Когда они с Барклаем рано утром на следующий день ехали на Уайклифф-роуд на его машине, Робин столкнулась с еще одним поводом для досады: жжением в правом глазу, который постоянно слезился. Накануне вечером она нарезала на своей кухне большое количество острого перца чили и, очевидно, недостаточно тщательно вымыла руки после этого, потому что, коснувшись века, вызвала воспаление слезных протоков. Перец был необходим для реализации ее идеи, о которой она не собиралась рассказывать Мёрфи. Во-первых, потому что он все еще не знал ни о человеке в «Харродсе», ни о том типе с масонским кинжалом, а во-вторых, потому что в Великобритании запрещено носить с собой или использовать перцовый баллончик. Тем не менее, сегодня утром Робин чувствовала себя немного спокойнее, зная, что в ее сумочке лежит прозрачный пластиковый распылитель с мощной смесью чили, кайенского перца, чеснока и уксуса. О правовых последствиях она собиралась подумать потом, если придется его применить. В интернете этот спрей рекомендовали как средство борьбы с садовыми вредителями, но ее позиция в случае заявления, что она носит его в сумочке ради трех комнатных растений в горшках, оставленных дома, была бы шаткой. Как бы там ни было, Робин сделает все от нее зависящее, чтобы больше ни один мужчина не схватил ее сзади за шею без последствий, и никто к ней близко не подошел и не размахивал перед ее лицом кинжалом, пусть и тупым.
Барклай припарковался неподалеку от дома с двухуровневыми квартирами, где Фиола Фэй, чьи счета за коммунальные услуги были адресованы Фионе Фриман, жила вместе со своим бойфрендом ― весьма крупным, мускулистым и полностью лысым порно-режиссером по имени Крейг Уитон, на номерном знаке которого была надпись «GYM[87]». Фиона использовала социальные сети только для продвижения новых фильмов со своим участием или своего аккаунта на «Онлифанс». В ее последнем посте была реклама мастурбатора, повторяющего форму ее гениталий, с подписью «Проникни внутрь своей любимой звезды!» До сих пор наблюдение агентства не зафиксировало ни одного случая, чтобы Уитон бы долгое время отсутствовал, а Фиона оставалась дома. Робин определенно не собиралась говорить с ней, пока не будет уверена, что Уитона не будет рядом, потому что однажды она уже беседовала с женщиной, чей партнер неожиданно вернулся и, обнаружив Робин в своем доме, в ярости набросился на нее с кулаками. Она не хотела повторения такой ситуации. План заключался в том, что Барклай будет присматривать за Уитоном, если тот уйдет. Если же пара проведет весь день дома, они ничего предпринимать не будут.
― Толкни меня, если я засну, ― зевнул Барклай. ― Я до двух ночи пас миссис Повторную. Хорошо хоть, что меня не рвет.
― А когда тебя рвало? ― с легким интересом спросила Робин.
― Страйк тебе не рассказывал про креветки?
― Какие еще креветки?
― Съел одну, случайно, пару недель назад, когда следил за домом матери Оглобли. Купил сэндвич в какой-то дыре, где не указывают правильный состав. Стоит мне приблизиться к морепродуктам, как я превращаюсь в гребаный вулкан с двумя жерлами. Страйку пришлось приехать и подменить меня. Это было тем же вечером, когда ты застукала уборщика за подглядыванием под юбки.
― А, ― произнесла Робин.
Она снова посмотрела на входную дверь Фионы Фриман, вспоминая тот вечер, когда она была уверена, что Страйк был с Бижу Уоткинс: либо ради тайного свидания, либо чтобы уладить вопрос об отцовстве ребенка Бижу. Значит, он все-таки был не с ней. Но разве это что-то меняло? Страйк по-прежнему скрывал от нее правду, ведь так? Никак не мог признать, что очередной грязный скандал в прессе может поставить агентство под удар?
― Так, так, ― сказал Барклай, когда занавески в гостиной квартиры Фримен раздвинулись, и они мельком увидели Фиону в лаймовом спортивном топе и леггинсах.
― Черт, ― сказала Робин, когда платиновая голова Фионы исчезла. ― Похоже, она собирается в спортзал.
― Может, у нее дома есть беговая дорожка, ― предположил Барклай.
Прошло двадцать минут, прежде чем входная дверь квартиры Фримен открылась, и Уитон в спортивном костюме вышел один. Он сбежал по ступенькам и сел в машину.
