Водитель ещё сильнее сжался. Видимо, решил, что дальше его начнут бить.
— На Литейном машин много, господин капитан. А тут улочка тихая. Ну и заодно на ресторан тот глянуть хотели, для порядку.
— И в этот момент Риито начал «лопотать»? Когда вы проезжали мимо ресторана?
— Вроде бы — да.
— Что-то подозрительное видели?
— Никак нет, господин капитан! Кабы увидели, так мы бы непременно…
И тут у меня в кармане завибрировал «портсигар». Судя по тому, как засуетился Витман, он тоже почувствовал вибрацию. Не к добру это. Ох, не к добру!
Я достал передатчик, открыл его и прочитал текст сообщения: «Зона Д. Тревога».
— Это не может быть совпадением, — обернувшись ко мне, сказал Витман.
— Не может, — согласился я. — Трубите общий сбор. Началось.
Коротко кивнув, Витман отстучал сообщение и спрятал портсигар в карман.
Проезжая мимо ресторана Антона Петровского, водитель сбавил скорость, но ничего подозрительного мы там действительно не увидели. Зато чуть дальше улица была натуральным образом перегорожена. Возле антикварной лавки собралась плотная толпа людей.
Обычно люди хорошо понимают разницу между проезжей частью и тротуаром. Если уж выскакивают на проезжую часть, то ненадолго, стараются убраться с неё поскорее. Нагло встать, игнорируя возможный автотранспорт, может только безнадёжно пьяный человек. Но поверить в то, что все эти люди в столь ранний час накидались до скотского состояния, было невозможно. А значит, в центре толпы происходило нечто экстраординарное.
— Тьма! — выпалил Риито, указывая пальцем перед собой. Он вскочил на ноги, ухватился за водительское кресло. — Внутри — Тьма! Там!
— Внутри толпы? — переспросил я.
Риито, похоже, не знал слова «толпа».
— Люди, — перефразировал я. — Внутри людей?
— Люди — нет, — мотнул головой Риито. — Один человек — да. Внутри… людей. — В итоге Риито повторил мою фразу и, удивлённый тем, как чужой язык подвёл его, умолк.
— Нужно узнать, в ком именно, — сказал Витман.
— Судя по тому, что я вижу, остались секунды. В лучшем случае — минуты, — сказал я. — Боюсь, что теперь мы уже разберёмся и без Риито.
Водитель остановился, дальше ехать было попросту некуда. Мы с Витманом одновременно выскочили на мостовую.
— Прочь отсюда! — крикнул Витман, наклонившись к окну. — Мальчишку — в лабораторию, никуда не выпускать! Головой за него отвечаешь!
Водитель сдал назад, развернулся на месте, как заправский стритрейсер, и унёсся.
А я огляделся. Увидел в окне дома напротив бледную Полли. Она тоже смотрела на меня. Я показал руками, будто натягиваю лук, и Полли кивнула, распахнула окно.
— Берите, берите! — долетел вдруг до меня чей-то истерический голос. — Они меня выгоняют с улицы, они запрещают мне торговать! А я буду раздавать бесплатно! Берите же, тут всем хватит!
Разглядеть, что творится внутри толпы, было невозможно. Я призвал цепь.
Она тут же метнулась вверх, обвилась вокруг фонарного столба. Миг — и я взлетел на его верхушку. Подтянулся на мокрой холодной трубе и, зафиксировавшись там, заглянул в сердцевину толпы.
Люди обступили немолодого полного мужчину в фартуке, с коробом на колёсиках. Короб был полон пирожков. Мужчина без устали наклонялся, горстями загребал пирожки и раздавал их всем, без разбора.
— Берите! — повторял он. — Ешьте! Ешьте всё, до последней крохи!
Это выглядело бы абсолютно невинно и даже благородно, если бы не три «но».
Во-первых, короб был не такой уж большой, а толпа росла на глазах. Мужчина должен был бы опустошить короб как минимум дважды только за то время, что я смотрел на него сверху — но пирогов внутри нисколько не убыло.
Во-вторых, люди, прилично одетые и никак не производящие впечатления голодающих, буквально обжирались этими пирогами. Запихивали их в рот по нескольку штук. Пирожки выскальзывали, падали на мостовую. И уже другие люди падали на колени, поднимали их и жрали, жрали, жрали.
