Он ожидал, что Люси рассердится из-за его опоздания, но, когда его младший племянник Адам открыл входную дверь, сестра Страйка в праздничном платье и в светящихся оленьих рожках, стоявшая дальше по коридору, крикнула: «Стик!» — и поспешила обнять его, покинув женщин, с которыми только что разговаривала. Он испытал легкое чувство вины, так как понял, что один лишь факт его появления осчастливил и успокоил ее. «I Wish It Could Be Christmas Everyday»[57], — неслось из динамиков в гостиной. Решив вести себя как можно лучше, Страйк поднялся по лестнице, чтобы отнести вещи в свободную комнату, поприветствовал своего любимого племянника Джека, который в своей спальне играл в какую-то стрелялку на «Плейстейшене» с тремя своими сверстниками, и вернулся на переполненный первый этаж, где было полно взрослых в рождественских свитерах и праздничных платьях, а также несколько маленьких детей. Страйк изо всех сил старался не наступить на них и не опрокинуть, пробираясь на кухню, где, как он предполагал, должны были быть еда и пиво.

— А вот и он! — с притворным энтузиазмом воскликнул Грег, муж его сестры.

Грег стоял рядом с тремя другими мужчинами, которые одновременно поднесли ко рту банки с пивом, как будто специально отрабатывали это движение. Они смотрели на Страйка с вызовом, который некоторые мужчины демонстрируют, столкнувшись лицом к лицу с превосходящим их в чем-то — размерах, физической форме, славе — представителем своего пола.

— Вот мы и встретились снова! — раздался женский голос за спиной Страйка. Обернувшись, он увидел женщину. Страйк не помнил, чтобы когда-либо встречал ее. Смуглая, полная, с жирной кожей, она была одета в серебристую просторную тунику до колен, которая напоминал Страйку фольгу, и в ее ушах мигали, как рожки у Люси, серьги в виде ангелов. —  Маргарита, — сказала она, и ее лицо вытянулось, когда Страйк остался невозмутим, — Мы встречались здесь на ужине в честь вашего дня рождения несколько лет назад. Вы были со своей девушкой, Ниной.

— О, да, — Страйк только теперь сообразил, что к чему: Люси тогда пригласила Маргариту познакомиться со своим братом, не подозревая, что он придет с другой женщиной. — Как дела?

— Отлично, — сказала она. — Нина с тобой?

— Нет, — сказал Страйк.

— Легко ты прощаешься с женщинами, не так ли, Корм? — сказал Грег агрессивно-шутливым тоном, который он часто использовал по отношению к своему шурину. Лицо Маргариты просветлело.

— Я отойду за пивом, — ответил Страйк, заметив на дальнем столе несколько упаковок светлого пива, и стал проталкиваться сквозь толпу вокруг центрального стола, заставленному едой, заставив гостей зашептаться и повернуть головы. В своем нынешнем пессимистическом настроении он подозревал, что это скорее из-за истории с Кенди, чем изза его успехов на поприще детектива, и старался ни с кем не встречаться взглядом, добираясь до пива, как до безопасной гавани.

Как только он открыл банку, в кармане звякнул телефон. Надеясь, что это сообщение от Робин, он вытащил мобильный, но вместо него увидел сообщение от Ким.

«Оглобля оставил сына дома со старушкой и снова свалил на Карнавал-стрит, загрузив в кузов фургона охапку досок и проволочной сетки.»

«Ну и что ты хочешь, чтобы я сделал?», — раздраженно подумал Страйк. У него возникло ощущение, что Ким просто ищет повод, чтобы написать ему, и это подозрение усилилось, потому что почти сразу пришло второе сообщение.

«Надеюсь, ты весело встречаешь Рождество ;*»

Страйк не стал отвечать и убрал телефон обратно в карман. Подняв глаза, он увидел, что группа людей вокруг Грега, в которой затерялась Маргарита, наблюдает за ним. У Страйка не было ни малейшего желания присоединяться к ним: у мужчин был вид людей, способных бесконечно говорить о лучших станциях техобслуживания на М1 или о своей последней партии в гольф. Выражение же лица Маргариты было просто голодным.

