— Чем он занимался?

— Работал в медицинском фонде, — сказала Ким, — а потом только и слышно было: «Ты бросила меня, когда у меня начались неприятности». Я говорю, есть и другие работы, Рэй. Просто соберись и отправь свое чертово резюме, ахахах. О Боже милостивый, посмотри на нее...

Ким проследила взглядом за отражением высокой, стройной женщины в зеркале над стойкой бара. Женщина явно провела большую косметическую работу над своим лицом. Страйку она напомнила мать Шарлотты, Тару. На ее фотографии, которую он видел в последний раз, было заметно чрезмерное использование филлеров.

— Зачем они это делают? — спросила Ким, — Какой в этом смысл? Посмотри на ее шею и руки… ты никого не обманешь… а ты бы смог? — спросила она Страйка, ухмыляясь.

— Что, сделать пластическую операцию? — спросил Страйк, прекрасно понимая, что она имеет в виду.

— Нет, — рассмеялась Ким и толкнула его локтем, — ну ты понимаешь...

Всего-то нужно, мрачно думал Страйк, пережить следующие пару часов. Он заказал еще выпивку, и Ким сделала то же самое. Она болтала без умолку, и, хотя Страйк старался уделять ей как можно меньше внимания и отвечал небрежно, он невольно узнал о своей новой сотруднице гораздо больше, чем ему хотелось бы. Рэй, по ее словам, был мужем подруги, тоже служившей в полиции («ну, теперь, очевидно, бывшей подруги, ха-ха-ха»); их отношения стали главной причиной ухода Ким из полиции («в любом случае, там сплошная политика, с меня хватит»); кроме того, когда ей было за двадцать, у нее было два продолжительных и запутанных романа, оба с женатыми полицейскими. Страйку показалось, мягко говоря, странным, что она рассказывает ему все это по собственному желанию, хотя, похоже, она предполагала, что он воспринимает ее рассказы как утонченные и захватывающие, а не пошлые.

— ...хотел детей, а я нет, и на этом все закончилось...

Из скрытых динамиков доносилась песня Джуди Гарленд «Have Yourself A Merry Little Christmas». Мысли Страйка вернулись к Робин. Долгая поездка в Шотландию, чтобы побеседовать с Джейд Сэмпл, означала бы ночевку в четырехстах милях от Мёрфи. Как раз та самая ситуация, которую, как он надеялся, это дело сможет обеспечить. Ему придется надавить на Джейд Сэмпл. Робин и Мёрфи, возможно, в этот самый момент осматривают дом, который он видел в телефоне Робин. Что, если в спортивной сумке Мёрфи лежал рождественский подарок в виде кольца?

— ...буквально предложил мне деньги, чтобы я осталась. Можешь представить? Деньги!

Когда-нибудь, очень скоро,

мы все будем вместе

Если судьба позволит…

— ...честно говоря, я рада, что смогу поработать на Рождество… Пойду проверю, сможем ли мы туда попасть, — Ким соскользнула с барного стула и направилась обратно в банкетный зал, привлекая к себе пристальное внимание мужчин в баре.

Страйк заказал третью порцию виски, снова взялся за телефон и, чтобы отвлечься, открыл веб-сайт «Правда о масонах». Он начал читать ответы на многочисленные вопросы, которые люди задавали на вебсайте.

GI-67: Могут ли евреи быть масонами?

Столкин: Да, масоны могут исповедовать любую религию, хотя католикам запрещено вступать их собственной церковью.

ОстинХ: Правда ли, что масоны защищают друг друга?

Гареб 7: В братском смысле, да. Если вы думаете о сокрытии преступлений, то нет, это уже мафия.

— Двери открыты, — раздался над ухом Страйка голос Ким. — Она изрядно набралась и танцует.

Страйк расплатился с барменом и последовал за Ким обратно в вестибюль. Когда они подошли к двойным дверям, ведущим в банкетный зал, Ким, болтая и смеясь, взяла Страйка под руку, и они беспрепятственно прошли на званый ужин. На круглых столиках стояли высокие вазы с белыми цветами и хрустальными льдинками. Официанты в униформе сновали по залу, убирая пустую посуду. Танцпол был переполнен, но Страйк заметил на его краю миссис З., танцующую лицом к лицу с женщиной в золотом платье под песню «Shout Out to My Ex».

