Ведет парней под мрак земного крова.
А. Э. Хаусман
«XLIX, Шропширский парень»
Что ж, дело было закрыто. Место Десимы занял новый клиент из списка ожидания, и изуродованное тело мужчины, называвшегося Уильямом Райтом, продолжало лежать неопознанным, без глаз и кистей рук, в неизвестном морге. Робин не следовало переживать из-за него, или из-за мертвой Софии Медины, или пропавшей Сапфир Нигл, но ее разум отказывался выбросить из головы разрозненные факты дела о серебряном хранилище, которые продолжали неприятно вертеться в сознании, словно песчинки на зубах. Действительно ли у Райта была беременная девушка? Зачем он заходил на сайт «Оскорбленный и обвиненный»? Куда делось серебро Мёрдока? Что означали восемь цифр, оставленные Найлом Сэмплом для своей жены? Почему Хлоя Гриффитс так агрессивно повела себя из-за браслета? О чем, по мнению Алби Симпсон-Уайта, Десиме лучше было не знать?
Робин понимала, что должна выбросить все это из головы. Дело теперь вела столичная полиция, и, словно подчеркивая этот факт, в четверг представитель полиции заявил, что убитый в хранилище всетаки не был Джейсоном Ноулзом. Единственной газетой, уделившей этой истории заметное внимание, стала «Сан», опубликовавшая материал под заголовком:
«МАСОНСКОЕ ТЕЛО: ПОЛИЦЕЙСКИЕ "ОШИБЛИСЬ"».
По настоянию Страйка Робин продолжала работать либо у себя в квартире, либо в офисе. Она начала чувствовать себя помощницей Пат, занимаясь бумажной работой и поиском в интернете незначительной информации. С другой стороны, она осознавала, что ее психическое состояние было хуже, чем когда-либо. С каждым днем ей становилось не легче, а наоборот. Неожиданные звуки, даже звонок телефона, заставляли ее вздрагивать; она не могла спать дольше двух часов подряд, все время ее мучали воспоминания о мужчине, который пытался задушить ее в «лендровере». Самые незначительные вещи доводили ее до слез: пролитый апельсиновый сок, потерянная пуговица. Она изо всех сил старалась скрыть это от окружающих, включая Мёрфи, будучи уверена, что, если сказать правду, это приведет к ссоре или к требованию полностью прекратить работу хотя бы на время.
Уэйд Кинг вышел под залог, и он знал, где ее искать. Робин нравилось жить одной, потому что это дарило ей ощущение полной свободы, но теперь она чувствовала себя небезопасно в своей квартире, поэтому каждый день ездила на Денмарк-стрит. Больше всего ей хотелось постоянно находиться среди людей, которых она знала и которым доверяла.
Когда в четверг вечером, ожидая Мёрфи на ужин, она свернула на Блэкхорс-роуд, он позвонил ей.
— Сегодня я не смогу приехать.
— О, — Робин разозлилась на себя за то, что снова была готова расплакаться. — Почему?
— Час назад я приехал домой к одному подозреваемому, и выяснилось, что в глубине его шкафа лежат, похоже, два самодельных взрывных устройства.
— Черт!
— Да, сейчас у нас объявлен высокий уровень террористической опасности, и мы эвакуировали половину улицы и ждем саперов.
— Что ж, на фоне этого моя послеобеденная суета с квитанциями кажется поистине эпохальной, — сказала Робин, и Мёрфи рассмеялся. Ее удивило, как приятно ей было развеселить его; казалось, у них в последнее время было мало поводов для смеха.
— Давай завтра вечером? — предложил он, и Робин согласилась.
Сгущались сумерки. Припарковавшись у своего многоквартирного дома, она достала из сумки новый самодельный баллончик с перцовым спреем (первый конфисковала полиция), и несколько минут просидела на месте, пытаясь набраться смелости, чтобы выйти на темную автостоянку. Сколько бы она ни твердила себе, что никто ее не подстерегает в засаде, подсознание отказывалось в это верить.
— Давай же, — строго сказала она себе и вышла из машины.
Она была на полпути к двери дома, когда услышала мужские голоса, кто-то кричал. Охваченная паникой, она побежала обратно к «лендроверу».
