Джон Оксенхэм
«Дева Серебряного моря»
Робин не обманула насчет крутизны Нью-роуд, по сравнению с которой Комри-роуд в Криффе казалась пологим склоном. Дорога вилась вверх по холму за Хай-стрит, и подъем был таким, что, несмотря на холод, Страйк вскоре вспотел от невыносимой боли и невольно вынужден был останавливаться каждые несколько метров.
— Послушай, — сочувствие на мгновение заглушило обиду Робин, — я вполне могу побеседовать с Дилис одна.
— Нет, — тяжело дыша, возразил Страйк, — я иду.
Он двигался вперед благодаря своему упрямству, чувству собственного достоинства и печальному эху решения проводить с Робин как можно больше времени. Мёрфи, подумал он, в то время как его колено молило о пощаде, несомненно, скакал бы вверх по склону, как долбаная газель.
Дома по обеим сторонам узкой дороги выходили окнами на реку, протекающую внизу, так что здания справа были обращены к ним задними фасадами. Все они стояли отдельно друг от друга и были ухоженными: одни — кирпичные, другие — словно покрашенные деревенские домики с вьющимися вокруг дверей растениями. Робин, которая пыталась идти в ногу со Страйком, при этом не слишком явно замедляясь, внезапно остановилась, уставившись на круглую синюю табличку на доме в коротком ряду стоявших вплотную друг к другу зданий.
— Страйк.
— Что?
Она указала пальцем. Он проследил за ее движением и прочитал:
БИЛЛИ РАЙТ, КАВАЛЕР ОРДЕНА БРИТАНСКОЙ ИМПЕРИИ
1924–1994
ЛЕГЕНДАРНЫЙ ФУТБОЛЬНЫЙ КАПИТАН
СБОРНОЙ АНГЛИИ И «ВОЛКОВ[82]»
ЖИЛ И ВЫРОС ЗДЕСЬ
— Господи, — пробормотал Страйк, радуясь возможности остановиться и стараясь не показывать, что трость принимает на себя половину его веса. — Билли Райт… следовало догадаться… никогда не думал о нем как о Уильяме…
— А бабушка Тайлера живет неподалеку, — Робин показала на выкрашенный в грязновато-оранжевый цвет дом чуть меньше соседних.
«”Неподалеку”, — подумал Страйк, — понятие относительное». Ему потребовалось еще пять мучительных минут, чтобы добраться до деревянной входной двери Дилис Пауэлл.
Робин постучала, потом еще раз. Они подождали.
— О, нет, — сказала Робин. — Оба раза, когда я с ней разговаривала, она казалась довольно рассеянной… Может, она забыла, что мы приедем?
Страйк едва сдержался, чтобы не выругаться. Робин заглянула в пыльное окно и за искусственными цветами в кувшине на подоконнике увидела комнату, обставленную в старомодном стиле: кресла с накидками, дешевый фарфор и фиолетовый ковер с узором.
— Дом родителей Тайлера чуть дальше, — вспомнила Робин. — Может, попробуем сходить туда?
— Хорошо, — согласился Страйк, стараясь выглядеть так, будто это не потребует от него ни малейших усилий.
Они снова двинулись в путь. Теперь Страйк, наклонившись в сторону, использовал трость как опору вместо ноги.
На вершине холма стоял белый дом, больше, чем у Дилис, с табличкой «продается» снаружи. Робин постучала. Никто не ответил. Она подошла к окну и заглянула внутрь. Комната на первом этаже была совершенно пустой.
— Эй!
Детективы обернулись. Из задней двери дома напротив появился невысокий, чрезвычайно воинственного вида мужчина с длинными темными волосами. На нем была футболка с надписью «SteelyDan[83]», а в руке он держал за гриф акустическую гитару. Бросившись к ним, он сделал именно то, чего Страйк пытался избежать последние пятнадцать минут: поскользнулся на лужайке перед домом и споткнулся. Однако он восстановил равновесие с помощью гитары и, прихрамывая и слегка косолапя, направился к ним, крича:
— Чего вам надо? Опять чертова пресса, да?
— Нет, — ответил Страйк, заинтересованный таким предположением. Он достал бумажник и извлек визитку. — Мы частные детективы.
