— Продолжай, — Робин гадала, не услышит ли она еще одну жалобу на Ким Кокран.

— Почему Бижу Уоткинс звонит Страйку?

— Когда Бижу Уоткинс ему звонила? — удивленно спросила Робин.

— Вчера, днем в офисе я оформлял документы о расходах и слышал, как Пат передавала сообщение.

— О, — сказала Робин. — Точно. Я... я не знаю. Я имею в виду, они расстались. Ты уверен, что Пат сказала «Бижу»?

— Это имя тяжело с чем-то перепутать, — ответил Шах.

— Тяжело, — согласилась Робин, — Это правда.

— Нам не нужно, чтобы Страйк снова тусил с чертовой Бижу Уоткинс, — сказал Шах. — Ты все это пропустила, но, черт возьми...

— Что я пропустила? — спросила Робин.

— Журнал «Прайвет Ай». Ходят слухи, что она прибегла к услугам Страйка, чтобы установить прослушку в офисе своего женатого любовника. И сейчас она беременна, об этом писали в «Мэйл», они выпустили сочувственную статью о его бывшей жене… газеты ненавидят Хонболда, он же возглавляет это движение за этичную журналистику. Нам не нужна дополнительная огласка сексуальных похождений Страйка, особенно после этой истории с гребаной девушкой по вызову и того, что он трахался с женщинами, которые добывали для него улики.

От тревоги у Робин словно все сжалось внутри. Преданность Страйку вступала в противоречие с желанием успокоить Шаха. Нельзя терять Шаха: он был слишком хорошим детективом.

— Уоткинс могла обратиться по рабочему вопросу, — потянула время Робин, — Не по личным причинам.

— Тогда, черт возьми, лучше бы он ее отшил. У нас и так достаточно клиентов, нам не нужны женщины, с которыми он трахается.

— Он не спит с клиентами, — сказал Робин.

— Лучше бы ему не начинать. Извини, — коротко добавил он, — я знаю, что это не твоя вина, но моя жена поверила в эту историю с девушкой по вызову. Она все время спрашивает меня, почему я работаю на такого подонка.

— Эта история — выдумка, — сказала Робин.

— Именно это я и сказал жене, — ответил Шах, — так что было бы неплохо, если бы Страйк держался подальше от… смотри, Тодд.

Робин посмотрела через дорогу. Почти шарообразный уборщик, с блестящей белой макушкой и пучками волос над ушами, только что вышел из кафе «Черная овца» и, шаркая ногами, зашагал по улице.

— Увидимся позже, — сказала Робин Шаху и пошла прочь, следуя за Тоддом по противоположной стороне дороги.

Растерявшаяся и обеспокоенная тем, что она только что услышала, Робин хотела немедленно позвонить Страйку и спросить, что происходит, но Тодд направлялся к станции метро «Холборн», которая находилась всего в минуте ходьбы, и, точно, он пересек четыре полосы движения впереди нее и скрылся на станции.

Спускаясь по эскалатору и стараясь, чтобы между ней и Тоддом было несколько человек, Робин мысленно перебирала свидетельства того, что связь Страйка и Бижу закончилась несколько месяцев назад. Он прямо сказал ей, что никогда не считал Бижу своей девушкой. Он не скрывал от Робин, что Бижу беременна; напротив, вскоре после того, как Робин уехала с фермы Чапмена, Страйк сказал ей, что ребенок от Хонболда, с таким безразличием, что создавалось впечатление, будто ему наплевать на мать и ребенка.

Так что, возможно, Бижу действительно просто хотела нанять детектива?.. Вот только это звучало как-то не очень правдоподобно… Эндрю Хонболд не хотел бы, чтобы она нанимала Страйка, особенно после того, как ее имя и имя детектива вместе упоминались в журнале «Прайвет Ай»... Нет, подумала Робин, и неприятное ощущение внутри усилилось, что-то случилось. Что-то, о чем Страйк ей не сказал.

