Он переключился между вызовами.

— Привет, ― прозвучал печальный голос его знакомого из полиции, Джорджа Лейборна. ― Ты был прав.

— Вы нашли его? ― удивленно переспросил Страйк. ― Уже?

— Да.

— Быстро вы.

— Есть общее мнение, что твоими советами не стоит пренебрегать, особенно после случая с Ноулзом. Семья будет уведомлена сегодня утром. — Хорошо, спасибо, что дал мне знать.

— Не хочешь поделиться чем-нибудь еще, раз уж мы об этом заговорили?

— Пока нет, ― ответил Страйк.

— Что ты задумал? ― спросил Лейборн, и Страйк был вынужден признать, что в его голосе звучала вполне обоснованная подозрительность.

— Тебе лучше не знать, ― ответил Страйк.

Отключившись, он перезвонил Робин.

— Это был Лейборн, ― сказал он без предисловий. ― Они нашли тело Сэмпла.

— О Боже.

— Да, ― ответил Страйк, ― но так лучше. Проще, чем так и не узнать. Слушай, ты не могла бы убедить Рамзи не болтать о том, что его серебро было найдено, пока я не улажу остальные дела? Объясни ему, что это в его интересах, иначе это может выглядеть так, будто он пытался привлечь к себе внимание, пряча серебро в своем магазине.

— Хорошо, ― ответила Робин. ― Но, пожалуйста, будь осторожен.

— Очень ценный совет от женщины, которая однажды бросилась на рельсы перед приближающимся поездом, ― сказал Страйк. ― Хорошо, я буду осторожен. Это Барклай, ― добавил он, когда его телефон снова запищал. ― Я буду держать тебя в курсе. ― Он снова завершил вызов и ответил на звонок Барклая.

— Мы на месте, ― известил выходец из Глазго, ― но он только что уехал на фургоне в большой компании других парней. Уордл поехал за ними. Я все еще наблюдаю за домом.

— Ладно, ― сказал Страйк, ― я подъеду поближе. Он заплатил за овсяное печенье и кофе, посетил туалет кафе, потом вернулся к своей машине и направился в сторону Айронбриджа.

На лицевой стороне драгоценности изображены первые три обладателя этой степени, двое из которых опускают третьего в подземное хранилище.

Альберт Пайк

«Мораль и Догма Древнего и Принятого Шотландского Устава Масонства»

Ночь уже наступила к тому моменту, когда Страйк решил, что он мог без опаски въехать в маленький городок, который при дневном свете казался таким причудливо красивым. Теперь у него был совершенно иной облик, а, может, широкий черный Северн и огромный арочный мост приобрели зловещий вид, потому что Страйк кое-что узнал о живущем здесь человеке. Когда слева от Страйка возникла река с мостом, а справа — дома, будто сползающие вниз по крутому склону, в детективе проснулось почти первобытное недоверие к ущельям и расщелинам, чувство, что его загнали в ловушку. Он вспомнил о казавшейся бездонной пропасти аль-Хота, о сброшенных туда мертвецах и рассказах о том, что таится в ее глубинах.

Впереди весело мерцали огни отеля «Лебедь», где они с Робин поссорились. На крутом повороте он повернул направо, на Нью-Роуд, по которой они поднимались пешком, потом проехал мимо синей таблички в память о Билли Райте и освещенного окна в грязно-оранжевом коттедже Дилис, прежде чем припарковался в нескольких домах от старого семейного гнезда Тайлера Пауэлла.

Когда он выбрался из «БМВ», из темноты вышла высокая фигура.

— Как обстановка? — спросил Страйк.

— Только что получил сообщение от Уордла. Они все еще в пабе в Хорсхэй, — сказал Барклай. — В пятнадцати минутах езды отсюда. Если только внутри нет кого-то, кому и без света хорошо, дом пуст.

— Сколько человек с ним уехало?

— Спереди было двое, но, скорее всего, еще кто-то сидел сзади в фургоне.

— Ты звонил в дверь?

— Да. Никто не открыл.

— Хорошо, — Страйк нащупал в карманах пальто отмычки, наручники и тяжелую рыбацкую дубинку, — я иду внутрь. Если увидишь, что он или фургон возвращаются, звони.