Из ее дома выскочили двое мужчин и направились прямо к ней. Ее так трясло, что она выронила ключи от машины. Наклонившись, чтобы поднять их, она услышала злобное «чертова сука», и первый мужчина пронесся мимо, его кудрявые волосы мелькнули в свете уличного фонаря. «Это он…» Но второй, выше и шире в плечах, замедлил шаг; он почти настиг ее…
— НЕТ! — закричала Робин, вытаскивая перцовый баллончик.
— Роб, это я, — раздался знакомый голос. — Это я!
— Мартин? — с трудом произнесла Робин, прислонившись спиной к машине, с баллончиком в руке, а ключи так и лежали на земле. — Что?.. — Кто это был? — спросил он.
Мартин держал в руке скомканный лист бумаги. Робин не могла собраться с мыслями. Не в силах сдерживаться, она разрыдалась.
— Роб, — брат обнял ее. — Что, черт возьми, происходит?
— Ничего, ничего, — выдохнула она, понимая, насколько нелепо это звучит. — Почему ты здесь? Как ты?..
— Что происходит? — повторил Мартин.
— Я… я добилась ареста этого человека, он… — но она не могла рассказать Мартину о нападении, еще не хватало, чтобы об этом узнала ее мать, — …поэтому он теперь мстит мне… как ты вообще?..
— Шел дождь. Один из твоих соседей впустил меня. Я сидел на лестнице, ждал, когда ты вернешься. Но тут появился этот ублюдок, и попытался просунуть это под твою дверь, — сказал Мартин, подняв скомканную бумагу. — Я спросил: «Ты кто, на хер, такой?», он начал наезжать, я ответил тем же, и он убежал.
— Что там? — спросила Робин, высвобождаясь из объятий Мартина, но было видно, что он не хочет ей показывать. — Мартин, дай сюда.
Он нехотя протянул листок. На нем была изображена морда гориллы.
Мартин знал, какую роль сыграла горилла в прошлом Робин.
— Как он об этом узнал? — спросил он.
— Из интернета, — ответила Робин. — Слушай, я очень рада тебя видеть, но почему ты здесь?
— Кармен выгнала меня.
— О, Марти, мне жаль, — сказала Робин.
При обычных обстоятельствах, обнаружив Мартина на пороге, она в первую очередь испытала бы раздражение и изумление. Для него было характерно заявляться без приглашения или, точнее, почти через две недели после того, как он спросил, может ли приехать, и не дождавшись ответа, удобно ли это ей. Однако сейчас она была так благодарна, что он оказался здесь в этот критический момент, и так рада тому, что ей не придется ночевать одной, что снова крепко его обняла.
— Как здорово тебя видеть. Пойдем, расскажешь мне все.
— У тебя новый «лендровер», — заметил Мартин, пока они шли обратно к ее дому. — А что случилось со старым?
— Не прошел техосмотр.
— Похоже, ты сейчас неплохо зарабатываешь, — сказал Мартин, бросив взгляд на машину, в его голосе звучала смесь зависти и восхищения.
— Он служебный, — ответила Робин, — не мой.
Она любила брата, но он никогда не стеснялся просить денег у семьи. До сих пор он не обращался к Робин с этим, зная, что лишних финансов у нее нет.
Мартин поднял сумку, оставленную на лестнице, и последовал за Робин в квартиру.
— Тут уютно.
— Спасибо, — машинально ответила Робин. Картинка с гориллой слегка зашуршала; она посмотрела на нее и поняла, что дрожит.
Не снимая пальто, Робин прошла на кухню, достала еще один пакет для заморозки и положила в него изображение гориллы. Воспримет ли полиция это всерьез? Они до сих пор не приехали ни за масонским кинжалом, ни за резиновой гориллой, которую ей всучили в «Харродсе».
— Слушай, — она обернулась к Мартину с уже упакованной картинкой в руках, — пожалуйста…умоляю… не говори об этом дома. Я тебя очень прошу, Мартин. Я не выдержу, если мама начнет меня пилить вдобавок ко всему, что сейчас происходит.
— Позвонишь Райану?
— Сегодня вечером у него есть дела поважнее, чем я, — ответила Робин, думая о самодельных взрывных устройствах. — Знаешь, в холодильнике есть бутылка вина...
