— Ну, то был аристократ, — сказал Барклай. — Судя по всему, здесь за мной погонятся с ножами.
— У нас нет медицинской страховки, Барклай.
— Ой, да я пил в Барланарке[29] в девяностых, — сказал Барклай. — Ни один вечер не обходился без легкой поножовщины. Поговорим позже.
Когда Барклай отключился, Страйк вернулся к своему электронному письму Хардейкру, над которым усердно работал, не забыв спросить о жене и двух сыновьях Хардейкра, имена которых ему удалось вспомнить с большим трудом.
В половине шестого он запер офис и поднялся наверх, чтобы принять душ, съесть сэндвич и переодеться, прежде чем отправиться в «Дорчестер». Его плохое настроение усугублялось тем фактом, что он не видел особого смысла в проникновении на званый ужин, устраиваемый благотворительным фондом для детей. Миссис З. должна была там присутствовать, и клиент настаивал на том, чтобы его жена находилась под наблюдением, несмотря на то, что Доминик Калпеппер в настоящее время находился в Ланкашире. Мистер З. считал, что его бывшая может «проговориться о том, что спит с Калпеппером, когда ослабит бдительность».
Приняв душ и переодевшись в смокинг, Страйк раздумывал, идти ли ему до «Дорчестера» пешком, чтобы сжечь съеденные ранее картошку с рыбой, или взять такси, потому что нога все еще болела, и в конце концов решил выбрать компромиссный вариант: отправился пешком до Шафтсбери-авеню и оттуда вызвал такси.
Ночь была прохладной, яркая рождественская иллюминация Лондона и заполнившие в конце рабочей недели темные тротуары веселые гуляки резко контрастировали с настроением Страйка. Когда такси притормозило перед отелем «Дорчестер», который был украшен многочисленными зелеными ветками и тысячами мерцающих рубиновокрасных огней, он увидел Ким Кокран, одиноко стоявшую у ступенек в облегающем темно-красном платье с высоким воротом и длинными рукавами, сквозь которое были отчетливо видны ее соски. Было совершенно очевидно, что лифчик она не надела.
Он вышел из такси и расплатился с водителем, который, по понятным причинам, больше смотрел на Ким, чем на крупного мужчину со сломанным носом, который совал бумажную пятерку в протянутую ладонь.
— Добрый вечер, — сказал Страйк, подойдя к Ким.
— Ого, а ты неплохо принарядился, — улыбнулась Ким.
— Ты тоже, — из вежливости ответил Страйк.
Множество других мужчин в черных галстуках проходили через входную группу с двумя вращающимися дверями в отель в сопровождении густо накрашенных женщин в шелках и блестках. Когда Ким пошла вперед Страйка к одной из дверей, он увидел, что платье было с открытой спиной; оно открывало длинную полосу гладкой кожи и единственную родинку, расположенную чуть правее позвоночника.
— Там, наверху, есть местечко, где мы могли бы немного посидеть, — Ким указала на длинный вестибюль с мраморным полом. — И я разведала, где туалет, которым будут пользоваться женщины на мероприятии, так что я буду регулярно заходить туда на случай, если она о чем-нибудь проболтается. Боже, я бы не отказалась выпить. У меня были очень странные пара часов.
— Да? — спросил Страйк, когда они дошли до гостиной. — Что так?
— Прежде всего, вот что: мне позвонила Фара Наваби.
Страйк сразу заинтересовался. Фара Наваби была чрезвычайно привлекательной женщиной, хотя и не особо компетентным детективом, которую нанял его заклятый враг Митч Паттерсон.
— Чего она хотела?
— Нанять меня. Она открывает свое собственное агентство.
— Каким образом, черт возьми, она собирается это делать? Она установила тот чертов «жучок» по поручению Паттерсона. Она будет отбывать срок вместе с ним.
— Она уверена, что ее не посадят, — сказала Ким. — Ты не знаешь Фару так хорошо, как я. Эта женщина выкрутится из чего угодно. Боже, как же я хочу выпить.
— И что ты ей ответила? — спросил Страйк.
— Сказала ей обломаться, понятное дело. Меня все устраивает на нынешнем месте, и... О, вот и она, — добавила Ким вполголоса.
