― Просто подумала, как можно говорить такие ужасные вещи о собственной дочери.

― Я оставляю за собой право говорить о своих детях все, что мне заблагорассудится, ― резко отреагировал Лонгкастер. ― Предел мечтаний для Десимы ― это двухквартирный домик в Бейсингстоке. Ей нравятся второсортные вещи и второсортные люди. Теперь она снова выставила себя полной дурой и не хочет этого признавать, поэтому и наняла вас.

― Руперт ― ваш крестник, не так ли? ― спросила Робин.

― Какое это имеет отношение к делу? Вы думаете, я должен нянчиться с ним, потому что когда-то знал его родителей? В мире полно крестников. Что мне было нужно, так это чертов приличный работник бара. Я оказал медузе услугу, дав ему работу, и все, что я получил взамен, ― это попытка опустошить банковские счета моей дочери и наглое гребаное воровство. Если он думает, что с ним уже покончено, то это ничто по сравнению с тем, что произойдет, когда я, черт возьми, его найду.

― Вы знали, что Руперт, украв ваш неф, пришел без приглашения на вечеринку по случаю дня рождения Саши Легарда? ― спросила Робин. ― Что он поссорился с Валентином и сказал Козиме что-то такое, от чего она расплакалась?

По тому, как слегка приподнялись брови Лонгкастера, она поняла, что он этого не знал. Вынув сигару изо рта, он сказал:

― Я думаю, крайне маловероятно, что медуза стал бы разыскивать членов моей семьи после того, как украл мое имущество.

― Ну, он так и сделал, ― сказала Робин. ― Это было как раз перед тем, как он исчез. Было много свидетелей их ссоры. Именно об этом я и хотела поговорить с вашей дочерью.

Официант вернулся со вторым бокалом мартини для Лонгкастера.

Как только он подошел к двери, Лонгкастер сказал:

― Оливер, скажи Мими, чтобы она зашла сюда.

― Да, мистер Лонгкастер, сэр.

Надеясь, что «Мими» означает «Козима», Робин сделала еще один глоток своего коктейля, который, как она должна была признать, был так же приятен, как тепло огня, после двухчасового стояния под дождем.

― Ты была бы не дурна собой, если бы постаралась, ― Лонгкастер снова окинул Робин с ног до головы скучающим взглядом. ― Уложила бы как-нибудь получше свои волосы. Зализывать их так назад тебе вовсе не идет.

― Вы всем указываете, как они должны выглядеть и одеваться, мистер Лонгкастер?

― Только тем, кому это нужно, ― ответил Лонгкастер.

Он казался искренне расстроенным, почти обиженным тем, что Робин не была лучше ухожена и одета. Она вспомнила, как Алби описывал этого человека, который хотел жить в полностью контролируемом мире, что он считал грехом плохо одеваться или иметь лишний вес, и подумала о Десиме и о том, каково расти, имея такого отца.

В этот момент в комнату вошла Козима. Не поблагодарив официанта, который придержал для нее дверь, она села на стул между Робин и отцом, лицом к камину. Робин видела, что девушке очень не по себе, хотя она и притворялась, что это не так. Она откинула назад свои длинные светлые волосы, расправила подол своего короткого красного платья, скрестила ноги, улыбнулась отцу и сказала:

― Привет, папочка.

― Мне только что сообщили, ― сказал Лонгкастер, ― что медуза пришел без приглашения на вечеринку по случаю дня рождения Саши Легарда.

Козима выдавила из себя смешок при слове «медуза», но ее отцу, похоже, было не до смеха.

― И я слышал, вы с Валентином разговаривали с ним там.

― Совсем немного, ― сказала Козима, ― ничего особенного.

― Почему вы не сообщили в полицию о его местонахождении? ― спросил Лонгкастер. ― Или не позвонили мне, чтобы я мог это сделать?

Он просто... он был там одну минутку, а потом ушел, – сказала Козима. ― У полиции не было бы времени схватить его. Он просто вошел и сразу же вышел.

Ее правая рука крутила золотые кольца на левой. Она снова скрестила ноги.

― Саша сказал моему партнеру, что Руперт сказал или сделал нечто, что заставило вас плакать, ― проговорила Робин.

― Это…

Робин поняла, что Козима хотела все отрицать, но это означало бы назвать знаменитого красивого актера лжецом.

― Я думаю, что на самом деле я плакала не из-за Руперта.

