Теперь Джек понял, почему Жак упомянул древнюю земную поговорку:
– Мне, кажется, ясно, как меня нашли вы. Отпуск, местное отделение СОПа сообщает вам о ночной перестрелке…
– Меня поднимают среди ночи, сажают в глайдер и через полтора часа я в парке водных аттракционов. Там уже все полицейское начальство, тело давно убрали…
– Тело?
– Да… – Жак Грейс пристально посмотрел на Джека и, почему-то понизив голос, спросил: – А что… должно быть не одно тело?
– Труп – один. Всего в нападении принимали участие три человека: два мужчины-двойника и женщина по имени Джулия Байрос, если вам это что-то даст, так как имя явно вымышленное.
– Двойники? Знакомый почерк…
– Так вот, меня вам помог найти Орли…
– Нет, я сам.
Джек удивленно заморгал. Он понял, что чего-то недопонимает.
– Когда во время перестрелки был поврежден один из аттракционов, включились аварийные камеры наблюдения, – начал Грейс. – Я просмотрел эту запись. Узнать там кого-либо достаточно сложно. Но один человек с парализованной рукой показался мне знакомым. Сразу вспомнился Лайн, отель, твоя первая встреча с Ферсоном, тогда у тебя тоже была парализована рука. И я понял, что это ты! Дальше уже дело техники. Последние полтора часа я занимался тем, что проверял всех остановившихся в близлежащих отелях людей. Думаю, мне повезло, что успел застать тебя. – Он кивнул в сторону собранной сумки.
– Что с Орли? – спросил Джек с самым нехорошим предчувствием. Раз Жак не обратился к нему за помощью, значит с ним что-то произошло. Джек даже внутренне приготовился услышать самое худшее. Например то, что загнанная в угол «ЦЕЛЬ» решилась на крайние меры и просто устраняет опасных для нее лиц: Орли, его самого, Жака Грейса… Карину!
– Ночью я, естественно, решил сообщить ему о случившемся. Мне было точно известно, что он находится на Инитре. В местном отделении Службы мне сообщили, что уже два дня не могут с ним связаться.
– Что он делал на этой Инитре?
– Орли лично вел переговоры с верхушкой заговора. Все шло хорошо. Как нам казалось, компромисс найден. Он даже отправил меня в отпуск и сам вскоре собирался отдохнуть. С какой целью он летел на Инитру, я точно сказать не могу. Как не могу и сказать, связана ли его поездка с заговором или нет. Его и Карину уже ищут…
Дальше Джек слушал вполуха.
Внутри у него все похолодело, а к горлу подступил ком. Полтора месяца он был уверен, что поступил правильно, не позволив себе остаться с Кариной, тем самым обезопасив ее дальнейшую жизнь. Он решил, что потерять ее добровольно и знать, что с ней все хорошо, она жива-здорова, намного лучше, чем когда-нибудь потерять ее навсегда, как Джуди! Еще одной такой потери он бы просто не перенес. И вот теперь, несмотря на то, что внешне он выглядел спокойно, мысленно Джек кусал себе локти и проклинал тот шедевр эпистолярного жанра, который передал Карине через Орли. Он поступил, как дурак, ведь Карине опасность грозила не только потому, что она находилась рядом с ним, а главным образом потому, что она была причастна к раскрытию заговора. Джек уже и не знал, где бы ей было безопасней: с ним или без него.
– …поэтому я бы хотел, – закончил Жак Грейс, – чтобы ты инкогнито отправился на Инитру и параллельно с полицией и Службой Охраны Правопорядка занялся поисками Орли и Карины.
Глава пятая
Челночный корабль медленно отчалил от звездолета и взял курс на Инитру, которую в Содружестве еще называли «научным раем». На этом спутнике гигантской – размерами с Юпитер – планеты Ин располагались тысячи научный учреждений, институтов и лабораторий, отчего эту небольшую планету – она была в пять раз меньше Земли или Хонтии – по праву можно была назвать мозговым центром Галактики.
