— Давайте.

— Руперт когда-нибудь упоминал человека по имени Келвин Озгуд или Оз?

— Нет. А кто это?

— Есть вероятность, что Оз был причастен к убийству.

— Возможно, он был одним из друзей Дреджа! — тут же предположила Десима,

— Возможно, — согласился Страйк, которому хотелось избежать слез, если это вообще было возможно, — а как насчет девушки по имени София Медина?

— Нет, — снова ответила Десима, но теперь она выглядела обеспокоенной. — А это кто?

— Она тоже могла быть замешана, — сказал Страйк.

— Нет, я никогда не слышала, чтобы он упоминал кого-то по имени София.

— Ладно, продолжим: у вас, случайно, нет номера телефона Тиш Бентон? Ее родители, кажется, уехали в Хэмпшир, и я не могу найти ее текущий адрес.

— Зачем вы хотите поговорить с Тиш? Она ничего не знает.

— Лоример сказал мне, что она стала кем-то вроде доверенного лица Руперта еще до того, как они перестали соседствовать.

— Не думаю, что это правда, — сразу же ответила Десима.

— Ну, так нам сказал Лоример.

— Нет, у меня нет номера Тиш… они с Заком действовали Рупу на нервы, постоянно ссорясь, когда жили в одном доме. Я не думаю, что она когда-либо была близка с Рупом, — добавила Десима с оттенком страха, который заставил сердце Робин сжаться от жалости.

— Вы не знаете, чем занимается Тиш? — спросил Страйк.

— Она работала маркетологом в какой-то фирме, производящей дамские сумочки. Не могу вспомнить, в какой именно.

— Хорошо, — Страйк сделал пометку. — Возвращаясь к Лоримеру:

он предположил, что Руперт, возможно, вернулся в Швейцарию, чтобы стать лыжным инструктором.

— Руп никогда бы не стал инструктором по лыжному спорту, ради всего святого, — сказала Десима внезапно севшим голосом. — Никогда! Он с самого начала не хотел учиться кататься на лыжах, но его заставили, в этой чертовой школе. Он ненавидел это. А кто бы захотел, после того как родители погибли, катаясь на лыжах? Зак вроде как считался его другом, и, казалось бы, он должен был понимать, что это последнее, чего бы хотел Руп!

— Я и сам думаю, что это маловероятно, — сказал Страйк, —  следующий вопрос может показаться странным, но Захариас упомянул, что у Руперта была «счастливая футболка».

— О да, была, — подтвердила Десима, и на долю секунды их клиентка почти улыбнулась, но затем ее лицо омрачилось, — они нашли ее в комнате Райта?

— Нет, — сказал Страйк, — но не могли бы вы рассказать нам о ней?

— Зачем?

— Лоример сказал, что Руперт порвал ее перед тем, как исчезнуть.

— Что? — слабым голосом переспросила Десима, — нет, он... он бы никогда этого не сделал.

— Почему нет?

— Потому что… он считал, что она приносит удачу. И она ему нравилась.

— Приносит удачу? — спросила Робин.

— Он всегда был в ней, когда с ним случались хорошие вещи: когда он узнал, что получил работу в Лондоне и может вернуться в Англию, и когда он сдал экзамен по вождению… и… и он был в н-ней… в н-ночь… когда я сказала ему… что я б-беременна...

«О Боже, — подумала Робин. — О черт».

Десима разрыдалась.

— Он не мог ее порвать! — провыла она, потеряв всякую сдержанность. Робин подумала, что ее голос, вероятно, разнесся по всему этажу клуба, она инстинктивно потянулась через стол, чтобы утешить Десиму, но их клиентка отшатнулась.

— Нет… нет… не надо… он не мог порвать эту футболку, он не мог...

Страйк и Робин встретились взглядами, в глазах Страйка было легкое раздражение, в глазах Робин — сострадание.

— Он любил эту футболку! — всхлипнула Десима, нащупывая салфетку. — Любил!

— Не могли бы вы описать ее? — спросила Робин, следуя единственной цели дать Десиме понять, что ее воспринимают всерьез и к ней прислушиваются, а детективы по-прежнему активно пытаются помочь.

— Она ч-черная, — невнятно всхлипнула Десима, ее лицо было закрыто салфеткой, — и на ней была надпись «Белый лев»...

— «Белый лев»? — повторила Робин.