— Насколько это, черт возьми, уместно? — ликующе воскликнула Ким, уже двигаясь в такт музыке. — Потанцуем?

— Не мой конек, — сказал Страйк. — Нога.

— Хорошо, я справлюсь одна, — сказала Ким и скользящей походкой направилась к миссис З. и ее подруге, позволив Страйку еще раз как следует рассмотреть ее обнаженную спину.

— Что, — раздался леденящий голос рядом со Страйком, — ты здесь делаешь?

Страйк опустил взгляд и увидел бледную миниатюрную брюнетку с большими темными глазами, одетую в черное платье без бретелек.

«О, черт».

— Меня пригласил друг. Благое дело, — сказал Страйк.

— Чушь собачья, — сказала достопочтенная Нина Ласселс.

Шесть лет назад он дважды переспал с ней. Она была достаточно хорошенькой, но он сделал это не из-за этого; она просто помогла ему собрать важные улики по делу. В то время Страйку казалось невежливым не заняться с ней сексом, если она явно этого хотела, но их неловкая, пусть и незначительная, история была далеко не единственной причиной, по которой он не был рад присутствию Нины здесь этим вечером. Нина была двоюродной сестрой Доминика Калпеппера, журналиста, с которым, как подозревал мистер З., спала его бывшая жена, и Нина явно выпила достаточное количество дешевого шампанского, чтобы раскрепоститься.

Чтобы поддержать видимость светской беседы, Страйк спросил:

— С кем ты здесь?

— Со своим женихом, — ответила она.

— О, — сказал Страйк, — поздравляю. И кто он?

Нина указала на крупного блондина, который двигался на танцполе рядом с миссис З.

— Хорошо танцует, — отметил Страйк. Нина не улыбнулась.

— Что ты на самом деле здесь делаешь?

— Я только что сказал тебе, — ответил Страйк. — Дети. Благое де… — Ты здесь из-за кого-то.

— Я спонсор. Благотворительный фонд помог моему крестнику.

— О, — произнесла Нина. Она явно полагала, что даже Страйк не стал бы лгать о том, что у него тяжело больной крестник. — Верно. Извини.

Он хотел уйти, но подумал, что не стоит делать это грубым, с ее точки зрения, образом. Почему, черт возьми, он просто не сказал «спасибо» или не прислал ей цветы шесть лет назад?

«Привет, бывший…»

— Доминик зол на тебя, — крикнула ему Нина. — Говорит, что теперь он тебе не ровня. Теперь ты будешь платить только Фёргусу Робертсону.

— Ты считаешь, что Робертсон круче Доминика? — спросил Страйк. Шотландец Робертсон был невысоким лысеющим журналистом, выходцем из рабочего класса, в то время как двоюродный брат Нины, репортер светской хроники, окончил частную школу.

— Доминик здесь? — заметив, что выражение лица Нины осталось ледяным, спросил Страйк, прекрасно понимая, что это не так.

— Нет, — ответила Нина. — Это твоя спутница? — спросила она, наблюдая, как Ким танцует практически спина к спине с миссис З.

— Ага, — сказал Страйк.

— Ха, — Нина слегка усмехнулась. Она неуклюже отпила вина. Песня «Привет, бывший» закончилась. Миссис З. и ее подруга, шатаясь и смеясь, покинули танцпол и направились, как предположил Страйк, в дамскую комнату. Ким последовала за ними.

— Как ее зовут? — спросила Нина, провожая Ким взглядом.

— Линда, — выпалил Страйк не задумываясь, но тут же удивился, почему, черт возьми, первым именем, сорвавшимся с его губ, было имя матери Робин, которая терпеть его не могла.

— Она тоже детектив?

— Нет, она работает в магазине.

— Ну да, конечно, — усмехнулась Нина.

— Люди работают в магазинах, — сказал Страйк. — Не все работают в издательстве или пиаре.

— Я знаю, спасибо, — отрезала Нина, делая еще один глоток вина.

Страйк пожалел, что у него нет бокала с виски, и еще больше ему хотелось, чтобы Нина отвалила. Разве она не хотела бы потанцевать со своим женихом, который сейчас, пошатываясь, кружился под