Зазвонил телефон: это был Страйк.

— Я пойду поговорю в спальне, бери, что хочешь.

Все еще держа в руках картинку с мордой гориллы и не сняв пальто, Робин вошла в спальню, села на край кровати и ответила на звонок своего напарника.

— Привет.

— Просто хотел узнать, как ты, — сказал Страйк. — Добралась нормально?

— Да, — голос Робин дрогнул. — А ты где?

— В Харинги. Оглобля с сыном сидят в фургоне на Карнавал-стрит.

— О, нет, — возмущенно сказала Робин. — Он собирается втянуть сына в свой план мести с поножовщиной?

— Похоже на то. Барклай и Шах следят за двумя другими членами этого отряда мстителей, и, кажется, все они движутся сюда. Думаю, сегодня ночью все случится.

Робин сразу отбросила мысль рассказать Страйку о визите Уэйда Кинга. Момент был неподходящий: ему надо предотвратить поножовщину, однако Страйк все же уловил напряженные нотки в ее голосе.

— Уверена, что все в порядке?

— Да. Мой брат Мартин приехал ко мне неожиданно.

— А, — Страйк обрадовался по двум причинам: рядом с Робин был крупный мужчина, который мог обеспечить ей защиту, и, если Мёрфи еще не сделал предложения, вряд ли он решится на это сегодня. — Ну, передавай ему от меня привет.

— Передам, — ответила Робин. — Удачи с Оглоблей. Очень надеюсь, что никто не пострадает.

— Оглобле не помешало бы преподать урок, — сказал Страйк, — но я сделаю все возможное, чтобы никто не причинил вреда его сыну.

Робин спрятала лист бумаги, который держала в руках, в тот же ящик, где лежали кинжал и резиновая горилла. Ее все еще трясло. Поддавшись внезапному порыву, она снова взяла мобильный и, не дав себе времени передумать, позвонила единокровной сестре Страйка, психотерапевту Пруденс.

— Робин! — воскликнула Пруденс, отвечая на звонок. — Как ты?

— Эм… Если честно, не очень, — призналась Робин. — Извини, что взваливаю это на тебя, Пруденс. И, конечно, это не можешь быть лично ты, но не могла бы ты мне порекомендовать кого-нибудь… психотерапевта, то есть. Для меня. Но, Пруденс… извини, — повторила Робин, понимая, что говорит немного сбивчиво, — только не… это не должен быть кто-то, кто станет отговаривать меня от моей работы. Мне нужен человек… который… не знаю… понимает… кто-то… я даже не могу толком объяснить…

— Робин, что-то случилось? — в голосе Пруденс послышалась тревога. — Я имею в виду, что-то новое?

— Много всего произошло, — сказала Робин, — и я… я не в лучшем состоянии. Наверное, мне стоило… после фермы Чапмена… но я не пошла.

На другом конце провода повисла пауза, затем Пруденс задумчиво произнесла:

— Кажется, я знаю именно такого человека.

— Правда? — спросила Робин с удивлением и надеждой в голосе.

— Да. У нее довольно нестандартный подход, но пациенты ее обожают.

— Хорошо, — немного настороженно ответила Робин, думая, не подразумевает ли слово «нестандартный» литотерапию[106] и рейки[107]. Она представила, как, услышав об этом, ухмыльнется Страйк. — В каком смысле?..

— Она бывает крайне прямолинейной, — пояснила Пруденс.

— То есть говорит, что тебе делать?

— Ее слова не всем нравятся. И она много матерится.

— Я работаю с твоим братом, меня этим не напугаешь, — ответила Робин, и Пруденс рассмеялась.

— Она много берет.

— Это не имеет значения, — сказала Робин. — Если она хороша… Я знаю, что мне нужно что-то сделать. Я должна что-то предпринять.

— Я пришлю тебе ее контакты, хотя, если подумать, она, возможно, сейчас в отъезде.

— Если она тот самый человек, я готова подождать, — ответила Робин. — Думаю, мне станет легче уже от того, что я хоть что-то делаю… и, Пруденс, пожалуйста… прошу, не говори Страйку, что я звонила.