Страйк огляделся. Миссис З. направлялась к дверям банкетного зала в распахнутой шубе из искусственного меха, которая была на ней на Маунт-стрит, под ним виднелось фиолетовое платье до пола, расшитое блестками. Ее сопровождала блондинка в золотистом платье с корсетом, таком тесном, что Страйк подумал, не сместились ли ее внутренние органы.
— Пойду посмотрю, не говорят ли чего интересного около гардероба, — Ким встала и направилась вслед за женщинами.
— Я буду в баре, — сказал Страйк, поднимаясь на ноги: ему не следовало бы сидеть тут в одиночестве на глазах у миссис З. Конечно, они не смогут последовать за ней на званый ужин, но Страйк знал по опыту аналогичных случаев: если ты одет соответствующим образом и держишься с должной претенциозностью, на такие мероприятия очень легко попасть без приглашения, как только вся еда будет съедена.
После многих лет слежки за состоятельными людьми Страйк был знаком с планировкой большинства лондонских пятизвездочных отелей, поэтому в конце вестибюля повернул налево. Бар «Дорчестера» был оформлен в золотисто-зеленых тонах с элементами ар-деко и украшен рождественской листвой и гирляндами. Мужчина у двери сказал, что Страйку повезло, потому что они могут посадить его в самом баре. Заказав двойной виски, Страйк как раз доставал телефон, чтобы убить время, когда тот зазвонил у него в руке.
— Страйк.
— Алло, — произнес женский голос так громко, что Страйк вздрогнул и отвел трубку подальше от уха. — Я Джейд Сэмпл, — у нее был такой сильный акцент, что она произнесла свою фамилию как «Семпоу».
— Жена Найла. Вы написали мне на Фейсбуке.
— Ах, да, — сказал Страйк, — спасибо, что перезвонили...
— Откуда мне знать, что вы тот, за кого себя выдаете? Ее голос звучал так, словно она говорила с ним со дна колодца, и Страйк вспомнил Бижу Уоткинс, которая говорила так же громко.
— Мы можем переключиться на Фейстайм, если хотите. Я могу сделать скриншот своих водительских прав?
Он услышал мужской голос на заднем плане и понял, что у нее включена громкая связь.
— Водительские права нетрудно подделать, — сказал мужчина.
— Или мы могли бы встретиться лично? — предложил Страйк.
Телефон, похоже, перешел из рук в руки, потому что мужчина заговорил на полную громкость.
— Кто вас нанял?
— Я не могу разглашать это, я из...
— Газета, — уверенно сказал мужчина. — Я же говорил тебе, детка.
Связь прервалась.
Страйк тут же записал номер мобильного Джейд Сэмпл, который она по неосторожности забыла скрыть.
— В гардеробе ничего интересного, — раздался голос над ухом Страйка. — О, отлично, мы сейчас выпьем. Водку с тоником, пожалуйста, — сказала Ким бармену. — Они все садятся ужинать, — сообщила она Страйку.
Заказанный Ким напиток принесли как раз в тот момент, когда мужчина, сидевший рядом со Страйком, встал со своего табурета у стойки, и она села на его место.
— Упс, — сказала она с очередным смешком, когда платье зацепилось за каблук, и тот потянул его вниз сзади, отчего Страйк с полным основанием предположил, что под платьем она абсолютно голая. Она сделала несколько глотков из своего бокала, прежде чем сказать:
— Боже, мне это было нужно… в общем, представляешь, сразу после того, как мне позвонила Наваби, мой бывший заявился на порог. На мне было вот это, — сказала она, указывая на платье, — так что, очевидно, он подумал, что я отправилась на свидание с новым хахалем... Понятное дело, устроил большой скандал. Он такой дурак. Мы расстались, — продолжила она, хотя Страйк и не спрашивал, — поскольку его сократили и статус безработного стал определять всю его личность. Я даже не шучу! «Привет, меня зовут Рэй, я не работаю».
Она снова рассмеялась. Страйк не думал, что она пьяна, но в ней чувствовалась какая-то нервозность, напоминающая Кеннета Рамзи, который отчаянно тараторил, пытаясь продать то, что никому не было нужно. У Страйка не было ни малейшего желания выслушивать подробности личной жизни Ким, но затянувшееся молчание могло спровоцировать вопросы о его настроении, чего ему не хотелось, поэтому он спросил:
