Если через пять минут вертолеты не прибудут, то ситуация станет критической. Противник наконец понял, что, пользуясь фонарями, совершает ошибку, но, прежде чем они погасли, Джек успел насчитать семь огоньков.
Из погрузившегося в темноту леса иногда доносились неразборчивые голоса и хруст веток под ногами. Но тут Джек услышал совсем близкий звук. Ему показалось, что донесся он с их прежней позиции – от борта джипа. Джек высунул голову над дверью легковушки и понял, что ошибся. Звук исходил из ее салона.
Ему набросили на шею удавку и чей-то голос истерично заорал над самым ухом:
– Я поймал его!!!
Джек очень редко раньше одевал гольф, а сейчас он ходил в нем исключительно для того, чтобы скрыть пятерню на шее. И в данном случае этот предмет одежды сослужил добрую службу.
Тонкая нить удавки не врезалась ему в кожу, хотя боль все равно была адской и трудности с дыханием возникли серьезные.
Краем глаза Джек увидел, как вскочила Карина. Она, наверное, еще не поняла, что происходит, потому как салон легковушки был погружен в абсолютную темноту. Справа донеслись шаги то ли Кирилла, то ли Орли.
– Я поймал… – вновь, крайне неосмотрительно, потому что Джек точно определил, где находится его голова, начал кричать душитель, но слова «его» досказать не смог.
Джек завел пистолет себе за плечо и дуло уперлось в лицо накинувшего на него удавку человека. Пробив его череп, пуля со звоном впилась куда-то в капот джипа. Удавка мгновенно ослабла, Джек сорвал ее и, закашлявшись, опустился на землю. Возле него тут же оказались Карина и Кирилл, сквозь пелену огоньков в глазах и темноту он различил их не на шутку обеспокоенные лица. Сказать, что все нормально, не получилось. Он только закашлялся, в горле вспыхнул пожар. Джек соединил большой и указательный пальцы в знак «о`кей» и помахал Кириллу, отправляя его на место. Тот кивнул и, на ходу несколько раз выстрелив в салон легковушки, исчез за ее бортом.
Из леса один за другим стали доноситься выстрелы. С противным визгом пара пуль срикошетила от машин. Джек прижал Карину к себе, услышал характерные хлопки выстрелов импульсного пистолета. Это начал активно отстреливаться Кирилл. Ему стали отвечать не менее активно.
Стараясь не обращать внимания на боль в горле, Джек внимательно всматривался и вслушивался в темный лес со своей стороны. Возможно из-за того, что в данный момент все чувства были обострены, он сразу же обратил внимание на еле уловимый запах бензина. Не хватало еще, чтоб от случайной искры загорелся или взорвался пробитый бензобак!
Подполз Орли, вслед за ним, выпустив остатки обоймы, перевалился через багажник легковушки Кирилл, и заднее стекло тут же осыпалось от угодивших в него нескольких пуль.
И тут к звукам перестрелки прибавился еще один звук.
Над самыми кронами деревьев прошел вертолет. Следующие два, держась по обе стороны дороги, летели намного медленнее. С них открыли шквальный огонь сразу из четырех скорострельных – они могли делать до пяти тысяч выстрелов в минуту – крупнокалиберных пулеметов. На вертолетах наверняка имелись ночные прицелы, но в данном случае даже не прицельная стрельба сделала свое дело. Деревья трещали, лишаясь веток, стволы крошились словно картонные, разбрасывая дымящиеся щепки. Там, где в землю ударял град из сотен крупнокалиберных пуль, один за другим вырастали сплошные ряды фонтанов высотой с человека. Такая ужасающая демонстрация разрушительной мощи сломила бы любого. Огонь со стороны охотников тут же прекратился.
– Вперед, к дороге! – скомандовал Кирилл. – Вертолет сядет там!
Эти сто пятьдесят метров до асфальтовой дороги, где уже виднелись огни приземлившегося вертолета, оказались не приятной ночной прогулкой, а сплошным ожиданием выстрела из темноты. Вертолеты прикрытия правда прошлись вдоль всей колеи и, если не подавили огонь охотников, то уж желание вести его подавили точно.
