На этот раз Хлоя не ответила. Робин уже собиралась положить трубку, когда телефон зазвонил.

— Где ты? ― раздался испуганный голос Мёрфи.

— Дома, а что?..

— Слава Богу. На Вестминстерском мосту произошел теракт.

— Боже мой, что случилось?

— Какой-то парень намеренно наехал на пешеходов на своей машине. Нужно бежать, просто хотел убедиться, что тебя там не было.

Мёрфи отключился. По телу Робин пробежал холодный пот. Страйк сейчас находился в Вестминстере, следил за чиновницей. Она позвонила ему. Он не взял трубку.

Робин бросилась к телевизору и включила «Скай Ньюс». Автомобиль террориста въехал на тротуар моста и сбил пешеходов, один из которых упал через перила в Темзу. Машина поехала дальше, врезалась в ограждение Вестминстерского дворца, затем водитель, вооруженный ножом, выскочил и напал на безоружного полицейского.

Не отрывая взгляда от экрана, Робин снова позвонила Страйку. Ответа не последовало.

— О, Боже, пожалуйста, пусть с ним все будет в порядке, ― прошептала она.

Водитель машины был застрелен полицейским спецназом. Все нападение длилось восемьдесят две секунды, но десятки людей получили переломы и ранения, и кто-то из них, возможно, погиб.

У Робин зазвонил мобильный: Страйк.

— Извини, ― сказал он, ― я отключил звук на телефоне, чтобы послушать, как она разговаривает с подругой.

— Где ты? ― спросила Робин, которая слышала сирены и крики.

— В Таверне Святого Стефана.

— Ты был прямо там! ― воскликнула Робин, которая знала этот паб; они бывали там вместе.

— Да, и нам не разрешают уходить, повсюду вооруженные копы, ― Страйку приходилось повышать голос, чтобы перекричать окружающий шум. ― Буду держать тебя в курсе, но я в порядке.

— Отлично, ― слабым голосом произнесла Робин.

У нее дрожали ноги. Когда Страйк завершил разговор, она упала на диван и уставилась в телевизор. Этот необоснованный акт агрессии и жестокости усилил ощущение постоянной опасности вокруг нее.

И тут в ее голове промелькнула ужасная мысль. Была бы она в таком же ужасе и замешательстве, если бы в Вестминстере оказался Мёрфи, с которым она бы не могла связаться?

«Конечно, была бы, — яростно сказала она себе. — Конечно».

Мне снится далекое поле

И кровь, и дым, и выстрелы.

Там, в могилах, лежат мои товарищи.

В моей могиле нет меня.

А. Э. Хаусман

XXXIX, «Дополнительные стихи»

В семь часов вечера, когда Страйк ехал на машине в сторону Камдена, он слушал радио. Четверо прохожих были убиты неизвестным террористом, совершившим наезд на пешеходов на Вестминстерском мосту. Более двадцати человек получили ранения, некоторые из них серьезные. Женщина, сброшенная с перил моста в Темзу, находилась в критическом состоянии.

Страйк надеялся, что никто из его знакомых никогда не узнает, что он почувствовал и что сделал, когда услышал крики у Таверны Святого Стефана, увидел бегущих вооруженных полицейских и гражданских, а затем услышал выстрел. Несколько часов спустя он все еще был подавлен воспоминаниями о своей инстинктивной, бездумной реакции.

Холодный пот прошиб все его тело, и он, прихрамывая, вышел как можно быстрее на улицу, протискиваясь мимо паникующих посетителей, как будто он все еще был вооружен и одет в бронежилет, с обеими целыми ногами, и он лично должен был спасти весь Лондон. Подбежавший полицейский заорал на него, чтобы он убирался обратно, и Страйк, охваченный чувством стыда, вновь обрел рассудок; он скрылся в пабе, сорокадвухлетний герой-сорвиголова…

Но на несколько секунд крики выпивающих в пабе растворились в небытии: он снова оказался на желтой грунтовой дороге в Афганистане, в машине, которая вот-вот должна была взорваться, потому что он слишком поздно крикнул «тормози». Страйк подозревал, что его давление оставалось высоким в течение нескольких часов после теракта, да и сейчас он не поручился бы, что оно нормальное.

