страйк опознал его мать Нэнси, лежали на грязном ковре в зловонных миазмах, усиленных продолжавшей пылать газовой горелкой. Тодд, полностью одетый, получил несколько колотых ран. Его рубашка и пол под ним пропитались почерневшей кровью. Судя по всему, голодный кот обглодал часть его лица. Нэнси, хрупкая женщина небольшого роста в ночной рубашке, была убита единственным ударом ножа в грудь. Черная поперечная склеротическая полоса виднелась в ее потухших, остекленевших глазах, в одном из которых извивалась личинка.
― ОХРЕНЕТЬ!
Страйк обернулся: подростки, разумеется, проигнорировали его приказ оставаться на месте. Мальчик с угрями зажал рот рукой.
― Вон отсюда, ― сказал Страйк. ― Убирайтесь!
Трое юнцов попятились назад, но юноша с бородкой замер, не в силах сдвинуться с места. Страйк грубо схватил его за куртку и вытолкал на балкон, но слишком поздно, чтобы остановить мальчика в футболке клуба «Миллуолл», который уже крикнул вниз приятелю, присматривавшему за машиной Страйка:
― Их, черт возьми, убили!
― Заткнись, ― рявкнул Страйк. ― Это тебе, мать твою, не шутки.
Дверь квартиры №38 открылась, и на пороге появилась женщина с глубокими морщинами, крашеными рыжими волосами и татуировкой на шее в халате и тапочках.
― Что тут происходит? ― сердито спросила она.
― Сейчас, подождите, ― ответил Страйк.
Он повернулся к мальчику с угрями, который выглядел очень бледным и казался менее возбужденным, чем остальные, что, по мнению Страйка, говорило о некоторой зрелости.
― Вызови полицию. Скажи им… ― Я спросила, что тут происходит?
― Минутку, мадам, ― Страйк понизил голос. ― Скажи им, что убиты двое человек, и продиктуй им ад…
― Я не останусь, если приедет полиция, ― заявил мальчик в худи с надписью «WACKEN» и пустился прочь, оттолкнув по пути соседку.
― Эй! ― крикнула она ему вслед. ― Что это за запах? ― Добавила она, подходя ближе.
― Продиктуй полиции адрес, ― продолжил Страйк, обращаясь к мальчику с угрями. ― Потом спустись и подожди их, чтобы проводить сюда. И, мать твою, никому больше об этом не рассказывай, ― добавил он, видя, что двое других мальчиков уже уткнулись в телефоны. ― Нам тут не нужны любопытные зеваки, а вам ― обвинения в воспрепятствовании правосудию.
Угроза, разумеется, была пустой, но она сработала: оба подростка убрали телефоны в карманы.
― Я сказала… ― начала соседка зловещим тоном.
― Произошел несчастный случай, ― заявил Страйк, когда трое подростков направились к лестнице. ― Соответствующие службы уже уведомлены.
― Но…
Страйк вернулся в квартиру №39 и захлопнул дверь прямо перед носом женщины.
Несмотря на то, что он в своей жизни повидал немало трупов, разглядывать разлагающиеся останки ему ничуть не нравилось. Тем не менее, он поднял лацкан пальто, прикрыв лицо от смрада тления, и вернулся в гостиную, намереваясь максимально использовать те десятьпятнадцать минут, что оставались до приезда полиции.
Еще один взгляд на тела подтвердил его предположение о том, что они были мертвы уже несколько дней, хотя разложение, несомненно, ускорилось из-за газовой горелки. Тодд, как заметил Страйк, получил травму головы, помимо нескольких ножевых ранений в живот и шею.
Страйк оглядел маленькую, почти пустую комнату. Видавшие виды обои под покраску отклеились. Телевизору было не меньше десяти лет. На полу лежало массивное граненое пресс-папье из хрусталя, покрытое засохшей кровью с одним седым волосом. Больше никаких признаков борьбы не было.
Страйк пошел проверить остальную часть небольшой квартиры. Ванная была не слишком чистой, но следов крови там не обнаружилось. Спальня Нэнси оказалась захламленной, неухоженной и источала неприятный запах. Следующая комната была забита всяким барахлом, но смятое одеяло на односпальной кровати указывало на то, что здесь спал Тодд. Из-под подушки выглядывал уголок книги, которую Страйк приподнял, чтобы прочесть название: «Как я заработал больше 1.000.000$, играя в покер» Дойла Брансона по прозвищу «Долли из Техаса».
Приближающийся звук сирены становился все громче. Снаружи слышались голоса: все больше соседей выходили из своих квартир, собираясь, как падальные мухи. Прикрыв нос лацканом пальто, Страйк вышел из квартиры как раз в тот момент, когда в темный двор въехала машина с мигающими синими маячками.
Часть восьмая
В течение нескольких месяцев он искал жилу, которая проходила под водой, и по мере того, как он ее обнаруживал, она становилась все богаче и богаче. Он верил, что это приведет его к материнской жиле…
Джон Оксенхэм, «Дева серебряного моря»
Глава 93
Твоя очередь была высказаться,
и ты высказал свою правду:
Вот моя рука, и ты следуешь моему примеру.
Несмотря на то, что я многое признал,
первый факт остается в силе―
Ты действительно презираешь меня…
Роберт Браунинг
«Извинения епископа Блаугрэма»
В своей профессиональной жизни Страйк чаще выступал в роли следователя, чем допрашиваемого, но в последние годы полиция устраивала ему неудобные допросы чаще, чем хотелось бы. Следует признать, что бывали и случаи, когда Страйк оказывался там в качестве жертвы ― в прошлом году в них с Робин стреляли, а за год до этого в их офис было отправлено взрывное устройство, ― это был уже третий раз, когда Страйк обнаруживал труп в Лондоне, и это без учета двух случаев, когда труп находила Робин. Смотря непредвзято, он понимал раздражение полицейских, склонных расценивать эти находки как закономерные, а не случайные.