— А если услышу, как ты орешь «помогите»?

— Игнорируй, само собой.

Страйк двинулся вверх по улице. Ночь была по-зимнему холодной, луна — убывающий полумесяц в форме серпа — висела над деревьями на противоположном берегу Северна. В старом доме Пауэллов не горело ни одного огонька, хотя табличка «Продается» исчезла: видимо, Айвор наконец получил предложение, которое удовлетворило его алчные ожидания.

Страйк повернул направо и пошел по тропинке к задней двери дома Иэна Гриффитса. Достав связку отмычек, он принялся за работу, надеясь, что изнутри не накинута цепочка или не задвинут засов.

Спустя пару минут замок поддался, и дверь открылась со слабым скрипом. Страйк переступил через порог в кромешную тьму коридора, аккуратно прикрыв за собой дверь.

В его ноздри ударил затхлый, неприятный запах, которого не было в прошлый раз, когда он был здесь, хотя, возможно, раньше его перебивали ароматические палочки, слабое благоухание которых он еще улавливал. Двигаясь осторожно и бесшумно, он вошел в гостиную, задернул шторы на окне и лишь потом включил фонарик на телефоне. Луч почти сразу выхватил маленькую фигурку «Писающего мальчика». Он медленно оглядел комнату при свете фонарика. Как и прежде, повсюду были выставлены безвкусные сувениры. Луч осветил плакат с Иисусом, курящим косяк, заставил блеснуть тайского слона и переместился к множеству фотографий Хлои, демонстрирующих, каким хорошим отцом был Иэн Гриффитс, как он гордился своей дочерью, сейчас путешествующей за границей со своим привлекательным бойфрендом. А вот и снимок миловидной женщины в красном ожерелье из бисера, обнимающей юную Хлою. Страйк задумался, жива ли она еще. Для Гриффитса это рубиновое ожерелье было чем-то вроде оранжевых комбинезонов людей, казненных ИГИЛ.

Как раз в тот момент, когда Страйк уже собрался выйти из комнаты, он услышал отдаленный звон мобильного.

Мгновенно выключив фонарик, он застыл, прислушиваясь.

Над головой что-то лязгнуло, от чего закачалась люстра. Прямо над ним в комнате кто-то был.

Он бесшумно переместился, прижавшись к стене у двери в гостиную, и мужской голос зазвучал отчетливее.

— Это я, Джонси. А кто же еще? Ты же сам мне позвонил, болван… ты что, в стельку?

Кто-то спускался по лестнице — судя по звуку, кто-то крупный и тяжелый. В коридоре зажегся свет. Страйк сунул телефон в левый карман пальто, а из правого достал рыбацкую дубинку Теда.

— Ага, давай... ха-ха-ха... нет, я дремал... что?.. Вчера нажрался, вот и... ну, ясно... присматриваю за ней, что же еще? Ладно, да, я ее подготовлю... ха-ха-ха... пока.

Страйк услышал шаги, легкий шорох, а затем глухой удар. Звук был очень похож на тот, который, по словам Гриффитса, произвела Дилис, когда вышла из комнаты, задев столик в коридоре.

— Тебе нужно помыться, — услышал он слова мужчины. — Микки хочет разок, они возвращаются.

— Я не могу дотянуться туда, — жалобно прозвучал девичий голос. — Он снова меня связал.

— Мне нужно что-то взамен, если из-за тебя мне придется спуститься, — сказал мужчина. — Отсосешь или можешь оставаться грязной.

Страйк как можно тише вышел в коридор, сжимая в руке дубинку. Никого не было видно. Он завернул за второй угол.

Прямо перед ним слева от лестницы и спиной к детективу стоял мужчина такого же телосложения, как и сам Страйк, с толстой шеей и короткими темными волосами. Казалось, он собирался спуститься в открытый люк, рядом с которым лежал скомканный коврик.

Уинн Джонс то ли что-то услышал, то ли почувствовал присутствие Страйка. Он повернул голову, но было слишком поздно: на его голову уже опустилась рыбацкая дубинка.

…не раз какой-нибудь мужчина,

Ища добычу в свои руки,

Хватал малютку — златовласую рабыню…