— Ты бы предпочла, чтобы убийце Софии все сошло с рук, так? —  тихо спросила Робин, — ты бы предпочла, чтобы этот человек остался на свободе и убивал других девушек? Или ты действительно думаешь, что София получила по заслугам за свою глупость и пристрастие к рубиновым ожерельям?

— Нет! — взвизгнула Гретхен, — она мне нравилась! Она была забавной и милой…

— Тогда расскажи мне все, что знаешь об этом человеке, — твердо сказала Робин.

— Она не рассказывала мне ничего, только что у него была работа и жена.

— А как его зовут? — спросила Робин.

— Это его ненастоящее имя, — презрительно сказал Макс, — Он не стал бы использовать настоящее.

Но Гретхен, у которой с подбородка капали сопли вперемешку со слезами, прошептала:

— Озгуд. Келвин Озгуд, но она называла его Оз.

Макс глубоко вздохнул, обнял свою девушку за плечи и сказал:

— Und jetzt rufen wir einen Anwalt an[70].

— Да, — сказала Робин, закрывая блокнот. — Я думаю, позвонить адвокату — хорошая идея.

Как только буря мраком

Окутала холмы,

Заметил я, что в небе

Уже не только мы.[71]

А. Э. Хаусман XLII, «Веселый вожатый.

Шропширский парень»

— Ну, ты преуспела, мне крыть нечем, — Страйк сказал Робин на следующий день в офисе в одиннадцать утра. Они собирались пообедать с Десимой Маллинс в ресторане «Кво Вадис» на Дин-стрит, и Страйк предложил перед встречей с клиентом быстро обсудить их дела. Не потому, что ему было чем поделиться и были вопросы, которые они еще не успели обговорить по смс, почте или телефону, а потому, что он продолжал использовать любой повод для разговора наедине со своей напарницей.

День снова выдался холодным, небо затянула серая дымка. Робин надела темно-зеленое вязаное платье и черные сапоги, подходящие как для прохладной погоды, так и для посещения ресторана, который выбрала их клиентка. Страйк, облаченный в свой единственный костюм, который на данный момент был ему впору после более чем года нерегулярных диет, удержался от комплимента Робин. Все это могло подождать до приезда в отель в Озерном крае, а пока, решил он, лучше не выходить за рамки профессионального общения.

— Как думаешь, каковы шансы, что Оз и Медина вынесли что-то из квартиры Райта?

— Они становятся все выше и выше, — ответила Робин, стараясь говорить бодро.

Триумф, охвативший ее после беседы с Гретхен и Максом, к утру сменился тревогой. Вновь они со Страйком располагали информацией, которую следовало передать полиции. Страйк сказал, что свяжется с Уордлом, и Робин снова оставалось лишь надеяться, что ее парень не узнает, откуда взялись эти сведения. Но у нее было ощущение, что рано или поздно Мёрфи поймет, что именно они на самом деле расследуют.

— Но у нас все еще нет полной картины, — заметила Робин. — Если это Оз обчистил квартиру Райта, зачем вообще было впутывать сюда Медину? Почему бы не вынести все самому? И для чего делать это в два захода, зачем ему понадобилось возвращаться туда после смерти Райта?

— У меня есть мысль на этот счет, — ответил Страйк. — И если я прав, то все потому, что Оз облажался.

— Каким образом?

— Думаю, Медина должна была забрать из комнаты все, что могло привести к установлению личности Райта, но там оказались вещи, которые она просто не смогла поднять. Тогда Оз вернулся за ними, но не смог их удержать и уронил на лестнице. Райт купил гири уже после того, как переехал, помнишь? И если Оз не заходил к нему перед убийством, он мог и не знать о них.

— Но что бы произошло, если бы гири остались? — спросила Робин. — ДНК Райта есть у полиции, и гири никак не помогут в его опознании.

— Вот на этом моя версия заходит в тупик. Не знаю, почему так важно было забрать гири, но трудно придумать другой предмет, который довольно хрупкая женщина не смогла бы унести, а Оз с трудом поднял. Думаю, он вообще не должен был появляться в комнате Райта, но пришлось — и, к несчастью для него, Мэнди не спала в пять утра.

— Я все равно не понимаю, зачем ему понадобилась София Медина, — сказала Робин. — Она была обузой, проболталась о нем своей соседке. Да и как приманка — вряд ли она та самая девушка, которая, по рассказам Райта, должна была переехать к нему.

