В трубке раздались гудки.

— Тебе кто-то звонит?

— Да, извини… мне нужно ответить, это Райан. Я...

— Хорошо, поговорим завтра, — отрезал Страйк и разъединился.

— Привет, — сказала Робин своему парню.

— У тебя все в порядке? — спросил Мёрфи.

— Отлично, — ответила она, потому что больше сказать было нечего.

«Возможно, завтра мы раскроем дело, в котором полиция наделала много ошибок, но я не могу рассказать тебе, как мы к этому пришли, потому что для этого мне пришлось бы упомянуть о куче вещей, которые я намеренно от тебя скрывала. Кроме того, мой напарник снова собирается проникнуть в частный дом, а я ничего не сделала, чтобы его остановить».

— Как у тебя дела? — спросила она. — Как там парень с самодельным взрывным устройством?

— Подтвердилось, что это подросток с проблемами в общении, —  сказал Мёрфи. — Никакой связи с нападением на Вестминстерском мосту.

— Хорошо, — ответила Робин, хотя и не понимала почему. Бомба и есть бомба. Возможно, ее успокаивала мысль, что юноша действовал в одиночку, а не в составе какой-то группы. А вот во время разговора со Страйком чувство тревоги нарастало: никто не знал, сколько у Оза сообщников.

— В общем, — сказал Мёрфи, — я задумался о своем дне рождения.

Робин понадобилось несколько секунд, чтобы переключиться на повседневную реальность. Конечно, день рождения Мёрфи был уже совсем скоро: нужно было купить ему подарок, а также наконец найти дары для своих новорожденных племянников.

— Я забронировал столик в ресторане отеля «Ритц», — сказал Мёрфи. — Подумал, что мы недостаточно часто позволяем себе сорить деньгами. Я заранее предупреждаю, чтобы ты могла освободить вечер, хорошо? Потому что я уже сообщил данные своей кредитной карты.

— О, — отстраненно произнесла Робин. — Хорошо. То есть... да, я обязательно возьму выходной.

Опасаясь, что сказала это недостаточно жизнерадостно, она добавила:

— Будет здорово, «Ритц».

Но после того, как Мёрфи отключился, Робин застыла, уставившись на картину Рауля Дюфи над камином. На ней был изображен морской пейзаж, видимый через два распахнутых окна, и это лишь добавило нотку тоски к внезапно накатившей панике.

Ее парень при выборе места для ужина всегда отдавал предпочтение гастропабам. За все время их отношений он ни разу не предложил пойти в место настолько шикарное, как «Ритц». Не то чтобы он был скупым: напротив, он щедро оставлял чаевые и первым предлагал угостить всех за столом, но никогда не проявлял ни малейшего интереса к французской кухне или ресторанам, куда нужно наряжаться.

В пятнадцати километрах от нее Страйк сожалел о тоне, которым говорил с Робин по поводу Кеннета Рамзи. Его осуждение тех, кто совершал глупости и кого Робин слишком легко прощала, в основном относилось не к владельцу серебряной лавки, а к бывшему алкоголику, готовящемуся, как он был уверен, сделать ей предложение.

Обычно работа помогала Страйку забыть о личных проблемах. Он умел отсекать ненужные мысли и концентрироваться исключительно на том, что требовалось сделать, — этот навык он отточил в армии. К сожалению, в последнее время эта тактика работала не лучшим образом, потому что человек, о котором он пытался не думать, был неразрывно связан с делом.

Тем не менее, если он хотел, чтобы ему сошло с рук то, что он собирался предпринять на следующий день, ему нужно было все тщательно спланировать и подготовиться. Поэтому, изо всех сил стараясь отогнать мысли о Робин и Мёрфи, Страйк продолжил составлять список того, что нужно было сделать или раздобыть, прежде чем он приступит к последнему, как он надеялся, этапу дела о серебряном хранилище.

Перечитав все, Страйк добавил: «Наручники (несколько?)», подумал еще немного и написал: «дубинка Теда». Закончив, он выключил настольную лампу, взял блокнот и отправился в мансарду.

