— Все люди на этом сайте утверждают, что они невиновны, — сказал Страйк.

Единственным ответом Тодда на это было слабое «ха».

— И вы спросили «кем он был?» ранее, — сказал Страйк, переворачивая страницу, — в связи с Ларри Макги.

— И что?

— «Кем он был?» вместо «кто он?».

Тодд уставился на него.

— Ларри Макги мертв, — сказал Страйк. — Вы уже знали об этом?

— Нет. Откуда мне знать? «Кем он был?» и «кто он?» — какая разница.

— Вы всегда жили в этой части Лондона? — спросил Страйк, засовывая блокнот обратно в карман.

— Где-то поблизости, — Тодд теперь казался определенно агрессивным.

— И всегда занимались уборкой?

— Занимался разными делами, — сказал Тодд. — Был разнорабочим... всего помаленьку.

Страйк предположил, что Тодду было за шестьдесят, и, следовательно, он скоро должен был получить право на государственную пенсию. Обручального кольца он не носил. Желание этого человека работать в нескольких местах, а такие заработки вполне возможно скрыть от внимания налогового инспектора, и не самые радужные условия проживания, описанные им ранее, наводили на мысль, что у него нет ни сбережений, ни семьи, но это могло указывать и на другие обстоятельства.

Если бы Страйк только вернулся в Отдел специальных расследований, а Тодд был военным, у него был бы немедленный доступ к дате рождения этого человека, предыдущим адресам и любым предыдущим проступкам. По мере продолжения беседы его ощущение, что с уборщиком что-то не так, усиливалось, хотя он и не уличил Тодда ни в какой лжи; напротив, информация, которую можно было проверить, была абсолютно точной. Тем не менее, эта оговорка о Ларри Макги и его явный дискомфорт при упоминании сайта «Оскорбленный и обвиненный» были интересны.

— Что ж, спасибо, что согласились встретиться со мной, — Страйк поднялся на ноги.

— Очень приятно, — сказал Джим Тодд, но его тон противоречил словам.

Страйк шел обратно по Лезер-лейн, думая о человеке, с которым только что расстался: тот был уже в годах и добывал деньги, где только мог. Страйка заинтересовала готовность различных владельцев бизнеса предоставить Тодду работу в его пенсионном возрасте, а также тот факт, что все упомянутые предприятия находились в центре Лондона, а не на какой-нибудь захудалой окраине.

Страйк знал, что респектабельные арендодатели часто не желают сдавать жилье определенным категориям людей, и у тех же самых людей могут быть ограниченные возможности, даже когда речь заходит о социальном жилье. В эту категорию попадали те, кто недавно вышел из тюрьмы, особенно если они совершили определенные преступления. Таким людям нужны были друзья, если они хотели жить с хоть каким-то комфортом во внешнем мире, и Корморану Страйку казалось, что, какой бы незавидной ни казалась жизнь Тодда, ему оказывали необычную скрытую помощь, которую, казалось, не оправдывали ни его личность, ни его таланты.

... души порочных людей после смерти переселялись в тела тех животных, с природой которых их пороки были наиболее схожи...

Вероятно, к этой доктрине относятся те изображения животных и чудовищ, которые демонстрировались посвященным...

Альберт Пайк

«Мораль и догматы Древнего и принятого шотландского устава масонства»

В самом сердце Найтсбриджа, в окружении массивных зданий из красного кирпича, возвышался универмаг «Харродс», украшенный в тусклом свете послеполуденного солнца золотистыми лампочками. Зеленые и золотые навесы тянулись над витринами, полными одежды, сумок и украшений, которые Робин никогда бы не смогла себе позволить. Она была в этом универмаге всего дважды: один раз с бывшим мужем, вскоре после их переезда в Лондон, разглядывая его как достопримечательность, второй раз с матерью, с той же целью.