Джек машинально провел пальцами по усам и бородке и глянул на свою изменившуюся с их помощью физиономию, что отражалась в стекле иллюминатора. Возможно, он и не был очень уж похож на молодого ученого, но зато на прежнего Джека Маркоффа уж точно похож не был. Во всяком случае так ему казалось. Иначе как объяснить этот слегка удивленный взгляд человека в зеркале, глядящего на свое собственное лицо?
Двенадцать часов перелета прошли в не очень приятных раздумьях, развеять которые не могли ни развлекательные шоу по внутреннему телевидению звездолета, ни изысканная пища в ресторане, ни сон, который в общем-то и не шел. Все мысли Джека так или иначе сводились к одному: сможет ли он (или местное отделение СОП, или полиция) найти Карину и Орли? А мысль, которую он старательно, но безуспешно гнал прочь, терзала его изнутри еще с разговора с Жаком Грейсом в номере курортного отеля.
Вдруг то, что «ЦЕЛИ» не удалось на Кринте, а именно: устранение опасного для заговора лица, – удалось ей на Инитре, и он летит в этот «научный рай» не для того, чтобы найти Карину и Орли, а для того, чтобы опознать их тела.
Как он ни сопротивлялся, а воображение – будь оно неладно! – нарисовало ему эту картину. Два накрытых белыми простынями тела, а он стоит за большим стеклом и смотрит на них, всеми силами души желая, чтобы на столах оказались не они. Приподнимают одну простыню… Орли. Теперь уже нет никакой надежды, что на втором столе окажется не она.
Мертвенно-бледное лицо, каштановые волосы и небесно-голубые глаза под опущенными навсегда веками…
С трудом подавив вырывавшийся не то в видении, не то на самом деле крик, Джек уставился в иллюминатор.
Челнок развернулся таким образом, что большую часть видимого пространства занимала великолепная громада далекого близнеца Юпитера. Джек с удовольствием смотрел на меняющийся каждую секунду вид гигантской планеты, на невиданной силы ураганы, бушующие в его неспокойной атмосфере, и был несказанно рад, что наконец-то нашлось что-то, что смогло отвлечь его от мучительных раздумий и испепеляющей душу игры воображения.
В этот день Лноко – заместитель начальника Службы Охраны Правопорядка Инитры – провожал своего племянника, что возвращался на родную Хэрну после двух недель, проведенных им в «научном рае». Махнув на прощанье этому живому любознательному парню, он отметил про себя, что их семья все-таки отличается от большинства домоседов-хэрнийцев пусть небольшой, но все же тягой к путешествиям. Племянник его побывал, наверное, уже планетах на трех, его собственный брат по роду своей работы бывал за год на десяти планетах. И отец их любил путешествовать, побывал даже на Земле, где чуть и не остался навсегда со своими родителями, которые погибли в так называемую землянами Новую Варфоломеевскую ночь…
Как раз в этот момент мимо Лноко прошел человек – пожилой мужчина в строгом темно-сером костюме, – о чем-то оживленно беседующий с немолодым хонтийцем. Он не был землянином, но был представителем той расы, которая отличалась особой жестокостью и все равно была допущена в Содружество. Земляне, Принятые… Чем они в сущности отличались? В глубине каждого человека сидел зверь! Разве что в Принятом он сидел достаточно глубоко…
По космопорту объявили, что совершил посадку челнок с прибывшего на орбиту лайнера с Кринты. Лноко улыбнулся, представив, как сейчас раскроются двери терминала и оттуда высыплет толпа веселых, загорелых, отдохнувших умов галактического масштаба в цветастых шортах и теннисках. Он даже задержался у дверей, чтобы поглядеть, оправдается ли его прогноз.
Прибывших было не так уж много. Двое действительно были в цветастых теннисках…
А потом Лноко увидел то, что враз согнало улыбку с его лица.
Среди прибывших был человек!
Высокий мужчина спортивного телосложения лет тридцати пяти (Лноко прекрасно разбирался во внешних приметах людей), с короткими темно-каштановыми волосами, высоким лбом, усами и небольшой бородкой. В его пружинистой походке, движениях чувствовалась скрытая сила, и Лноко почему-то показалось, что человек этот несколько моложе того возраста, чем хочет казаться.