― Саша говорил, что вы плакали, ― повторила Робин. ― Он сказал, что Руперт расстроил вас.

― Нет, он не расстроил, ― Козима залилась краской. ― Вас там не было, вы не знаете, что произошло. Я была расстроена, потому что он просто ворвался на вечеринку к Саше, понимаете?

― Вы только что сказали, что плакали не из-за Руперта, ― подметила Робин.

Она ожидала, что Лонгкастер вмешается, чтобы защитить свое любимое чадо от вопросов, но, напротив, владелец клуба смотрел на Козиму с не слишком дружелюбным выражением на своем скуластом лице.

― Я не... в тот вечер разыгралась целая драма, ладно, я просто чувствовала себя немного подавленной, а потом появление Руперта стало последней каплей, я подумала, что сейчас будет сцена...

― Что за сцена? ― спросила Робин.

― Просто, понимаете, позвали бы охрану, и, типа, люди подумали бы, что мы с Валом пригласили Руперта или что-то в этом роде...

― Почему кто-то мог подумать, что это вы его пригласили? ― спросила Робин. ― Никто из вас с ним не дружил, ведь так? Он просто немного поработал здесь. Скорее подумали бы, что Саша пригласил Руперта, учитывая, что они двоюродные братья?

― Послушайте, ― Козима покраснела еще сильнее, ― я просто была расстроена той ночью, и мне было противно, что он появился, после того как украл папину серебряную вещицу...

― Но не настолько, чтобы вызвать полицию, ― проворчал

Лонгкастер.

― Все произошло так быстро, папочка, только что он был там, а в следующую секунду...

― Он пробыл там достаточно долго, чтобы поспорить с Валентином, не так ли? ― спросила Робин.

Я думаю, Вал просто, эм, типа, увидел Руперта и, думаю, попытался заставить его уйти, ― сказала Козима, все еще краснея.

― Опять же, это не то, что говорит Саша Легард, ― настаивала Робин. ― Он говорит, что Руперт приехал туда в поисках ссоры. Он искал Валентина, а не наоборот.

― Ну, я не... я не все видела, там было очень многолюдно, я не знаю, что произошло. Боже, что тут такого? ― Козима фальшиво усмехнулась. ― Почему вас это вообще волнует?

― Я сказала вам на улице, почему, ― ответила Робин. ― Ваша сестра очень беспокоится о Руперте. Он исчез.

― Это не моя вина, ― на милом личике Козимы появилось странное выражение паники. ― Это не моя вина. Я не знала… это не моя вина.

― Чего вы «не знали»? ― спросила Робин.

― Я имею в виду, что не заставляла его красть корабль, не моя вина, что он сбежал.

― Хватит, ― сказал Лонгкастер, когда Робин открыла рот, чтобы ответить. Он снова нажал на медный колокольчик рядом с собой. ― Я думаю, мы услышали достаточно, мисс...

― Эллакотт, ― сказала Робин.

Официант, который ранее приносил им напитки, появился снова.

― Мисс Эллакотт уходит, Оливер.

Лонгкастер поднялся на ноги, разбудив пиренейскую горную собаку, которая потянулась и завиляла хвостом.

― До свидания, ― попрощался Лонгкастер, протягивая Робин руку для рукопожатия. ― Интересный визит.

― До свидания, ― сказала Робин. ― Спасибо за угощение.

Выходя из комнаты, она еще раз поймала взгляд Козимы. Девушка смотрела вызывающе, но, как показалось Робин, испуганно.

Но все же, по мере того как мы будем продвигаться,

Масса нарастает все больше и больше

Из томов, которые еще предстоит прочитать,

О тайнах, которые еще предстоит раскрыть.

Мэтью Арнольд «Эмпедокл на Этне»

Дождливым вечером первого марта Страйк, уставший после утомительной дневной слежки за миссис Повторной, сразу после того, как передал смену Уордлу, зашел в магазин «Компьютерный дом» на Тотнем-Корт-роуд, чтобы купить новый ноутбук. Затем он завалился в паб «Летающая лошадь», откуда позвонил айтишнику Болту, издавна обслуживающему агентство, и получил инструкции по установке браузера-анонимайзера, позволяющего заходить в интернет без отслеживания, на новое устройство. Ему показалось глупым отказываться от пары пинт пива и бургера, раз уж он оказался там, так что только в половине девятого он наконец отправился домой.