Тодд зашел в первый попавшийся поезд, следующий на восток города, и устроился на сидении вагона, расставив короткие толстые ноги и, очевидно, играя в какую-то игру на своем телефоне, в то время как Робин стояла и раскачивалась, держась за подвесной поручень. Она была готова к любым перемещениям Тодда, но ее мысли были далеки от яйцеобразного мужчины, на чье отражение она смотрела в темное окно.

Глаз еще плохо различал

Вековую каменную кладку,

Но под ней, в темноте,

Туда-сюда мелькали искры.

А. Э. Хаусман

«XXXI: Врата ада, Последние стихи»

Страйк, у которого в субботу был выходной, стоял во внутреннем кабинете, в очередной раз разглядывая пробковую доску, на которой были развешаны материалы, относящиеся к делу о серебряном хранилище, и которые он только что перегруппировал.

Он пытался заглушить тревожное предчувствие, преследовавшее его с тех пор, как он позвонил Бижу с работы. В данный момент его взгляд был прикован к отпечатку ноги, найденному под телом Райта. Некоторые соображения, связанные с этим отпечатком, возникшие у него ранее, вылетели у него из головы из-за новостей о Бижу Уоткинс.

Робин была права: отпечаток был оставлен сравнительно небольшой ногой. Хотя он был частичным, но был отчетливо виден. Казалось странным, что его нашли под телом, ведь это, несомненно, означало, что отпечаток должен быть смазанным. А если кровь успела высохнуть до того, как перенесли тело, Страйк не мог понять, почему убийца не заметил след и не стер его.

Он заметил в отпечатке и еще кое-что. Отпечатанная подошва кроссовка была заметно изношена с правой стороны. Страйк неплохо анализировал походку людей — этому его учили во время реабилитации после ампутации ноги. Он стоял на подоскопе[74], с помощью которого оценивалась сбалансированность нагрузки на его стопу, чтобы верно подогнать его протез. Благодаря этому он узнал о том, как стаптываются подошвы при различных нарушениях походки у людей. Возможно, он ошибался, но статья по ортопедии, которую он только что прочитал, казалось, подтверждала его предварительную гипотезу — владелец этих кроссовок мог слегка прихрамывать.

Страйк потянулся за блокнотом, лежавшим на столе. Раскрыв его, он увидел что-то похожее на записку, которую Робин написала самой себе: «ПОДАРОК ДЛЯ БАРНАБИ». Страйку сразу вспомнился Штырь и таинственный «Барнаби», куда отправлялись трупы, но потом он вспомнил, что «Барнаби» — это имя новорожденного племянника Робин. Открыв чистую страницу, он написал на ней одно-единственное слово «ХРОМОЙ?», вырвал листок и приколол под изображением отпечатка ноги.

Страйк заменил раздел о Реате Линдвалл, шведке, убитой в Бельгии в 1998 году, фотографиями убитой Софии Медины. Испанская студентка надувала губы, глядя на него сверху вниз, ее тело в черном нижнем белье было цвета темного меда, а волосы блестящими волнами спадали по обе стороны от лица. Вызывающая пустота в выражении ее лица лишала ее всякой индивидуальности.

Рядом с фотографией Медины висели три фотографии трупа Уильяма Райта, которые раздобыла Ким. Страйк несколько секунд изучал детали ленты на теле, затем сел за стол, включил компьютер и начал искать электронные книги А. Х. Мердока на сайте «Амазон». Самую известную, как оказалось, работу этого автора — «Секреты ремесла» он решил приобрести.

Страйк предположил, что число 32, выделенное красными бусинами на ленте с трупа, относится к одной из масонских степеней, и быстро убедился, что он был прав. Достижение тридцать второй степени давало масону звание Верховного князя царственной тайны, символизировалось мечами с волнистыми лезвиями и тевтонским крестом с орлом, который также изображался на ленте. Эта степень уступала только наивысшей, Великому державному генеральному инспектору.

Работа Мердока, авторские права на которую уже давно не распространялись, представляла собой не полноценную электронную версию, а сканы давнего издания, поэтому отдельные слова были неразборчивы. Страйк бегло прочитал запись про тридцать вторую степень.