В-третьих, в средних и задних рядах начиналась драка. Люди нешуточно принимались лупить друг друга по мордам. Прямо у меня на глазах подралась пара — очевидно, муж и жена. Они вместе проталкивались к невероятно вкусным бесплатным пирожкам, но в какой-то момент толкнули друг друга. Он, взбесившись, заехал ей локтем в лицо, сбил с головы шляпку. Женщина довольно хрупкой комплекции, вместо того, чтобы упасть или хотя бы обалдеть и разреветься, выдала своему благоверному великолепный хук с правой. Я заметил на его лице кровь.
— Ешьте пирожки, ешьте! — вопил между тем всеобщий кормилец. — Попомните меня! Антон Петров всю жизнь верой и правдой… Не покладая…
«Кормилец» разрыдался от избытка чувств. Но и подвывая, как умственно отсталый, не переставал вычёрпывать новые и новые горсти пирожков из своего нескудеющего короба.
≡=
Дорогие читатели!
Спасибо за то, что вы с нами! Напоминаем, что ваши лайки, награлы и комментарии вдохновляют авторов и продлевают жизнь серии:)
Глава 25
Я посмотрел вправо и вновь встретился взглядом с Полли, мы теперь были примерно на одной высоте. Она стояла на коленях на подоконнике, натянув лук. Наконечник сияющей стрелы был недвусмысленно нацелен на Антона Петрова.
Кивнув, я оторвал одну руку от фонаря и провёл по горлу большим пальцем. Кровь разом отхлынула от лица Полли, но она кивнула и, стиснув зубы, перевела взгляд на мишень.
Ну давай. В меткости твоей я не сомневаюсь, но нужно заставить себя выстрелить в человека. В простого человека, который просто раздаёт людям пирожки.
Одна за другой с разных сторон полыхнули четыре вспышки. Я не стал на них фокусироваться, было ясно, что прибыли мои Воины. Анатоль, Андрей, Мишель и — наша королева — Света.
Полли разжала пальцы, и стрела, будто стремительная молния, разорвала воздух.
— Ешьте! — в тот же миг взревел уже совершенно другим голосом торговец и подбросил короб вверх.
Короб взлетел, перевернулся. Пирожки хлынули потоком на мостовую. Люди с воплями бросились за ними, давя друг друга, спотыкаясь и падая. Но даже лёжа на животах, они продолжали жрать.
А стрела ударила в короб. Сверкнуло, взорвалось с оглушительным грохотом. Я зажмурился, настолько яркой была вспышка. Когда открыл глаза, Антона Петрова уже не было. Вместо него посреди самой обыкновенной улицы стояла слепленная из Тьмы тварь. Что-то вроде динозавра из театра теней. Словно подтверждая гипотезу, тварь запрокинула голову, разжались гигантские челюсти, и воздух сотряс дикий рёв.
— Ну, понеслось дерьмо по трубам, — прошептал я. Вскочил на ноги.
Чувство равновесия не подвело, я без проблем устоял на узкой трубе и принялся раскручивать над головой цепь. Тем временем из открытого окна в тварь, одна за другой, вылетели ещё три стрелы. То, как они били в непонятную плоть чудовища, я ощущал буквально физически. Но тварь, кажется, не заметила этого абсолютно.
Тогда ударил я. Цепь сверкнула, как луч света, разорвавший тугую пелену туч, и врезала по задранной башке. От удара сверкнула вспышка, и тварь дёрнулась.
Она повернулась ко мне. Глаз у неё не было, и всё же я понял — видит. Одна из лап удлинилась и с размаху ударила. Я прыгнул в последний миг, вложив в прыжок всю свою силу.
Судя по металлическому звуку удара, тварь снесла фонарный столб, на котором я стоял, и тот грохнулся на мостовую. Я же, долетев до окна Полли, вцепился в подоконник.
— Костя! — ахнула Полли. Отозвала лук и вцепилась мне в плечи, помогая забраться внутрь. — Я не успела, прости! Я медлила…
— Не важно, — пропыхтел я.
Это и вправду было неважно. Если вся эта Тьма сидела в том лоточнике, то секундой раньше, секундой позже — не принципиальный момент.
Я уже лёг на подоконник животом, когда Полли, посмотрев поверх меня, завизжала.
Тратить время на то, чтобы обернуться, я не стал. Сделал то, что подсказала интуиция — схватил Полли в обнимку и рывком бросился назад, спиной в неизвестность.