— Конечно, не скажу, — ответила Пруденс, — но…

— Он знает, — с трудом выдавила Робин, — что у меня не лучший период. Просто я не хочу, чтобы он узнал, что я тебя в это втянула.

— Ты не «втягиваешь» меня, Робин, — возразила Пруденс. — Я рада помочь.

После разговора Робин еще некоторое время сидела с телефоном в руке, чувствуя себя лучше от одной мысли о незнакомом сквернословящем психотерапевте. Она сняла пальто, бросила его на кровать, глубоко вздохнула и вернулась в гостиную, где обнаружила брата, сидящего на ее диване и наливающего вино в кружку.

— У меня есть бокалы, — сказала она.

— Не нашел, — ответил Мартин, что, как Робин прекрасно знала по многолетнему опыту общения с братом, означало, что ему просто было лень открыть больше одного шкафчика. Она пошла за бокалом для себя и села рядом с ним на диван.

— Почему Кармен тебя выгнала?

— Поймал ее на долбаной измене.

— Что?

— Прихожу вчера вечером домой, а там ее гребаный бывший. «О, привет, Мартин. Джейсон просто принес Дирку подарок».

Робин не понравилось, как Мартин передразнил свою девушку; ее бывший муж тоже всегда переходил на писклявый фальцет, когда изображал женщин.

— Этот придурок еще и женат.

— В этот момент они?..

— Не-а, не успели, — Мартин залпом выпил полкружки вина. — А, может, уже все сделали и снова оделись.

— Марти, ты уверен?..

— Что он там делал, пока меня не было?

— Ну... принес подарок малышу. А подарок был?

— Да, — сказал Мартин, — и я вышвырнул его в окно прямо у него на глазах.

Робин мысленно застонала. Она знала своего брата: неисправимо вспыльчивый, импульсивный и склонный к приступам ярости, которые любой объективный наблюдатель счел бы совершенно неоправданными.

Ревность уже не раз становилась проблемой в его прежних отношениях.

— И как давно Кармен рассталась с этим мужчиной?

— Не знаю, лет шесть-семь назад... — Робин вспомнила Тайлера Пауэлла и утверждение о том, что он настолько ревновал свою девушку, с которой встречался в шестнадцать лет, что решил повредить машину. — Я сказал ей, что не хочу, чтобы она виделась с этим скользким уродом, а она, значит, приглашает его, когда меня нет!

— Мартин, ты не вправе указывать Кармен, с кем ей можно общаться.

— Почему она мне не сказала, что он придет?

— Может, она и сама не знала, может, он просто зашел по пути?

— Забавно, что это произошло, когда меня не было.

— А может, — Робин приготовилась к тому, что он сорвется уже на нее, — она не сказала тебе, потому что знала, что ты устроишь истерику?

— Она тебе звонила? — требовательно спросил Мартин.

— Нет, конечно. У нее и нет моего номера, если только ты ей его не дал.

— Я ей говорю: «Откуда мне знать, что Дирк не от него?»

— О нет! Мартин, ради бога…

Он допил вино и снова потянулся за бутылкой.

— Ты правда думаешь, — Робин не подозревала, что почти дословно повторяет то, что совсем недавно Страйк говорил Бижу Уоткинс, — что она спала бы со своим бывшим в вашей квартире через полтора месяца после родов?

— Она все время про него болтает! — яростно воскликнул Мартин. — Чертов говнюк. Открыл собственный бизнес. Знаешь, как называется? «Эскалибур»[108], — Мартин произнес это с таким презрением, что Робин с трудом сдержала улыбку.

— И чем он занимается?

— Сдает в аренду мусорные контейнеры.

Несмотря на все усилия, Робин расхохоталась, что сняло с нее напряжение и принесло облегчение; она с трудом могла остановиться.

— Гребет деньги лопатой, — горько отметил Мартин, пока Робин задыхалась от смеха. — Захватил гребаный рынок, распространяя контейнеры по всему Йоркширу. Чертов «Эскалибур»… Он везде лепит этот меч: на борта контейнеров и на спецовки своих чертовых работников. Удивительно, что он не заставил Кармен вытатуировать его на заднице.

Робин с трудом подавила смех и сказала: