— У тебя нет детей, — тихо сказала Линда.

— Спасибо, что обратила на это внимание, — сказала Робин. — Я беспокоилась, что где-то их забыла.

— Ты не представляешь, каково это — до смерти переживать за свою дочь...

— Ты не представляешь, каково это — разделять мои тревоги, — сказала Робин, вспоминая ледяной ультразвуковой прибор, прижатый к ее животу, и резиновую гориллу, спрятанную в ящике с носками в Лондоне, и злость МИ-5 на агентство, и старшего инспектора Малкольма Трумэна и его масонскую ложу. — Так что мы квиты. — Она как раз вылила немного кофе из своей полной до краев чашки в раковину, когда услышала, как открылась входная дверь и на кухню вошли ее отец, Стивен и Аннабель, раскрасневшиеся, веселые и болтливые. Линда поспешно вытерла глаза кухонным полотенцем, а Майкл Эллакотт поставил на стол туго набитый пакет с покупками.

— Тетя Бобин, — сказала Аннабель, подбегая к Робин, чтобы показать ей палку. — У меня есть человечек из палки.

— Мы вступаем в фазу больших успехов, — сообщил Стивен своей сестре.

— Прелесть, — сказала Робин Аннабель, которая была крупной для своего возраста брюнеткой, как и ее мать, но с ямочками на щеках, как у отца. — Тебе нужно присматривать за ним.

— Или его заберет собака, — сказала Аннабель, серьезно кивнув.

— Дженни еще спит? — спросил Стивен у Линды.

— Да, и Джонатан тоже, — сказала Линда с наигранной бодростью в голосе, продолжая вытирать и убирать посуду. — Я не знаю, какие у него могут быть оправдания.

Робин села за кухонный стол и придвинула к себе брошенный «Телеграф», пока остальные хлопотали вокруг нее: Линда открывала и закрывала шкафы, Майкл раскладывал продукты, Стивен расстегивал пальто Аннабель и давал ей попить. Бездумно просмотрев статью о Совете Безопасности ООН и не вникнув ни в одно слово, Робин перевернула страницу.

Улыбающийся лорд Оливер Брэнфут, неряшливый, похожий на быка в своем черном галстуке, был изображен рядом с очень высоким мужчиной и крупной блондинкой в вечернем платье. Подпись гласила: «”Фонд Брэнфут Траст” рекомендует восстановить систему исправительных учреждений для несовершеннолетних преступников».

— Ты слышала сагу о Мартине? — раздался голос рядом с Робин, и она вздрогнула.

— Что?

— Мама рассказывала тебе о Мартине? — спросил Стивен.

— Нет, — сказала Робин, поднимаясь на ноги с чашкой кофе в одной руке и газетой в другой. — Извини, погоди немного. Мне нужно позвонить Страйку.

Каков был план этого мудреца? —

В этой суровой, полной тягот жизни,

Трудиться, насколько это возможно, лучше,

И завоевать то, что завоевывается борьбой.

Мэтью Арнольд

«Эмпедокл на Этне»

Хотя формально Страйк должен был отдыхать в рождественские праздники, сейчас он сидел за столом партнеров. Чтобы лишний раз не подниматься наверх, он прихватил с собой дорожную сумку, собранную для краткого визита к Люси, а также два пакета, набитых подарками для семьи: шарф пастельных тонов, который он выбрал в «Либерти» для Люси, бутылка джина для Грега, подарочные сертификаты для старшего и младшего племянников и, для Джека, своего любимчика, — набор для выживания, который Страйк сам был бы рад получить в детстве. Помимо прочего в рюкзаке цвета хаки лежали таблетки для очистки воды, компас, продовольственный паек, камуфляжный грим, многофункциональный складной нож и пара светящихся палочек. Последние напомнили Страйку о похожем на пробирку предмете, выпавшем из кармана Уильяма Райта в тот вечер, когда они с Мэнди и Дазом ужинали едой, купленной навынос, и курили травку, и в котором, по словам Райта, находился образец его крови. Что это было на самом деле, Страйк до сих пор понятия не имел.

Пат уже ушла справлять праздники, но оставила очередное, прислоненное к аквариуму объявление, написанное от руки:

«НЕ КОРМИТЬ! ВНУТРИ СТОИТ АВТОКОРМУШКА С ЕДОЙ.

ЕЕ ХВАТИТ НА НЕДЕЛЮ».

Сотрудники агентства были заняты на разных заданиях, так что Страйк остался один и мог спокойно заняться исследованием, которое предпочитал проводить в уединении: попыткой установить личность женщины, просунувшей под дверь их офиса зашифрованную записку. Это означало, что ему придется просматривать кадры из рекламных роликов порнофильмов, а он не хотел, чтобы его застали с эрекцией, и ему не очень нравилась идея объяснять бухгалтеру, почему он платит за просмотр порно с корпоративного счета, поэтому он старался ни за что не платить.

Исходя из предположения, что блондинка могла работать с Опасным Диком де Лионом — раз она знала или опасалась, что его убили, — Страйк методично продвигался по творчеству де Лиона, включавшего такие названия, как «Двенадцать возбужденных мужчин» и «Задний дом». Мужчина не ограничивался рамками одного амплуа, то есть снимался в гетеро- и гей-порно, так что сейчас Страйк вглядывался в обнаженных или мало одетых женщин, пытаясь опознать ту, которую видел лишь однажды. Он смотрел на брюнетку, в которую одновременно проникали и орально, и анально, когда зазвонил его телефон.

— Привет, — сказала Робин. — Извини, что звоню в канун Рождества.

— Нет проблем, — ответил Страйк, закрывая окно на компьютере, будто она могла видеть, чем он занят, и надеясь, что его эрекция ослабнет и он сможет сосредоточиться. — Что случилось?

— Полагаю, ты не читал сегодняшний выпуск «Телеграф»?

— Нет, — ответил Страйк, с тревожным предчувствием, которое, по крайней мере, помогло ему справиться с возбуждением. — Неужели опять?..

— Нет, — ответила Робин, — про тебя ни слова, но в газете есть фотография лорда Оливера Брэнфута, и, Страйк, рядом с ним — тот клиент из серебряной лавки «Рамзи». Высокий мужчина, у которого один глаз смотрит вверх.

Сидя на кровати, все еще в пижаме, Робин ждала ответа. Через несколько секунд он произнес:

— Вот, черт.

— Кеннет Рамзи назвал твое имя при нем, помнишь? А мое — нет.

— Кто этот клиент? — спросил Страйк.

— Сэр Виктор Ламберт, — сказала Робин, посмотрев в газете. — Он входит в попечительский совет Брэнфута, и я поискала о нем информацию — он банкир. Но он же не мог заказать убийство Райта, верно? Вряд ли он направился бы потом за покупками в ювелирный магазин.

— Это было бы неразумно, — согласился Страйк.

— Ну, что… — Робин не решалась озвучить свои мысли. Если связь Софии Медины с убийством Райта казалась натянутой, то нынешняя догадка и вовсе выглядела полнейшим бредом.

— Ты думаешь, Ламберт проболтался своему приятелю Брэнфуту, что я копаюсь в делах магазина «Рамзи», — сказал Страйк, — а Брэнфут, заказавший Райта, запаниковал и решил нас прижать?

— Да… Понимаю, звучит неправдоподобно, — ответила Робин, — но отрицать логику не стоит. Штырь сказал: «Тебя видели», и мы с самого начала думали, что это могло произойти либо в ювелирном магазине, либо на Сент-Джордж-авеню. Да, Брэнфут — настоящий любимец прессы, но почему вдруг он так заинтересовался частным сыском? Почему ополчился именно на нас? И он мелькает на телевидении — это тоже сходится с зашифрованной запиской.

Робин услышала, как кто-то поднимается по лестнице. Сейчас она бы даже обрадовалась, если бы Мёрфи застал ее за разговором со Страйком. Возможно, она бы попросила его выйти, пока они не закончат. Однако этот кто-то проследовал мимо ее двери, и она подумала, что после сцены на кухне Мёрфи, скорее всего, решил задержаться на пробежке подольше.

— Что ж, — наконец сказал Страйк, — не вижу причины, почему яро восхваляющий себя человек не может быть еще и отъявленным мерзавцем. Вспомни Джеффри Арчера[50] или Сэвила[51].