Никто не станет забывать про тайный ход,

Про безопасность, про прикрытый путь к спасенью.

Отступит мудрый лишь затем, чтоб сделать взлет — Назад шагнув, приблизиться к стремленью.

Роберт Браунинг

«Граф Гвидо Франческини»

— Есть какая-то особая причина, почему мы выезжаем в семь утра, да? — зевнул Барклай, появившись на следующее утро в гараже, где стоял «БМВ» Страйка. В руках у него был пакет из «Макдоналдса», из которого пахло беконом. Уордл, пришедший на пару минут раньше, потягивал кофе навынос.

— Да, вы двое поедете вперед и осмотрите местность, — пояснил Страйк. — Меня и мою машину там уже видели, так что я не буду показываться до наступления темноты. Можешь подбросить нас до пункта проката, — добавил он, протягивая Уордлу ключи от машины. — Не хочу, чтобы у меня свело ногу, если придется драться.

— Мы сами с ним справимся, если до этого дойдет, — сказал Уордл, обходя машину.

— Никто из вас не будет ввязываться в драку без крайней на то необходимости, — возразил Страйк. — Если поймают меня, это не станет большой головной болью: полиция и так зла на меня, и я просто снова окажусь в новостях. Но если парня, который только что уволился из столичной полиции, возьмут за взлом и проникновение, или моего сотрудника, которого недавно арестовывали за то, что он лазил по крышам, обвинят в нападении, тогда у нас практически не останется сотрудников, чьи имена и фотографии не мелькали бы в газетах.

— Меня на заднем сиденье укачивает, — мрачно заявил Барклай, когда Страйк сел на место пассажира спереди.

— Все с тобой будет нормально, — сказал Страйк, — если только тебе не подсунули креветок в макмаффин с яйцом.

— Можешь — с таким-то отношением — не просить меня одолжить тебе мои кастеты, — проворчал Барклай, втискивая свои длинные ноги в машину.

…и снова в путь, искать ответ!

Там, где жнеца работы след…

Мэтью Арнольд

«Ученый цыган»

— Привет, — сказала Мидж, присоединяясь к Робин в конце Уайлдкорт без четверти девять. Унылое серое утро выдалось прохладным, и Мидж накинула шарф поверх кожаной куртки, тогда как Робин жалела, что не надела свитер. Обе женщины несли большие дорожные сумки, и Робин улыбнулась, услышав, как у Мидж в сумке что-то звякнуло.

— У великих умов мысли сходятся… — сказала она, поправляя свою на плече.

— Да, я взяла с собой почти весь свой набор инструментов.

Они вместе направились в переулок, минуя мусорные баки и служебный вход в отель «Коннахт».

— Как твои дела? — спросила Робин, которая уже несколько недель не разговаривала с Мидж по душам.

— Неплохо. Вчера занималась сексом, чтобы отвлечься после расставания.

— Поздравляю, — сказала Робин, притворяясь веселой, хотя сейчас ей меньше всего хотелось думать о разорванных отношениях и уязвленных чувствах. «Я забронировал столик в ресторане отеля "Ритц"… Заранее предупреждаю…» — И кто счастливица?

— Ее зовут Эллен. Бывшая девушка моей предпоследней бывшей.

— А, — протянула Робин.

— Всегда считала ее горячей штучкой. Но у нее совершенно жуткий кот.

— Правда?

— У него всего три лапы, — объяснила Мидж.

— Он же в этом не виноват, — откликнулась Робин, подумав о Страйке.

— И только один глаз.

— Все равно…

— А когда он не в духе, то гадит в ванну.

Робин рассмеялась, но тут же заметила Кеннета Рамзи, идущего к ним быстрым шагом. Его серебристые волосы были растрепаны, а пиджак сидел на нем еще свободнее, чем в последний раз, когда Робин его видела.

— Все это очень… когда мне позвонил мистер Страйк…