— Припарковался возле паба «Фокс», — сказал Страйк, глядя, как капли дождя стекают по ветровому стеклу. Я только что попрощался с Десимой Маллинс.

— Как она?

— В двух словах не расскажешь, — сказал он. — Я хочу услышать твое мнение.

Он рассказал о состоявшемся только что разговоре, изложив теорию Десимы о том, что мертвец, найденный в хранилище серебряной лавки, был ее парнем.

— О Боже, — сказала Робин, когда Страйк закончил говорить. — Бедная женщина. Значит, нам нужно разыскать Руперта Флитвуда для нее?

— Нет, — сказал Страйк.

— Что?

— Она совершенно ясно дала понять, что не хочет, чтобы его нашли живым. Каждый раз, когда я подводил к тому, чтобы намекнуть, что он, возможно, просто свалил из-за всех этих неприятностей, в которые вляпался, у нее начинался нервный срыв. Мы на пути в Гейтсхед. Нам нужно опознать тело, других вариантов нет.

— Расскажи мне об убийстве в магазине серебряных изделий, — попросила Робин. В июне она работала под прикрытием в секте и не имела доступа к новостям, так что узнала об этом происшествии впервые. — Продавец, называвший себя Уильямом Райтом, устроился на работу в серебряную лавку «Рамзи» и проработал там до тех пор, пока две недели спустя его не нашли мёртвым в хранилище. По версии полиции, он вернулся ночью с сообщниками, чтобы ограбить магазин, но между ними завязалась драка, и его убили. Я помню, что, когда я читал эту историю, она показалась мне немного странной… — Почему? — спросила Робин.

— Ну, скорость, как правило, является ключевым фактором при ограблении, не так ли? Если они были достаточно хитры, чтобы проникнуть в хранилище, то, казалось бы, они должны быть и достаточно умны, чтобы не устраивать потасовку во время ограбления, но в ту ночь, когда он был убит, из хранилища похитили много ценного серебра, так что трудно представить другой исход, кроме кражи со взломом, которая обернулась случайным убийством. Еще до того, как труп был опознан, история получила широкую огласку, потому что тело было сильно изуродовано, — полиция, похоже, решила, что это было сделано, чтобы затруднить опознание, к тому же магазин торгует масонскими товарами и находится рядом с Великой ложей Англии или чем-то в этом роде…

— Возникли теории заговора?

— Целая куча, но как только газеты выяснили, что это не ритуальное убийство масонов, то потеряли к нему интерес.

— А убитый точно был тем вором?

— Ну, — неохотно сказал Страйк, — Маллинс утверждает, что личность погибшего не была установлена, и, возможно, она права, потому что я только что просмотрел все новостные репортажи, где приводятся прямые цитаты руководителя расследования. Он говорит, что «на девяносто девять процентов уверен», что это Джейсон Ноулз, но затем просит предоставить больше информации. Я быстро погуглил и не смог найти никаких доказательств, кроме того, что «ДНК-тест подтвердил», «мы доказали вне всяких сомнений» — но они так и не поймали убийц и не нашли серебро. А отставной комиссар полиции — сэр Дэниел Гейл, которого упоминает Десима — существует на самом деле.

— Но всё это не значит, что Флитвуд был в хранилище, — продолжил он. — Она пыталась выстроить теорию, согласно которой этому наркоторговцу, угрожавшему убить Флитвуда, если он не выплатит долги своего соседа по квартире, пришлось бы выследить его до магазина, где он выдавал себя за Райта, проникнуть туда ночью с парой приятелей, вскрыть хранилище, убить Флитвуда, который очень кстати оказался там один в час ночи, расчленить тело, забрать серебро, отключить сигнализацию в хранилище, выйти из магазина и запереть его за собой, не оставив никаких следов, а затем смыться с большим мешком, полным масонских подсвечников или чего-то еще.

— И я думаю, ты согласишься, что если бы он все это провернул, то ему вряд ли понадобились деньги, потому что он был бы гребанным джинном, — закончил Страйк.

Смех Робин прервался тихим возгласом, когда она ощутила резкий укол боли на месте операции.

