Роберт Гэлбрейт
The Hallmarked Man
18 +
2025
В этом тексте могут встречаться упоминания организаций, признанных экстремистскими, нежелательными и запрещенных на территории Российской Федерации.
Шону и Надин Харрис, которые
вернули мне то,
что я считала потерянным
Боролся с жизнью и, выброшен прочь,
Битвы раны несу, видишь, кляня.
Встретил лебедя — был исцелён:
От мрака спасла своей белизной:
Укрыла меня— но ход был напрасен
Гибнешь сама — и всё из-за меня!
Роберт Браунинг
«Хуже всего»
Часть Первая
Что касается самих рудников, то его мнения никто не спрашивал… все, что ему нужно было делать, — это следовать за горными пластами и добывать руду в нужных количествах…
Джон Оксенхэм
«Дева Серебряного моря»
Глава 1
Я часто мылся, одевался,
И как всё это оценить?
В кровати лучше бы повалялся
Я молодцом тогда б казался,
Все это нужно повторить.
А. Э. Хаусман
«Стихотворение 11. Последние стихи»
Стеклоочистители «БМВ» работали во всю мощь c тех пор, как машина пересекла границы графства Кент. Их лязг и скрежет усыпляли и без того усталого Корморана Страйка, когда он смотрел сквозь ливень, превративший пустынную дорогу впереди в поблескивающую ленту.
Вскоре после того, как он накануне вечером сел в купе поезда из Корнуолла в Лондон, бойфренд его напарницы по детективному агентству, которого Страйк всегда называл про себя Райан-ЧёртовМёрфи, позвонил и сказал, что у Робин высокая температура и боль в горле, и поэтому она не сможет сопровождать Страйка во время сегодняшнего визита к новому потенциальному клиенту.
У Страйка вызвал раздражение этот звонок, и мысль, что оно необоснованное ― ведь Робин взяла больничный впервые за шесть лет, и при температуре 40°C и фарингите, было вполне с ее стороны разумно попросить своего парня позвонить от ее имени ― скорее усугубляла, чем смягчала его мрачное настроение. Он рассчитывал, что Робин отвезет его в Кент на своем стареньком «лендровере», и перспектива провести несколько часов в ее компании была единственным аргументом в пользу этой встречи. Профессиональное отношение к работе и мазохизм помешали ему отменить поездку, поэтому, быстро приняв душ и переодевшись в своей квартире в мансарде на Денмарк-стрит, он отправился в деревню Темпл-Юэлл в графстве Кент.
Ему пришлось самому вести машину: это не только вызывало тягостные мысли, но и причиняло физическую боль. В подколенном сухожилии ноги, на которой вместо голени и ступни был протез, чувствовались напряжение и пульсация, потому что во время недавнего визита в Корнуолл Страйку пришлось потаскать тяжести.
Десятью днями ранее он помчался в Труро[1], потому что его пожилой дядя перенес второй инсульт. Сестра Страйка, Люси, помогала Теду упаковать вещи для предстоящего переезда в дом престарелых в Лондоне, когда, как она выразилась, «его лицо стало странным, и он не смог мне ответить». Через двенадцать часов после того, как Страйк прибыл в больницу, Тед умер, держа за руки племянника и племянницу.
Затем Страйк и Люси отправились в Сент-Моз в дом своего дяди, который остался им обоим в наследство, чтобы организовать и провести похороны, а также разобраться с вещами в доме. Как и следовало ожидать, Люси пришла в ужас от предложения брата нанять профессионалов, чтобы освободить помещение, как только они с сестрой заберут себе кое-какие вещи на память. Она не могла смириться с мыслью, что незнакомые люди могут прикоснуться к этим предметам. Старая посуда «Тапервер», которую когда-то использовали для пикников на пляже, поношенные брюки, которые дядя надевал, работая в саду, бережно хранимая их покойной тетей банка с запасными пуговицами, какие-то из них были срезаны с платьев, давно проданных на барахолках. Чувствуя себя виноватым за то, что Люси пришлось в одиночку справляться с окончательным помутнением рассудка Теда, Страйк уступил ее пожеланиям, оставшись в Сент-Мозе, чтобы переносить из дома коробки, которые практически все без исключения были надписаны «Люси», во взятый напрокат фургон, выбрасывать мусор в арендованный контейнер и делать периодически перерывы, угощая чаем и утешая сестру, сидевшую с красными от пыли и слез глазами.
Люси считала, что стресс из-за предстоящего переезда Теда в дом престарелых стал для него последним ударом, и Страйку пришлось заставлять себя проявлять терпение из-за ее повторяющихся приступов самобичевания. Он делал все возможное, чтобы не вестись на ее раздражительность и плохое настроение, не огрызаться и не злиться, объясняя, что, если он не берет много вещей, связанных с самым спокойным периодом его детства, это не означает, что он меньше нее страдает, от ухода человека, который был для него единственным настоящим образом отца. Страйк взял себе из вещей Теда только красный берет королевской военной полиции, его поношенную рыбацкую шляпу, старую дубинку, с помощью которой можно было оглушить рыбу, все еще борющуюся за жизнь, и стопку выцветших фотографий. Эти вещи теперь лежали в обувной коробке в дорожной сумке, который Страйк еще не успел распаковать.
Проезжая милю за милей, в одиночку, в компании эмоционального выгорания последних десяти дней и боли в подколенном сухожилии, Страйк ощущал, как растет неприязнь к потенциальному клиенту, с которым должен был встретиться сегодня. У Десимы Маллинс была манера говорить, присущая многим богатым обиженным женам, которые приходили в его детективное агентство в надежде доказать неверность или преступные замыслы своих мужей, чтобы добиться лучших условий для развода. Судя по их единственному на сегодняшний день телефонному разговору, она была склонна драматизировать ситуацию и отличалась высокомерностью. Она сказала, что никак не может посетить офис Страйка на Денмарк-стрит по причинам, которые она сообщит лично, и настаивала на том, что готова обсудить свою проблему с глазу на глаз только у себя дома в Кенте. Она изволила сообщить только о желании получить некие доказательства, а поскольку Страйк не мог представить себе ни одного возможного варианта расследования, в рамках которого не нужно было что-либо доказать, он был не особенно благодарен за такой намек.
В таком мрачном настроении он ехал по Кентербери-роуд, мимо голых деревьев и промокших полей. Наконец, все еще щелкая дворниками, машина свернула на узкую, покрытую лужами дорогу налево, следуя указателю к Деламор-Лодж.
Глава 2
...Я потеряла его, потому что он не приходит,
И я тупо сижу на месте… О Небеса,
Эта безумная апатия хуже, чем тоска,
