А в следующий момент она набросилась на меня. Обожгла быстрым поцелуем, начала стаскивать одежду. Сопротивляться было бесполезно, да и часть меня уже давно не хотела сопротивляться. Грань, за которой общение оставалось безопасным, была безвозвратно пройдена. Я помог ей освободиться от халата, увидев, наконец, то, чего так долго жаждал увидеть.
Теперь меня точно прикончат, казнят, или по крайней мере кастрируют, подумалось мне и я…
— Не надо, — она осторожно отвела руку.
Я и сам инстинктивно отдернул ладонь. Голос прозвучал одновременно и снаружи, и внутри головы. От одного касания ощутилось, насколько еë тело оказалось горячим — намного выше температуры лихорадочного больного. Примерно так бывают раскалены деревянные сиденья в финской бане: кожа может привыкнуть, но сначала инстинктивно старается уменьшить площадь соприкосновения.
Это было ненормальным. Нечеловеческим.
— Не бойся, — прошептала она.
Мой запал на мгновение поугас, но резкий переход на «ты» помог вернуть тонус, а ее горячие руки тут же принялись вытворять со мной такое, что могло бы реанимировать даже умирающего. Стало сразу безразлично, какие у кого странности и тайны. Я приблизился к точке кипения очень быстро — влияла и ситуация, и место, и непривычный жар, исходящий от ладоней. Казалось, процесс заводил еë не меньше, чем меня, она постанывала от удовольствия, словно напитываясь энергией, и в миг, когда все должно завершиться… ее тело вспыхнуло тонкой пленкой огня.
Она закричала — не то от боли, не то от безумного наслаждения. Я схватил брошенный на диван халат и принялся хлестать еë по бокам и груди, пытаясь сбить пламя. А в следующий миг сработала система пожаротушения — вроде той, что погасила костер у Сида.
Все поверхности в подвале вмиг покрыла пена. Я захрипел, забарахтался в ней, силясь стряхнуть еë и продышаться, но закончилось все даже быстрее, чем я предполагал.
Мы упали на диван, откашлялись и восстановили дыхание. Пена быстро оседала и растворялась, не причинив вреда ни нам, ни картинам, откуда-то сверху задул свежий ветер.
— Что это, мать твою, было?! Пирокенез?
— Госпожа! Госпожа! — послышались крики дворецкого сверху. — С вами все в порядке?
— Я занята! Не мешать! — рявкнула Эльза, а затем потянулась ко мне, мигом сменив тон. — Прости, этот дар… мое проклятье. Мы не закончили, я должна…
— Хорошо, госпожа! Просто к нам прибыли, — крикнул дворецкий.
Эльза остановилась на миг, прислушалась. Прислушался и я. Где-то наверху, с улицы доносился рокот лопастей вертолета.
— Он вернулся! — хозяйка подхватила халат и помчалась наверх, начисто позабыв про меня.
Прозвучала фраза не то испуганно, не то радостно. Примерно так закончилось моя первая рабочая заявка стажёра Императорской Курьерской Службы.
Но радоваться мне было пока рано — теперь предстояло решить, как выбираться из западни.
Андрей Скоробогатов
Курьерская служба — 2. Новичок
Часть I. Стажировка.
Глава 1
В первую очередь, я быстро оделся. Подумалось, что это вряд ли было бы хорошей идеей — пытаться убежать в голом виде от контр-адмирала после странной интимной связи с его супругой. Особенно, если учесть, что он кастрировал всю свою дворню, возможно, на почве ревности.
Мысли о том, что с бароном можно будет договориться или победить в честном поединке, на дуэли и тому подобное — я сразу же отмёл. Если существует хоть минимальная угроза для моих первичных половых признаков, я предпочту честное отступление. Да и умирать мне не особо хотелось. Третья оплошность в этом мире и четвёртая за мою двадцатитысячелетнюю карьеру Секатора реальностей запросто могла оказаться последней. А никто точно не скажет, что становится с Секаторами, которых Верховный отправляет на “заслуженный отдых”.
Во вторую очередь, я вспомнил, что на пути в угол подвала заметил узкую белую дверь, притаившуюся за кучей сваленных пустых подрамников. Я принялся быстро расчищать себе проход и закончил именно в тот момент, когда со стороны лестницы в подвал послышались шаги:
— Здесь кто-то был? — мужской голос был низкий и немного рассерженный.