— Ты в порядке? — спросил Страйк.

— Да, просто горло.

— Лично я думаю, что тётушка из Швейцарии потянула за ниточки, чтобы разлучить его с этой охотницей за малолетками, и он именно там, где она сказала: в Нью-Йорке.

— Что значит «охотница за малолетками»?

— Десиме тридцать восемь. Я только что загуглил её.

— Мы провели достаточно расследований, следя за мужчинами, чьи жёны на двадцать лет моложе их самих, не так ли? — с прохладцей сказала Робин.

Страйк слишком поздно вспомнил, что не хотел намекать Робин на то, что в большой разнице в возрасте между романтическими партнёрами есть что-то неправильное.

— Я имею в виду… она не из тех тридцативосьмилетних теток, на которых клюют двадцатишестилетние парни.

— Что ж, если он действительно в Нью-Йорке, доказать это будет не так уж сложно.

— Вот только она не хочет, чтобы мы это доказывали. Она скорее поверит, что он умер, чем в то, что он её бросил. Она назвала ребёнка «Леон», — добавил Страйк как бы между прочим.

— В честь Аслана[5]? — улыбнулась Робин. Она прекрасно знала, насколько нелепым Страйк считает имя «Леон».

— Да.

— Многие богачи дают своим детям странные имена, — сказала Робин.

— Как и психи, — ответил Страйк. — В любом случае, я спрашиваю твоё мнение, потому что считаю неэтичным брать с нее деньги.

— Верно… но, скорее всего, она просто попытается нанять кого-то другого.

— О, так и будет, — сказал Страйк, — и в таком случае, если ты беспринципный человек, ты можешь высосать из клиента все соки.

Повисла короткая пауза, во время которой Робин смотрела в потолок своей больничной палаты, а Страйк наблюдал за тем, как выдыхаемый им пар вейпера клубится на забрызганном дождём лобовом стекле.

— Думаю, — наконец сказал Страйк, — я свяжусь с кое-кем из полицейских и узнаю, насколько они уверены в том, что это тело Ноулза. Если за время, прошедшее после выхода новостей, их уверенность возросла до ста процентов, я бесплатно сообщу Десиме, что это был не Флитвуд, и тогда, возможно, она взглянет правде в глаза.

— А если всё-таки девяносто девять процентов? — спросила Робин, проверяя время на телефоне, потому что скоро начинались часы посещений.

— Ну, — сказал Страйк, который загуглил личность Десимы и убедился, что она действительно та, за кого себя выдает, — я бы сказал, что мы можем провести расследование, чтобы развеять ее сомнения, потому что, во всяком случае, мы не будем ее обманывать. Но если откровенно, и она, и Флитвуд связаны с людьми, с которыми я надеялся больше никогда в жизни не разговаривать.

— Это с кем же?

— Валентин Лонгкастер и Саша Легард.

— Саша Легард, актер? — спросила Робин. — Почему не?.. О… Осознание пришло с небольшой задержкой из-за морфия.

— Да, — сказал Страйк. — Саша — двоюродный брат Руперта Флитвуда, а Валентин — брат Десимы, он был одним из лучших друзей Шарлотты.

И Страйк, и Робин сразу же вспомнили, когда в последний раз они упоминали покойную невесту Страйка. Это было больше месяца назад, когда Страйк рассказал Робин об уверенности Шарлотты в том, что он влюблен в свою напарницу-детектива. Несмотря на морфин, Робин почувствовала странную смесь предвкушения и паники. Страйк уже открыл рот, чтобы снова заговорить, когда Робин внезапно сказала:

—  Страйк, мне очень жаль, но я должна срочно отойти.

Не дожидаясь ответа, она сбросила звонок.

Дом рухнул. Не отстроишь снова.

Нельзя помочь беде.[6]

А. Э. Хаусман

«Стихотворение 18. Последние стихи»

Через стеклянную панель двери своей палаты Робин заметила проходивших мимо посетителей, и, конечно же, среди них показался ее парень — высокий, красивый, крайне обеспокоенный, с букетом красных роз, стопкой журналов и большой коробкой шоколада «Мальтизерс».