Я ждал бурю возмущения, либо язвительную реплику, либо твёрдое и холодное «нет».
Ничего из этого не последовало. В ответ было молчание и потупившийся взгляд. А молчание — знак согласия.
Примерно в это время пришёл ещё один звонок — звонила Алла. Телефон после звонка матери лежал на столе, и я быстро сбросил звонок. Вот кого-кого, а её мне сейчас меньше всего хотелось бы светить, как собеседника. Голос в трубке могли услышать, а уходить от столика и разговаривать стало бы ещё более подозрительным.
Не люблю многоэтажную ложь, но объяснять, что «любовниц» на работе за недолгую карьеру случилось целых две — значит, ещё сильнее усугублять недоверие.
— «Алла», значит? — спросила Нинель Кирилловна. — И кто же она?
— Коллега, вероятно, звонит напомнить, что у меня через час с небольшим встреча с одним высокопоставленным чиновником.
В глазах мелькнул азартный огонёк, от которого у меня по спине пробежал холодок.
Нет, подумал я. Только не очередная проверка на прочность — тем более такая. Это чересчур.
Ведь я же буду вынужден принять её. Я понимал, что назначать свидание так близко к деловой встрече — это огромный риск, но ещё в меньшей степени я предвидел, что это сработает как спусковой крючок.
«Нет, почему именно сейчас. Встреча очень важна, я не лучшей физической форме, почему именно…»
Или же во мне снова заговорил застенчивый юноша, чьё тело я захватил, убегающей от одного из самых важных событий своей молодости? Или же я просто — стыдно признаться — я испугался, что всё пройдёт не так, как хотелось бы?
— Проводите меня до кампуса, Эльдар Матвеевич, — уверенно заявила она и подхватила зонтик.
Уверенность в голосе была напускной. Она прятала взгляд, еле прятала застенчивую улыбку — словом, делала всё, что делает в подобных ситуациях девушка, принявшая непростое и очень волнительное решение.
Решение потерять невинность.
А значит, что скромный юноша, всё ещё сидящий внутри меня, не проиграл — он в одном шаге от победы. И я, как добропорядочный арендатор его тела, не мог упустить шанс совершить эту самую важную в его жизни победу. Делать было нечего — оставалось бросить всё, заплатить официанту и бросился навстречу своей судьбе.
Андрей Скоробогатов
Курьерская служба — 5. Финал Секатора
Часть I
Драконы, замки и кабан
Глава 1
Дождь на улице продолжал идти, правда, стал чуть пореже, кое-где в облаках проглядывало солнце.
— Я вызову такси, — предложил я, достав телефон.
Стоит ли говорить, что именно в этот момент Алла позвонила ещё раз, и я ещё раз сбросил.
Нинель Кирилловна кивнула, похоже, посчитав это техническим поражением. Достала зонтик и спряталась под ним.
— Да, разумеется, вам следует посадить меня на такси, а сами — отправитесь к месту несения вашей курьерской службы. Видели, кстати, Эльдар Матвеевич, в «Таксомоторе» добавили возможность указания второго адреса? Вас высадят по дороге.
— Так. Я тут подумал — отставить такси, — сказал я и убрал телефон. — Пойдём пешком. Как я понимаю, здесь недалеко.
— Достаточно близко, — она тряхнула чёлкой.
Меня снова пригласили под зонтик. Спрашивать разрешения я не стал, и обхватил рукоятку зонта поверх её ладони. Казалось, под кожей щиплет от электрических токов — возможно, таков был эффект близкого соприкосновения двух весьма мощных сенсов, коими вы являлись. За месяцы пребывания в этом мире я так и не изучил до конца особенности «нулевого навыка».
Мы направились обратным маршрутом к площади, на север, а я думал: интересно, что она замышляет? Зачем понадобилось идти пешком. Это какая-то игра? Сознательное желание максимально раззадорить друг друга перед неизбежным?
— Вы торопитесь? — спросила она.
Я слегка замедлил шаг.
— Тороплюсь ли я? Нинель Кирилловна, я полон выдержки.