Телефон Страйка снова зажужжал.

— Извините, — пробормотал он, ни к кому конкретно не обращаясь. Чтобы избежать пристальных взглядов, он снова достал телефон и вышел через черный ход на террасу. Грег ее построил собственноручно, и она вела на промерзшую лужайку.

Ожидая снова увидеть, что отправитель Ким, он был удивлен, увидев сообщение от Джейд Сэмпл, и, судя по количеству опечаток, она, похоже, гораздо успешнее, чем он, топила свои печали в алкоголе в канун Рождества.

«Я не д умаю, что пНайл был тем асмым телом просто то имя Уильям РАйт затсавило мен я так подумать»

Страйк напечатал ответ:

«Найл как-то связан с этим именем?»

Кто-то постучал в окно позади Страйка. Он обернулся и увидел своего старшего и нелюбимого племянника Люка, который, стуча в стекло, по-видимому, просто хотел заставить своего дядю показаться двум ухмыляющимся приятелям-подросткам, как будто Страйк был аквариумной рыбкой. Нахмурившись, детектив снова повернулся спиной к окну и увидел, что Джейд опять отправила ему сообщение.

«вроде того япросто запаниковала я не лумаю чт это был он»

— Стик, что ты здесь делаешь?

Люси вышла на террасу, дрожа в своем тонком вечернем платье.

— Извини, — ответил Страйк, поспешно засовывая телефон обратно в карман, — работа. Одного из моих сотрудников ударили по лицу.

Это было почти правдой: Шаху чуть не сломали нос в одном давнем деле.

— О, это ужасно, — сказала Люси, — Как?..

— Давай вернемся в дом, — предложил Страйк, снова почувствовав себя виноватым, — познакомь меня со своими друзьями.

В течение следующего часа он пил лагер и вел оживленные, ничего не значащие разговоры с родителями каких-то детей из школ, где учились дети Люси. Одни хотели расспросить его о карьере детектива, другие хотели сказать, какая у него милая сестра. Некоторые подвыпившие гости, казалось, не могли понять, где учатся его дети, и недоумевали, что тут делает тот, кто не водит своих детей в местную школу. Исключением была пьяная худощавая женщина, одетая в мешковатое платье, которое, вероятно, было писком моды, но которое, по мнению Страйка, было похоже на почтовый мешок. Она очень громко утверждала, что знает Страйка «по тхэквондо», и что его сын, Фингел, очень талантлив и не должен бросать это. В конце концов он согласился с ней и пообещал научить Фингела упорству, после чего она обняла его, и он почувствовал, как от нее разит.

Пять минут спустя, когда он брал еще одно пиво, его загнал в угол мужчина, чей низкий лоб и длинный острый нос придавали ему сходство с борзой. Страйк предположил, что он был кем-то вроде страхового агента, потому что хотел знать, как Страйк застраховал свой бизнес от профессиональных ошибок, которые привели к неправомерным арестам или травмам. Когда Страйк сказал правду, что его агентство никогда не совершало профессиональных ошибок, которые привели бы к незаконному аресту или травмам, или, по крайней мере, не причинили бы вреда субъекту расследования (Робин могла бы возбудить против него дело, если бы захотела), лицо Борзой Морды потемнело. Мужчина казался раздраженным.

— Но допустим, что это случилось...

— Не представляю, как это могло бы случится, — сказал Страйк.

В течение последних двадцати минут Страйк чувствовал себя под прицелом большой серебристой массы. Маргарита кружила, как крупный и непредсказуемый астероид. Видя, что его собеседник полон решимости довести дело до конца, Страйк прямо заявил: «Мне нужно отлить», — и оставил его стоять на месте.

В туалет наверху, как и следовало ожидать, выстроилась очередь. Страйк неохотно присоединился к ней, потому что женщина в мешковатом платье, которая думала, что у него есть сын по имени Фингел, тоже стояла в очереди. Он снова достал телефон, чтобы не заводить разговор, и хотел перечитать сообщения Джейд Сэмпл, но вместо этого увидел новое сообщение от Ким.