Робин решила, что этот мужчина — сосед Тайлера, Иэн, потому что он только что вышел из дома, который, насколько ей было известно, принадлежал Гриффитсу. Робин выросла в семье высоких людей — единственным человеком среднего роста была ее мать, а все ее братья были ростом под два метра — и она чувствовала легкую вину (существует ли вообще такой предрассудок, как дискриминация по росту?), потому что первым делом она отметила в Иэне Гриффитсе — его низкорослость: он был немногим выше ста пятидесяти сантиметров. Тем не менее, она не могла не восхититься его смелостью, ведь он смотрел на Страйка так, словно готов был наброситься на него с кулаками, несмотря на разницу в росте более чем в тридцать сантиметров и на то, что Страйк был заметно шире в плечах. Возможно, подумала она, Гриффитс намеревался использовать гитару в качестве оружия. Он буквально выхватил визитку из руки Страйка.
— Детективы? — рявкнул Гриффитс, читая визитку. —
«Шропширская звезда[84]», что ли?
— Нет, — сказала Робин, прежде чем Страйк успел что-либо ответить. Она чувствовала, что нужно успокоить Гриффитса, а Страйк в этом был не очень силен. — Дилис Пауэлл пригласила нас, чтобы поговорить о своем внуке Тайлере, но, похоже, ее нет дома.
— Дилис вас наняла? — недоверчиво спросил Гриффитс.
— Нет, мы работаем на другого клиента, — сказала Робин.
— Фэйбера, мать его, Уайтхеда, да? — еще более раздраженно спросил Гриффитс.
— Я не знаю никого по фамилии Уайтхед, — спокойно ответила Робин. — Дилис считает, что Тайлер мог быть тем человеком, которого нашли мертвым в серебряной лавке в Лондоне в июне прошлого года. Поэтому она и хотела поговорить с нами.
— А, — протянул Гриффитс, его пыл, казалось, слегка поубавился. — Да. Она что-то об этом упоминала...
— Вы случайно не знаете, где Дилис? — спросила Робин.
— Нет, — сказал Гриффитс, глядя вниз по дороге в сторону дома Дилис. — Наверное, забыла, что вы собирались прийти. Она принимает много лекарств. Пару месяцев назад сильно упала. Этот холм смертельно опасен, когда на улице гололед.
Его агрессивность, казалось, сменилась смущением. На вид ему было около сорока пяти; смуглый, с карими глазами и ямочкой на подбородке — он был довольно привлекательным мужчиной. Теперь он посмотрел на гитару, словно удивившись, что держит ее в руках.
— Полагаю, вы знакомы с Тайлером Пауэллом? — спросила Робин. — Ведь вы живете напротив его родителей.
— Да, я его знаю, — ответил Гриффитс, будто колеблясь, что-то обдумывая. Он прищурился, глядя на Страйка, который явно вызывал у него особое недоверие. — Вы точно не работаете на Уайтхедов?
— Впервые о них слышу, — сказал Страйк.
— Хорошо, что ж… Можете зайти и подождать Дилис, если хотите. Вряд ли она далеко ушла. Выпьете чаю. Тут холод собачий.
— Очень любезно с вашей стороны, — отозвался Страйк, благодарный за возможность разгрузить правое колено. — Спасибо.
— Иэн Гриффитс, — наконец представился мужчина, протянув руку, которую сначала пожал Страйк, а потом Робин. — Но все зовут меня Грифф.
Все еще держа гитару, Гриффитс провел Страйка и Робин через калитку во двор. В его саду было полно причудливых скульптур, включая горгулью.
Страйк, бросивший университет в конце первого курса, смутно помнил студенческую жизнь в общежитии, но, по его неодобрительному мнению, интерьер дома Иэна Гриффитса говорил о человеке, так и не вышедшем из поздней юности. Мало того, что здесь несло ароматическими палочками, к которым Страйк питал стойкое отвращение, потому что они были одним из характерных запахов в тех домах, куда в детстве таскала его Леда, так еще и гостиная, в которую привел их Гриффитс, была заставлена безвкусными вещицами, которые Страйк мысленно относил к категории «хлама»: фигурки ко Дню мертвых[85], наполненные блестками снежные шары, плюшевый мишкарастаман, разбросанные подушки с психоделическими узорами и постер в рамке с курящим косяк Иисусом — все это казалось Страйку абсолютно бесполезным. В пустые винные бутылки были воткнуты свечи, на покосившихся полках вперемешку стояли виниловые пластинки и компакт-диски, а в углу стояли синтезатор и еще две гитары. И все же Страйк неохотно отметил, что в целом здесь было чисто.