Он понятия не имел, какой эффект это нападение произвело на Рену Лидделл, которая сожалела о наплыве исламистов в Британию и предприняла нерешительную попытку раздобыть оружие, чтобы стрелять в мусульман. Он подумал, что, скорее всего, она вообще не придет на их встречу в «Инженере». Как Страйку было хорошо известно, последствия терактов для и без того неуравновешенных умов могут быть катастрофическими. Он вспомнил историю, рассказанную ему другомвоенным медиком, о тяжелораненом мужчине, который находился в состоянии параноидального психоза и, по-видимому, верил, что он лично является причиной взрывов зданий в Багдаде, хотя сам лежал на больничной койке в Германии.

Страйк припарковал свой «БМВ» на Глостер-авеню, где находился «Инженер». Паб, как он заметил, находился всего в паре сотен метров от моста через Риджентс-канал. На вывеске над дверью паба был изображен Изамбард Кингдом Брюнель[110] в цилиндре.

Войдя, Страйк обнаружил стильный гастропаб. Бар был отделан полированным деревом, стены выкрашены в алый цвет, а посетители выглядели прилично. Ни внутри, ни на террасе не было ни одной женщины с татуировкой на лице. Решив окончательно удостовериться, он вернулся в бар.

— Меня зовут Корморан Страйк, и я должен был здесь кое с кем встретиться. Для меня не оставляли никаких сообщений? Молодая блондинка.

Молодой бармен выглядел слегка удивленным, за что Страйк не мог его винить. Кто оставлял сообщения через людей в мире, где существовали мобильные телефоны? Неужели этот престарелый идиот не понимал, что его кинули? Но пожилая женщина за стойкой обернулась на слова Страйка.

— С татуировкой на лице?

— Да, ― сказал Страйк.

— Это она, ― сказала официантка бармену, ― та грязнуля, которая начала кричать.

— О, ― видимо, бармен уже не считал, что Страйк заблуждается, но явно не одобрял его выбор женщины.

— По-моему, она не очень хорошо себя чувствует, ― сказал Страйк. ― Когда она здесь была?

— Час назад, около того.

— Она оставила сообщение?

— Нет, ― ответила барменша, ― она крикнула что-то про мост и ушла.

— Понятно, ― сказал Страйк, ― спасибо.

Он снова вышел из паба на улицу. Что сделала бы Рена, сбежав из «Инженера»? Уехала автостопом из Лондона? Он посмотрел в сторону моста через канал, но никаких блондинок там не было.

Он пошел дальше и, заметив слева от себя ступеньки, ведущие вниз с улицы к Риджентс-каналу, спустился по ним, не имея ни малейшего представления о том, зачем он это делает, за исключением того, что он инстинктивно хотел подойти и посмотреть на реку, но также и потому, что ему было интересно, могла ли Рена пойти этим путем.

Он вышел на пешеходную дорожку, идущую параллельно грязнозеленому, медленно текущему каналу, так что оказался между двумя мостами, один из которых был кирпичным, для автомобилей и пешеходов, а другой ― железным, с железнодорожными путями сверху.

Вечерний свет быстро угасал. Тени от деревьев отбрасывали на медлительную воду темные пятна. Одинокий лебедь медленно скользил к Страйку, его маленькие темные глазки смотрели понимающе. Он наблюдал, как лебедь проплыл под железным мостом, его белоснежный цвет в тени становился грязно-серым, а затем Страйк заметил темную, скорчившуюся груду под мостом, которая, как он подумал, вполне могла быть человеком.

Мимо Страйка пробежал бегун, который нахмурился, так как Страйк заставил его на полметра отклониться от выбранного им самим курса. Он пробежал мимо чего-то, похожего на кучу тряпья, даже не взглянув на нее. Таков был Лондон: пока люди не закричат о своем горе или если они не принадлежат к тем, кто изначально вызывает сочувствие, — но даже это не гарантия — остальные горожане будут слишком заняты, чтобы остановиться, и слишком уставшими, чтобы обращать на это внимание. Страйк испытал это на себе. Он был слишком крупным, слишком брутальным и выглядел слишком угрожающе, чтобы вызывать у прохожих желание защитить его, о чем он знал по всеобщей подозрительности, с которой к нему отнеслись, когда он упал из-за сильно поврежденного подколенного сухожилия и не смог подняться с городского тротуара.