К счастью, окончания диалога я не услышал — дёрнул дверь на себя, затем аккуратно закрыл за собой и очутился в большом подземном паркинге. Он был значительно больше видимой части усадьбы, и там стояли ряды роскошнейших, ухоженных машин, разнящихся как размерами, так и годами производства. Изысканные золотые завитки, которые я видел только у средневековых карет, прямолинейные и грубые формы, яркая расцветка. Корпус одного из автомобилей, казалось, был выполнен из кварца или неведомого стекла — под прозрачным капотом и корпусом были видны все механизмы.
Над дверью заморгал и тихо запищал датчик сигнализации, поэтому времени разглядывать частный автомузей не представлялось возможным. Я увидел проезд, ведущий вверх из паркинга, но стальная дверь-жалюзи оказалась заперта, и ничего похожего на кнопку, открывающую её, не наблюдалось.
Рядом был выход на лестничную площадку, ведущую наверх, в поместье, но туда я даже не думал соваться. По счастью, пиканье сигнализации прекратилось, однако, это совсем не говорило о том, что разъярённый контр-адмирал не ищет меня по всему поместью с инструментом для кастрации крупного рогатого скота. Или с садовым секатором.
Да уж, Секатор, кастрированный секатором. Ничего подобного в моих предыдущих жизнях, по счастью, не было. Немного успокаивало то, что, на крайний случай, у меня были пистолет и кольцо, которое могло защитить от пси-воздействия. Но я уже не сомневался, что у сильных мира сего могло найтись что-то и против первого, и против второго. Да и идти под трибунал за убийство высшего адмиральского состава флота, даже если выживу в перестрелке, не очень-то хотелось.
Вообще, удача почти во всех жизнях была на моей стороне, но сейчас положение было нервное и выглядевшее безвыходным. Я принялся шагать из стороны в сторону перед воротами, напевая что-то навязчивое из услышанного в такси. Под самым потолком я разглядел чёрную квадратную коробочку. Очевидно было, что это контроллер, управлявший механизмом ворот. Под светом ярких люминесцентных ламп его изображение стало немного двоиться в глазах, как при астигматизме, я на миг зажмурился, заморгал…
И внезапно увидел, как он устроен. Тонкий резной камень с мелкой мозаикой на печатной плате, от которой шли два десятка контактов к вполне привычным мне реле, конденсаторам и антеннам. Схема мозаики развернулась в воздухе, разложилась на слои, пульсирующий сигнал пробежал по схемам через десяток квадратиков…
А затем дверь медленно поехала наверх.
— Получилось!.. — пробормотал я. — Первый навык!
Однако эйфория от такого внезапного успеха была недолгой. С противоположной стороны ворот оказался тот самый дворецкий, который провожал нас в покои баронессы.
Мне так и не суждено было узнать, открыл я в тот раз ворота с помощью навыка, или же мне показалось, и дворецкий сделал это сам. Я замер на миг, не зная, отступать или нападать. Дворецкий смотрел с лёгким пренебрежением, затем коротко махнул головой, мол, идём, и сказал:
— Скорее.
До конца ещё не осознавая, помогает он мне или ведёт на казнь, я всё же последовал за ним. Но вскоре сомнения развеялись — он был на моей стороне.
— О камерах позаботятся мои люди. Ещё не хватало, чтобы барон узнал, как мы проморгали… Да… Давно у хозяйки такого не случалось.
— Если он проверит воспоминания, или типа того?
— Если хозяин дойдёт до допроса хозяйки — остаётся надеяться, что она его снова перехитрит. Иначе…
Евнух-дворецкий на миг остановился и выразительно посмотрел на меня:
— Иначе всё будет очень плохо. А теперь — наденьте мой сюртук. Можете прямо на форму. Надеюсь на вашу честность — бросите у ворот.
Он быстро скинул и отдал мне свою часть гардероба, оставшись в одной рубашке. Хоть я был не в лучшей своей форме и не отличался хорошим плечевым поясом, в плечах жало изрядно. А вот на животе висело мешком. Но выбирать, разумеется, не приходилось, важнее была маскировка.