— Хорошо. Просто можно подумать, что вы так торопитесь, потому что вам взбрело в голову, что я позову вас к себе в гости. Это невозможно. Там вход по карточкам, и на территорию, и в сам кампус… Вы же понимаете, Эльдар Матвеевич, что это невозможно?
Я кивнул.
— Разумеется, я понимаю. Это абсолютно невозможно. Не существует никаких тайных путей и обходных маршрутов, все вахтёрши неподкупны, а…
— Что такое «вахтёрша»? Какое-то немного вульгарное слово, мне кажется.
— Хорошо. Консьержи, швейцары, сторожи…
— Кустоды, — подсказала она.
— Боже, Нинель Кирилловна, вы так очаровательно начитаны!
— Вы мне льстите.
— Так вот, — продолжил я, — все вот эти замечательные дамы в летах, хранящие вечерний покой абитуриенток — неподкупны, не подвластны телепатическому гипнозу — коим вы уже весьма владеете, кстати. А все девушки из вашего института, разумеется, ни разу не водили к себе в кампусы никакого рода юношей. И не делились с вами разного секретами.
Нинель Кирилловна, похоже, приняла игру, но некоторое время шла, обдумывая варианты ответа.
— Нет, ну, конечно, это всё никоим образом невозможно. К тому же, там везде камеры.
— Артефакт-матрицированные?
— Я не разглядывала. А что, вы развили навык их взлома?
— Конкретно камеры я не взламывал, но однажды починил самолёт в прямо в полёте, захваченный террористом-артефактором.
Не люблю хвалиться, но пришлось очень кстати.
— Нет, что это я такое спрашиваю, — кивнула она. — Как можно взламывать собственность института! Да ещё и для проникновения на территорию.
— Это страшное, страшное правонарушение, плохо так делать, нехорошо, — подтвердил я. — На каком этаже, кстати, вы располагаетесь?
— На втором.
— О, ну, сравнительно невысоко. Я думал — куда выше!
— Здание трёхэтажное…
— Я так предполагаю, что это трёхэтажное здание со внутренним двориком, ведь так? Длинное, с множеством подъездов?
— Да, именно так, «реккехаус», как говорят норманны. Огороженный внутренний двор, с садом для чтений, спортивной площадкою… Мои окна выходят во двор, достаточно мило и уютно. Но, всё равно — в случае, если потребуется срочная эвакуация, например, при пожаре — мне будет очень страшно.
— Почему же, любезная Нинель Кирилловна? — спросил я, искусно изобразив недоумение.
— Ну, конечно же, потому что ближайшая пожарная лестница находится через окошко от меня, следовательно, мне придётся шагать до неё по узкому карнизу шириной в пару ладоней. Да и как по этой лестнице спускаться — я не очень представляю, ведь она начинается на высоте куда выше моего роста.
— Да, — согласился я. — Крайне неудобная конструкция. Не удивительно, что в вашем кампусе напрочь отсутствуют незваные гости, различные полюбовники студенток. Я даже вспомнил цитату из одного малоизвестного фильма, кажется, называется «Ирония судьбы». Один из персонажей сетует на то, что в обществе пропал дух авантюризма, что мы перестали лазить в окна к любимым женщинам, перестали делать большие хорошие глупости. А как можно становиться этим самым…
— В-окно-залазательным любовником? — подсказала Нинель Кирилловна?
— Им самым. Как можно им становиться, когда на пути такие непреодолимые сложности? Вероятно, и этот ваш внутренний дворик, этот сад для чтений совершенно невозможно покинуть после оставления здания, ведь так?
— Нет, почему же, можно открыть калитку всё тем же пропуском… Правда, разумеется, нужно, чтобы он был у кого-то изнутри… Ну, то есть, чтобы его кто-то прихватил при пожаре. В противном случае — уподобляться мартышке и вульгарно перелезать через ограду, а там вот такого размера шипы! И высоко.
Она весьма неуклюже показала ладошкой размер шипов на ограде.
— Да, это прямо-таки непреодолимая преграда. Страшно представить, что будет, ежели действительно приключится пожар. Вероятно, и идти до этой самой калитки вам весьма приличное расстояние… Какое ваше окно от края здания?