Сегодня обычный ассортимент дизайнерских товаров был представлен в витринах «Харродс» на фоне заснеженных пейзажей. Войдя в магазин, Робин погрузилась в роскошную рождественскую атмосферу, и подумала, что если долго бродить по этим залам с пышными мерцающими убранствами, поневоле поверишь, что можешь устроить праздник гламура и роскоши для своих близких, по крайней мере, пока не взглянешь на ценники.

В огромном магазине нелегко было ориентироваться, и Робин не могла винить продавцов, к которым она обращалась за помощью, не отличались отзывчивостью. Перед Рождеством они едва справлялись с покупателями, а некоторые, по понятным причинам, с подозрением относились к ней — хочет найти брата, а сама не может вспомнить, в каком отделе он работает. Этаж за этажом Робин поднималась по Египетской лестнице, стены и потолок которой были украшены золотыми анхами[44], изображениями фараонов и созвездий, и осматривала огромные залы, полные товаров в поисках молодого человека, известного ей только по фотографии из Фейсбука.

Наконец, после двух с половиной часов тщательных поисков, Робин нашла Элби Симпсона-Уайта в спортивном отделе на четвертом этаже. Он стоял рядом с лошадью из стекловолокна в натуральную величину и помогал матери и ее дочери-подростку подобрать бриджи для верховой езды. Робин запомнила из его профиля в Фейсбуке, что ему двадцать четыре года: высокий, светловолосый, с детским лицом и кожей, которой позавидовали бы многие женщины. Она пряталась среди футболок «Аэртекс», пока Элби не закончил обслуживать покупателей, а затем, прежде чем кто-то другой успел его перехватить, подошла к стойке.

— Элби?

Он слегка удивился, услышав свое имя, хотя оно было написано на бейдже на лацкане его пиджака.

— Я Робин Эллакотт, частный детектив. — Она положила свою визитку на стойку. — Я бы очень хотела поговорить с вами о Руперте Флитвуде. Не здесь, конечно, но если у вас будет перерыв или после работы. Мы могли бы выпить кофе или что-нибудь покрепче?

Он посмотрел на ее визитку, несколько секунд моргал, а потом сказал:

— Кто вас нанял? Десима?

— Все верно, — ответила Робин.

Элби огляделся по сторонам и прошептал:

— Я же говорил ей, что не знаю, куда он ушел! Я говорил ей! Она все время звонила мне. Я не знаю, где он!

— Я была бы очень признательна, если бы вы немного побеседовали со мной, — продолжала Робин. — Нам нужно просто кое-что выяснить.

Десима невероятно беспокоится о Руперте.

— Ей не о чем беспокоиться!

— Откуда вы знаете? Вы не с ним общаетесь?

— Нет, — ответил Элби, и его мальчишеское лицо залилось румянцем, — но я уверен, что с ним все в порядке!

— Нам бы очень пригодилась любая информация, которую мы можем...

— Кто вам сказал, что я здесь?

— Я поговорила с Линой, вашей подругой из «Дино».

Элби взглянул на мужчину в костюме, тоже с бейджиком с именем, стоящего примерно в десяти ярдах от него, затем снова на Робин. Понятно, что как и большинство людей, неожиданно столкнувшихся с частным детективом, Элби боялся отказаться от разговора не меньше, чем он боялся заговорить с ней. Что она знает? Каковы могут быть последствия, если он пошлет ее куда подальше?

— Хорошо, — нервно произнес он, — встретимся у служебного входа в восемь.

— Где находится служебный вход?

— Бэзил-стрит, 28.

— Большое спасибо, Элби, — сказал Робин. — Оставьте себе мою визитку, вдруг вам понадобится мой номер телефона.

Элби быстро убрал ее в карман и повернулся к покупателю, который ждал его, чтобы оплатить пару кроссовок.

Робин вернулась на первый этаж, чтобы скоротать время до разговора, и решила не выходить на обледенелую улицу. Она только вошла в один из продуктовых отделов, как завибрировал ее телефон. Она достала его и увидела, что мама прислала ей фотографию с подписью: «Познакомься с Бетти» и эмодзи с закатывающимися глазами. На фотографии был отец Робин, Майкл, который держал на руках угольночерного щенка лабрадора.