— Это группа из восьмидесятых, — всхлипнула Десима, — играла глэм-рок… Руп откопал эту футболку в секонд-хенде, когда был подростком.… у него был крохотное видео… о том, как его отец пел ему песню этой группы, когда он был ребенком… Песня называлась «Маленький воин»... и Руп часто пел ее… это была своего рода шутка... личная песня... вот почему я назвала сына Леон!

— Правильно, — согласилась Робин и, не заботясь о том, что подумает Страйк, добавила: — Что ж, похоже, Захариас ошибся. Я не понимаю, зачем Руперту было рвать футболку, если это так много для него значило.

Дверь снова открылась, и появился официант с их заказом. Он тактично не обратил внимания на слезы Десимы, когда ставил перед ней тарелку. Она вытерла лицо и высморкалась.

Когда официант отошел, Страйк спросил:

— Вы, вероятно, знаете, что полиция рассматривала других кандидатов, помимо Джейсона Ноулза, кто мог бы скрываться под именем Райта?

Робин не поняла резкой смены темы, но Страйк действовал исключительно из личных интересов. У него было неприятное предчувствие, что сразу после этой беседы Робин скажет ему, что их моральный долг — убедить Десиму в том, что ее бойфренд никогда не был Уильямом Райтом, но он не собирался жертвовать предстоящей поездкой в Крифф и Айронбридж; ему нужен был тот отель в Озёрном краю. Поэтому было важно, чтобы Робин услышала непосредственно от Десимы, что та хочет, чтобы они исключили всех других возможных претендентов на роль покойника в хранилище.

— Да, я... я знаю, что они рассматривали других людей, — сказала Десима, все еще пытаясь сдержать слезы. — Сэр Дэниел... сэр Дэниел

Гейл, — добавила она, обращаясь к Робин, — он комиссар в отставке, —  она произнесла это с трогательной настойчивостью, подчеркивая его звание и словно говоря: «понимаете, у меня надежные источники информации, у меня хорошие связи, я здраво рассуждаю», — он сказал мне, что они разыскивают пропавшего ветерана и какого-то человека, который случайно убил кого-то и сбежал.

— Один из них случайно убил кого-то, так? — спросил Страйк. — Вы можете вспомнить имя?

— Нет. Сэр Дэниел сказал, что на самом деле они не закрывали дела о пропаже этих двух мужчин только потому, что не смогли получить ДНК ни одного из них. Почему вы спрашиваете о них? — спросила она, все еще пытаясь утереть слезы салфеткой.

— Вы сказали, что вам нужны доказательства, подтверждающие, кто был тем человеком в хранилище, — напомнил Страйк. — Это обязательно означает, что нужно рассмотреть другие варианты, но если вы предпочитаете, чтобы мы сосредоточились исключительно на Руперте и на том, что с ним случилось...

— Он мертв, я знаю, что он мертв! — сказала Десима, на этот раз с нотками истерики. — Я хочу знать наверняка, но я знаю, кто был в хранилище...

— Значит, вы хотите, чтобы мы попытались исключить этих двоих мужчин? — спросил Страйк.

— Я полагаю, если вы сможете их исключить, это заставит полицию проснуться и отнестись к Рупу более серьезно, — Десима вытерла глаза салфеткой, — я говорила им: «Вы можете взять ДНК у моего ребенка, когда он родится, вы сможете сравнить ее с ДНК Райта»... но после того, как Анжелика сказала, что он в Нью-Йорке, они прекратили расследование… это потому, что мы не были женаты, я уверена в этом... Но его нет в Нью-Йорке, он не может там быть… Мне все время кажется, что я слышу его...

— Вы его слышите? — обеспокоенно спросила Робин.

— Мне кажется, я слышу, как он идет по дорожке... или зовет меня по имени… Мне снится, что он вернулся, но я знаю, что он никогда не вернется… он никогда не увидит Леона… он никогда не узнает... никогда не узнает, как мне жаль...

— Жаль из-за чего? — спросила Робин.

— В последний раз, когда я с ним разговаривала… Я была так зла на него за то, что он украл неф, это был такой глупый поступок… это моя вина, это все моя вина, я была зла, и Руп почувствовал, что у него нет другого выбора, кроме как попытаться самому разобраться в этой ситуации… Я убила его, — причитала Десима Маллинс, — и однажды мне придется объяснить Леону, что я натворила!