— Я этого не говорю, но...

— ...тогда ты признаешь, что Труман мог легко поддаться влиянию Брэнфута, продвигавшего идею о том, что кто-то пытается подставить масонов, и в этом случае дело Ноулза было бы для Трумана манной небесной. Его карьера под угрозой из-за его ошибки, но он по-прежнему каждый месяц ходит в Фримасонс-холл, что должно кое-что сказать тебе о его жизненных приоритетах!

Мы сами сейчас слепили историю о Брэнфуте, но у нас нет единого доказательства ее правдивости, — горячо возразила Робин, — зашифрованная записка и друг Брэнфута, делающий покупки в лавке Рамзи, Брэнфут с его критикой частных детективов, и Дик де Лион — все это может быть совершенно не связано!

— Это говорит человек, который уговаривал меня навести справки об одной бельгийке, чье имя всего лишь отдаленно напоминает Риту Линду, — сказал Страйк и тут же пожалел об этом, потому что Робин залилась краской.

— Я с самого начала говорила, что она может и не иметь отношения к делу, и, к твоему сведению, она была шведкой, а не бельгийкой...

— Я имею в виду...

— Спасибо, но хоть я и слабое звено, я понимаю, что ты имеешь в виду. И если обсуждаем то, что мы упускаем: тебе не приходило в голову, что оба раза мне угрожали, когда я пыталась поговорить о Руперте Флитвуде?

— Оба раза, когда тебе угрожали, это происходило в местах, где к тебе было легко подобраться незамеченным, — сказал Страйк, — откуда люди, которые тебя преследовали, могли узнать, с кем ты собиралась поговорить? Ты только что сказала мне, что парень в маске гориллы следил за тобой от твоей квартиры!

— Ладно, — Робин перешла в наступление, — объясни вот что:

зачем порнозвезде идти работать в магазин масонского серебра?

— Подстава, — сказал Страйк.

— Подстава? Чья?

— Что, если то, что должно было случиться с Ноулзом, на самом деле случилось с де Лионом? Что, если он думал, что поможет похитить кучу серебра? То, что Брэнфут — кусок дерьма, не значит, что де Лион был ангелом. Мы ничего о нем не знаем, он сам может быть мошенником. Что, если Оз и Медина заманили де Лиона к магазин «Рамзи», сказав ему, что он сможет заработать на этом сотню тысяч? Тогда похищение серебра Мердока имеет смысл — оно было обставлено так, чтобы все выглядело как кража со взломом и случайное убийство, хотя на самом деле это было убийство и случайное ограбление.

— И где серебро сейчас?

— Откуда мне, черт возьми, знать где! Закопано в лесу. В какомнибудь тайнике. Брэнфут богатей, ему оно не нужно.

— Я не могу не заметить, — произнесла Робин стальным тоном, — что твое отношение к полиции и к десантным войскам несколько отличается.

— Что? — удивился Страйк.

Масон Найл Сэмпл никак не мог быть причастен к краже масонского серебра, потому что он лучший из лучших, бегло говорит поарабски и ориентируется по звездам, в то время как масон Малкольм Труман...

— Труман и Брэнфут состоят в одной гребаной ложе! Почему Брэнфут охотится за нами? Откуда такой внезапный интерес к частному детективному бизнесу?

— Может быть, его жена установила за ним слежку, и он узнал об этом! Может быть, газеты вынюхивают что-то о нем из-за всех этих слухов о его сексуальной жизни!

— В начале этого дела ты сказала мне, что не имеет значение, если Мёрфи...

— Дело не в Райане! — сказала Робин, ее гнев подпитывался осознанием того, что она по крайней мере частично солгала, — что скажут наши знакомые в полиции, если мы начнем пытаться дискредитировать полицейских?

— Трумана уже отстранили от работы надолго, и они, наверное, были бы рады получить повод уволить его, черт возьми! Если ты думаешь, что Уордл, Лейборн и Эквензи перестанут с нами разговаривать из-за того, что мы помогли полиции избавиться от настоящего преступника, то ты о них еще более низкого мнения, чем я!