Но более-менее спокойно Джек почувствовал себя лишь когда вся четверка оказалась под защитой вышедших им навстречу и занявших полукруговую оборону спецназовцев. А когда они оказались на борту взлетевшего вертолета, понял, что никто из обитателей Зоны Отчуждения обещанных десяти миллионов не получит…
Конечно, если у кого-нибудь из них нет ракет «земля-воздух»!
Глава двадцатая
– Ого! – и все посмотрели на Джека.
Тот преувеличенно застенчиво улыбнулся и, словно застенчивая девица, потупил взор.
Он испытывал довольно странное чувство и в этом не было ничего странного. Может ли чувствовать себя нормально человек, узнавший, что за его голову объявили награду в миллиард долларов? Именно такое сообщение появилось в Интернете. Уильям Лаутер прямым текстом через глобальную компьютерную сеть заявил на весь мир, что заплатит человеку или группе людей, которые убьют Джека Маркоффа 1 000 000 000 долларов.
Почему он пошел на такой шаг? Возможно, из-за нервной нагрузки крыша у него действительно-таки поехала или, во всяком случае, трезвость мысли пропала, и он решился на банальную месть. А возможно, зная, что заложники освобождены, решил, что сопровождать их будет именно Джек Маркофф и, устраивая охоту на него, он автоматически устраивает охоту и на них.
Что чувствовал Джек, узнав о баснословном вознаграждении объявленном за его собственную голову? Гордость, ведь его жизнь оценена в сумму с девятью нолями!.. И самый простой человеческий страх, ведь найдутся сотни и тысячи желающих заполучить эту самую сумму!!! Внешне этот страх никак не проявился, но в животе Джека поселился кусочек льда, от которого исходил пренеприятный холодок. Теперь, до того времени, пока он не покинет Землю, холодок этот будет напоминать, что человек по имени Джек Маркофф не может спокойно сделать ни одного шага, что в любой момент он может оказаться в перекрестье снайперского прицела, в двух шагах от него может взорваться бомба, а выскочившая на тротуар машина может сбить его…
– Кроме этого, – продолжил командир спецназовцев сообщать последние новости, – в Интернете также появился весь похищенный Лаутером список переселенцев и подробный рассказ о «ПРОРЫВЕ». Кое-где уже начались волнения, но мы можем проскочить, ведь в Киеве сейчас три ночи. В течении часа мы будем в международном аэропорту и вместе с группой переселенцев вас доставят на Спэйсроад.
Один из бойцов – совсем молодой парень лет двадцати двух-двадцати четырех – долго и пристально смотрел на Джека, а когда тот ответил ему прямым взглядом, поспешно отвел глаза. Наверняка, глядя на Джека, парень думал: «А почему бы и нет?…» Джеку оставалось лишь надеяться на то, что у парня найдется достаточно аргументов не в пользу попытки заработать миллиард. В вертолете, правда, можно было быть спокойным. Даже если эти аргументы не нашлись, здесь он ничего предпринимать не будет – ведь, чтобы получить миллиард, надо остаться в живых!
Вертолет приземлился на площадке перед гигантским ангаром, два вертолета огневой поддержки кружили рядом, а в небе виднелись огни еще нескольких винтокрылых машин, патрулирующих небо над международным аэропортом и особенно – над ангаром, в чреве которого готовился ко взлету пузатый «Боинг-888», что должен был доставить группу переселенцев и освобожденных заложников на Спэйсроад. С воздуха Джек заметил несколько кордонов полиции и военных, блокировавшие все подступы к ангару.
Никаких беспорядков пока не наблюдалось, хотя находившиеся в аэропорту пассажиры и встречающие наверняка уже знали более чем сенсационную новость о «ПРОРЫВЕ», переселенцах и миллиардном вознаграждении. Но, видимо, среди них, к счастью, не нашлось пока человека, способного разжечь в их сердцах ненависть к избранным, которые вместо них должны были покинуть Землю; не нашлось человека, способного превратить толпу в страшное безжалостное неуправляемое оружие. Пока находившиеся в аэропорту, наверное, только жадно слушали новости, недоумевали, обменивались мнениями, возможно, выражали друг другу свое возмущение или недовольство, но к активным действиям не переходили.