— Прости… прости, но это же правда смешно. «Эскалибур — аренда контейнеров».

На лице Мартина невольно мелькнула улыбка, но он произнес:

— Он конченый придурок. Они с Кармен раньше вместе играли в «Подземелья и драконы» и прочую подобную хрень. Я был у него дома с Кармен, он как-то устраивал вечеринку — показывал ей, что у нее могло бы быть, если бы они не расстались. Широкоэкранный телик и домашний спортзал. И на все свои вещи он налепил свой логотип! Даже на подушки… Он сдает контейнеры и воображает себя… а кто владел Эскалибуром?

— Король Артур, — Робин все еще боролась с желанием рассмеяться.

— Да, точно, — Мартин осушил вторую кружку вина. — Выпендривался перед ней своими бицепсами. Мечами на футболках и на своих долбаных гирях. Вот же кретин.

— Похоже, он действительно идиот, — сказала Робин.

— Так и есть, — Мартин, по-видимому, нашел в этом утверждении какое-то утешение. — Да.

Но Робин понимала, почему, какими бы нелепыми ни были поступки этого человека, они провоцировали проявление комплексов ее брата. У Мартина не было ни сбережений, ни собственного жилья, и он никогда не задерживался ни на одной работе, не мог сосредоточиться на чем-то, что требовало длительных усилий.

— Марти, — мягко сказала Робин, — ты уверен, что не накручиваешь себя?

— Тогда почему она меня выгнала? — спросил Мартин с характерной для него нелогичностью.

— Может, потому, что ты вышвырнул в окно подарок для сына и обвинил ее в том, что она спит с владельцем проката контейнеров, который воображает себя Королем Артуром, — предположила Робин, и брат неохотно фыркнул.

Странно было сидеть здесь с Мартином и понимать, что он решил прийти именно к ней, а не к кому-то другому из членов семьи. Возможно, он просто рванул к самой дальней свободной кровати, которую, как он надеялся, сможет занять, но Робин не могла отделаться от не слишком приятного подозрения, что он видит в ней более родственную душу, чем когда-либо раньше. Ведь она занималась странной, временами опасной работой, которую не одобряла их мать, за спиной у нее был неудачный брак, а покупка дома откладывалась, в отличие от счастливого женатого отца двоих детей Стивена или выпускника Джонатана с его новой «правильной» работой в бренд-менеджменте. Но затем Робин вспомнила, как, изрядно выпив, Мартин замахнулся на ее бывшего мужа в день их свадьбы, и снова рассмеялась.

— Вспомнила, как ты чуть не ударил Мэтью.

— А, — Мартин на этот раз по-настоящему улыбнулся. — Он тот еще чертов засранец.

— Это точно, — согласилась Робин. — Но не такой засранец, как тот тип, из-за которого ты переживаешь. Послушай… Думаю, тебе стоит позвонить Кармен и извиниться.

— Да я ни за что…

— Мне правда кажется, что она ни в чем не виновата, Мартин.

Робин слишком хорошо знала своего брата, чтобы давить на него. Он был неисправимо упрямым и поступал правильно либо по своей воле, либо никогда. Она поднялась с дивана.

— Приготовлю нам что-нибудь поесть.

Она только открыла холодильник, оценивая его скудное содержимое, как внезапная мысль заставила ее вернуться в гостиную.

— Марти, ты сказал, что этот мужчина из «Эскалибура» нанес логотип на свои гири?

— Да, он лепит его на все подряд, — ответил Мартин.

— Разве можно делать гири со своим логотипом?

— Если ты из тех придурков, которым такое нравится. А что?

— Да так ничего, — сказала Робин и вернулась на кухню.

И так уж было суждено, что однажды, терпеливо терзая огромный кусок скалы, пока он не оторвался от своего векового ложа, почувствовал, как камень задрожал под его рукой, и, навалившись на него всем своим весом, он исчез в пространстве за его пределами.

Джон Оксенхэм

«Дева серебряного моря»

На следующее утро Робин уехала в офис агентства, когда Мартин еще спал на диване-кровати. Ей хотелось кое-что сказать Страйку при личной встрече, поэтому она заставила себя поехать в центр, постоянно поглядывая в зеркало заднего вида и во время короткой прогулки по Денмарк-стрит чувствуя себя неуверенной и беззащитной.