— Твое отношение, вот о чем я говорю. Ты готов поверить в самое худшее, что говорят о полиции, в то время как...

— В армии полно подонков, уж я должен знать, потому что я сам там служил, черт возьми...

— Ты сказал, что собираешься «нанести серьезный удар» по Брэнфуту. Думаешь, он будет держать язык за зубами, если ты начнешь намекать?..

— Мёрфи, случайно, не знает, что у нас есть фотографии тела? — спросил Страйк. — Он в ярости от этого, так ведь?

Робин почувствовала, как кровь снова прилила к ее лицу.

— Это не то...

— О, разве не то?

Возмущенная, Робин вскочила на ноги.

— Мне пора возвращаться. Я устала, и мне нужно время, чтобы подготовиться к слежке за Фиолой Фэй.

— Ты не подождешь свою еду?

— Я не голодна, — отрезала Робин, доставая из кармана ключи от машины, вид которых заставил Страйка сказать:

— Я покупаю новый, мать его, «лендровер».

— Что?

— Что тут непонятного? Нам нужен новый «лендровер». Ты не можешь продолжать арендовать машины, бизнес не может…

— Я найду что-нибудь другое, я просто пока не нашла ничего, что бы мне подходило...

— Вот почему...

— Я не могу одалживать у тебя такую сумму, — сказала Робин.

— Тогда не надо, — сказал Страйк. — «Лендровер» будет принадлежать компании, но ты будешь на нем ездить, так что найди чтото подходящее и пришли мне варианты.

— Прекрасно, — ледяным голосом ответила Робин.

Она повернулась и пошла прочь, но, прежде чем Страйк успел осознать, что только что произошло, Робин снова повернулась и направилась к столу.

— Я забыла, — сказала она, что было еще большей ложью, чем утверждение, что она не голодна. — Есть еще кое-что.

— Что?

— Дэв сказал мне, что Бижу Уоткинс звонила в офис. Чего она хотела?

На долю секунды Страйк выглядел таким же ошеломленным, как она и ожидала. Затем он сказал:

— Ей нужен был совет.

— Неужели? — спросила Робин, глядя на него сверху вниз, — совет по поводу чего?..

— Она думает, что Хонболд водит ее за нос, — на ходу выдумал Страйк.

— Это правда?

— Да. Я посоветовал ей обратиться к кому-нибудь другому. Сказал, что мне не нужна эта работа.

— Значит, я могу сказать Дэву, что в прессе больше не будет грязных статей о твоей личной жизни?

— Я сам ему скажу, — сказал Страйк.

— Отлично, — ответила Робин, — потому что мы не хотим терять Дэва. Увидимся в офисе.

Она пошла прочь и на этот раз не обернулась. Барменша вернулась с двумя большими тарелками еды.

— О, — сказала она, глядя, как Робин удаляется по улице, — вы?..

— Я съем и то, и другое, — проворчал Страйк, отодвигая блокнот в сторону.

Там, без сомнения, было серебро, и множество тонких жил, на которые они натыкались, манили их к себе в надежде обнаружить мощные залежи, о существовании которых они только догадывались.

Джон Оксенхэм

«Дева Серебряного моря»

Утомленный собой, устав вопрошать,

Кто я и кем я должен стать,

Стою на носу корабля, что мчится вперед,

Вперед, сквозь звездную гладь.

Мэтью Арнольд

«Самостоятельность»

Вот, значит, как, подумала Робин: Страйк солгал, глядя ей прямо в глаза. Тот, кто отчитал ее за то, что она сразу не сообщила ему о мелком происшествии (в порыве нынешней обиды Робин решила приуменьшить опасность встречи с преследователем в маске гориллы, размахивающим кинжалом), намеренно скрывал от нее новый риск для агентства, связанный со скандалом и привлечением внимания прессы (и ей было проще свалить всю свою злость и обиду на это, чем разбираться с тяжелым комом в животе, который становился все ощутимее каждый раз, когда она думала о том, что Страйк возможно стал отцом).