— Почему нет?

— Потому что по срокам не сходится, — ответила Робин. — Гретхен говорит, София знала Оза всего около месяца. Она могла быть наивной, но я не верю, что она позволила бы втянуть себя в отношения со вторым мужчиной, когда ей нужен был сам Оз или его рубины с гламурной жизнью. К тому же, Райт должен был быть еще большим простаком, если согласился, чтобы девушка переехала к нему почти сразу после знакомства, зная, что за ним охотятся.

— Он был бы не первым мужчиной, который предпочел не смотреть в зубы слишком привлекательному дареному коню, — сказал Страйк, с болью в душе вспомнив обнаженную Бижу Уоткинс, — но да, ты права, временные рамки, похоже, не сходятся. Впрочем, если полиция начнет копать под Оза и Медину, возможно, нам удастся собрать какие-то крохи.

— Я все еще пытаюсь найти информацию о пропавшей девушке, которая переписывалась с Озом в соцсетях, — сказала Робин. — Сапфир Нигл. Я нашла ее аккаунт в Инстаграме и вычислила подругу, которая может быть нам полезна. Если бы только я узнала, в какую школу она ходит, то я смогла бы попытаться поговорить с ее подругой.

— Нам пригодится любая информация, которую тебе удастся раздобыть, — Страйк переключил свое внимание на скопление заметок о Райте и лавке «Рамзи», сгруппированных внизу доски, — потому что будь я проклят, если понимаю, как все это увязать вместе и что из этого лишнее. Нам еще нужно найти способ сократить число всех этих Хусейнов Мохамедов, потому что у нас не хватит людей стучаться в более чем сотню дверей наугад. Кстати, Мидж говорит, что Джим Тодд сделал еще два звонка из телефонных будок и снова катался по Кольцевой линии без всякой цели.

— Меня все еще интересует то сообщение, которое Памела Буллен получила в день ограбления и после которого выбежала из магазина, не заперев его.

— Да, — Страйк почесал подбородок, — но полиция наверняка проверила это и удовлетворилась ее объяснениями.

— И все же…

— Согласен, я тоже хочу прояснить этот момент, но она уже солгала тебе, и вряд ли признается сейчас. Я навел справки о Джоне Оклере, коллекционере серебра, который был в лавке, когда нашли тело, но поговорить с ним в ближайшее время не получится, потому что…

— …он в Монако, — закончила за него Робин. — Знаю, видела в сети. У него красивая яхта.

Страйк сделал глоток чая, отвернулся от доски и посмотрел на Робин.

— Хочешь, кратко обсудим, что нового узнали о наших четырех текущих кандидатах на роль «Уильяма Райта»?

— Давай, — сказала Робин.

— Начнем с последнего, — Страйк указал на фотографию Дика де Лиона с его рельефным торсом и искусственным загаром, — настоящее имя его мне пока выяснить не удалось, но я разузнал о лорде Оливере Брэнфуте. По словам Фёргуса Робертсона, слухи о Брэнфуте уже много лет ходят в журналистских кругах.

— Какие именно слухи?

— В таблоидах поговаривают, что Брэнфут играет за обе команды. Робертсон рассказал мне, что Брэнфут ушел с поста члена парламента изза некоего инцидента с участием молодого стажера. Похоже, тому выплатили солидную компенсацию, потому что он отказался общаться с прессой и с тех пор держит язык за зубами. Брэнфут объяснил отставку болезнью жены, а после этого сосредоточился на аналитической работе и благотворительных проектах. Особенно его интересуют оказавшиеся в беде молодые люди, программы для несовершеннолетних правонарушителей и тому подобное. Робертсон считает, что альтруизм тут, возможно, ни при чем, — продолжил Страйк. — Я не рассказал Робертсону, почему нас интересует Брэнфут, но журналист не дурак и заметил, что тот в последнее время проявляет необычный интерес к частному сыскному бизнесу. Я попросил его держать ухо востро и пообещал слить ему инсайдерскую информацию, когда мы что-нибудь узнаем. Если — маловероятно, но допустим — Брэнфут как-то связан с трупом, и если — это еще более невероятно — верить зашифрованной записке, то тело действительно принадлежит Дику де Лиону, и у нас может быть мотив. Де Лион шантажировал Брэнфута или отказался взять деньги, как это сделал стажер, тогда Брэнфут решил его убрать. Но сказать, что у нас нет никаких доказательств этой версии, — это еще мягко выразиться.