― Я рискну, ― сказала Робин, открывая пассажирскую дверь.
― Хорошо, удачи.
― Будем на связи, ― ответила Робин.
Она задержалась на улице еще минут на десять, чтобы убедиться, что Уитон не вернется за чем-нибудь, потом перешла дорогу, поднялась по ступенькам и нажала на кнопку звонка.
Через несколько секунд Фиона открыла дверь. Из информации, размещенной в сети, Робин знала, что Фримен двадцать три года. Это была хорошо сложенная молодая женщина, буквально каждый видимый сантиметр тела которой был исправлен или усовершенствован, чтобы подать один ясный и незатейливый призыв: длинные платиновые волосы и глубокий искусственный загар, густые наращенные ресницы и неоново-розовые накладные ногти в форме «когтей», силиконовая грудь, филлеры в губах и скулах ― даже пальцы на ногах были с кольцами и покрыты лаком, а на правой лодыжке красовалась татуировка в виде цепочки.
― Фиона, меня зовут Робин Эллакотт. Я частный детектив, работаю с человеком по имени Корморан...
Фиона попыталась захлопнуть дверь. Робин успела подставить ногу в щель и быстро проговорила:
― Мы расследуем дело о теле в серебряном хранилище. Мы знаем, что вы думаете, будто это был Дик де Л...
― Убирайся. Пошла к черту! ― выпалила Фиона голосом, почти таким же низким, как у Пат.
― Все, что вы скажете, будет строго конфиденциально ― никто не узнает, что вы со мной говорили. Вам будет лучше, если вы расскажете...
― ОТ… ВАЛИ!
Опасаясь, что ей могут сломать ногу, Робин отступила. Дверь захлопнулась. Робин, слегка растрепанная и запыхавшаяся, осталась стоять на пороге.
Через минуту Фиона появилась в окне рядом с дверью.
― ПРОВАЛИВАЙ ОТСЮДА! ― заорала она сквозь стекло.
― Вам же будет лучше, если вы поговорите со мной! ― крикнула в ответ Робин.
Фиона показала ей средний палец и снова исчезла. Робин оставалась на месте, надеясь, что ее туманные угрозы подействуют, если дать девушке время их обдумать.
Краем глаза она уловила еще один проблеск лаймового цвета. Фиона ненадолго вернулась к окну, чтобы проверить, там ли еще Робин, но тут же снова скрылась из виду.
Прошло еще пять минут. Робин гадала, не ждет ли Фиона возвращения Уитона, чтобы тот разобрался с ней. Затем входная дверь чуть приоткрылась.
― Я сказала тебе, вали отсюда, ― произнесла Фиона. ― Катись.
― Либо вы поговорите со мной, и в этом случае я смогу сохранить вашу анонимность, либо вы будете объяснять в суде, зачем написали ту записку, ― сказала Робин. ― Выбор за вами.
Еще несколько секунд дверь оставалась лишь чуть приоткрытой. Затем она раздвинулась сантиметров на пятнадцать.
― Я не понимаю, о чем ты, черт побери, талдычишь, ― заявила Фиона. ― Я никогда не писала никакой сраной...
― Писали, ― перебила ее Робин. ― Вы написали анонимную записку масонским шифром и подбросили ее под дверь нашего агентства.
― Ты рехнулась. Я никогда...
― Вы попали под объектив камеры, ― блефовала Робин. ― Мы можем доказать, что это были вы.
Из-за плотного слоя автозагара Фионы Робин не могла понять, побледнела ли она, но та резко прижала руку с длинными ногтями ко рту, а зрачки ее светло-голубых глаз расширились. Она застыла, будто лишившись дара речи, и схватилась другой рукой за дверь.
― Просто расскажите мне, что вам известно, и я уйду, ― предложила Робин.
В этот момент открылась дверь соседнего дома.
― Заходи, ― прошептала Фиона, отступая назад, чтобы пропустить Робин, явно испугавшись, что соседка узнает о том, что тут происходит.
По частому дыханию Фионы было видно, как она взволнованна. Она повела Робин на кухню, до сих пор прикрывая рот рукой с длинными ногтями, а ее большие, косметическим путем увеличенные ягодицы колыхались под лаймово-зеленой лайкрой. Чуть выше пояса у нее виднелась татуировка в виде бабочки. Робин достала мобильный телефон, включила запись и снова спрятала его в сумку.