Она зашла в офис примерно в девять часов утра. Пат уже сидела за своим столом. А Уордл разговаривал со Страйком во внутреннем кабинете.

— У нас разве не три рыбки было? ― вешая пальто, спросила Робин у Пат, потому что большая черная рыбка и золотая рыбка поменьше, похоже, потеряли своего соседа.

— Траволта умер, ― проворчала Пат. ― Он говорит, что нашел его плавающим на поверхности, когда вернулся утром.

— Траволта?

— Да, у нас были Корморан, Робин и Траволта. Твоя единственная, с кем не возникло никаких проблем. Что логично, ― мрачно добавила Пат. Страйк вышел из кабинета небритый и измотанный.

— Доброе утро, ― приветствовал он Робин. ― Вчера вечером ты пропустила настоящий цирк с конями. Я как раз рассказывал Уордлу...

Она последовала за ним во внутренний кабинет, где, прислонившись к стене, стоял Уордл со скрещенными на груди руками.

— Мы перехватили Оглоблю с сыном и двух его приятелей, когда они направлялись к входной двери дома номер пятнадцать на Карнавалстрит, ― пояснил Страйк. ― Они пришли к выводу, что мы сообщники убийцы собаки, и вытащили ножи. Короче говоря, Шаха ранили ножом в ногу.

Робин ахнула. Речь, которую она готовила для Страйка, вылетела у нее из головы.

— С ним все в порядке?

— Типа того. Сегодня утром его выписали из больницы, но рана глубокая. Барклай задержал Оглоблю, а я уложил его самого сильного напарника, но третий парень сбежал. Однако нам удалось убедить сына Оглобли остаться на месте, бедный маленький ублюдок. Ты, получается, не врала, что у него искалечена половина лица.

— Ну да, ― сказала Робин, – думаю, у него на всю жизнь останется шрам и не один. Где он сейчас?

— Со своими двоюродными дедушкой и бабушкой, ― ответил Страйк. ― Если повезет, Оглобля получит большой срок, и у мальчика появится шанс вернуться к нормальной жизни. Как бы то ни было, нам пришлось дать показания в полиции, и нам чертовски повезло, что у нас было достаточно фотографий, подтверждающих, что мы следили за Оглоблей в течение нескольких месяцев, иначе, я думаю, нас бы обвинили в нападении, что, как мы знаем, весьма обрадовало бы полицию. И нас стало меньше на одного человека, возможно, навсегда.

— Что ты имеешь в виду? ― спросила Робин.

— Я думаю, есть вероятность, что Шах уйдет к Наваби.

— Что? ― в ужасе переспросила Робин. ― Дэв не уйдет!

— Я бы не стал на это ставить. Вчера вечером мы с ним поссорились, пока ждали, когда Оглобля сделает свой ход. Он буквально процитировал Ким. Нам не следовало браться за дело о серебряном хранилище, мы тянули деньги из Десимы, «вступив в сговор с целью сокрытия ее ребенка», разъезжали по стране за ее счет и так далее. Я думаю, старые приятели из полиции твердят ему, что он работает на совершенно неподходящего человека. Он также думает, что я сексуально домогался Ким.

— Что?..

— Она, должно быть, сказала ему так, ― устало произнес Страйк. ― Похоже, они с Наваби очень хотят поиметь меня. Они уже пытались переманить кого-нибудь из вас?

— Нет, ― сказал Робин. ― Наверное, мне стоит обидеться.

— Я поговорю с Шахом о чертовой Кокран, ― нахмурился Уордл. ― Я расскажу ему, кто она такая. Я уже говорил, она доставляла неприятности везде, где работала. Чертова заноза.

— Это очень помогло бы, спасибо, ― Страйк потирал глаза, которые щипало от усталости. ― И когда будешь говорить с ним, можешь передать Шаху, что дело о серебряном хранилище продолжается, и я плачу за него из своего кармана.

— Что? ― спросила Робин, у которой от этой новости заметно поднялось настроение.