— Такое чувство, что не в России, — сказал я.
— Так ведь мы ж его у норвегов отжали в восемнадцатом веке. Последняя их колония была к северу от Александров-Горбовского. Всё вернуть мечтают. Да, я бы здесь и остановился. Только успеем ли мы за вторые сутки до Дальноморска доехать? Мы чуть больше половины пути прошли.
Сид тут же проснулся.
— Не успеем, парни. Надо дальше ехать. До Михайловска-Андреевского к полуночи успеем. Давайте только в нормальный ресторан сходим, перекусим. И чего-то пожирнее.
Прокатившись по центру, обнаружили кафе “Великий Туран” со среднеазиатской кухней. Плов из баранины, долма, шашлык — взяли на троих, и вышло всё на пять рублей с копейками.
— Дороговато, — резюмировал Сид. — Зато теперь тепло будет. Ну, в путь?
Кто бы знал, что следующий отрезок пути мог стать последним в нашем путешествии…
Глава 12
Ничто так не сплачивает старого коллегу с новичком вроде меня, как совместное закапывание трупа.
Но обо всём по порядку.
Сугробы по краям дороги становились всё выше, а деревья в перелесках — всё ниже. Мы покинули Колесниково, проехав широкую реку по вантовому мосту, и направились на север по длинной низменности между озером и берегом Нутряного моря. Дорога пролегала через болота, то тут, то там виднелись нефтегазовые промыслы — скважины, качалки. Признаться, я по привычке чувствовал себя в безопасности, когда видел это. В реальностях, в которых север Евразии был разрезан на десятки воюющих олигархических государств, я всегда старался прибиться к тому, где находились залежи нефти и газа. Именно оттуда довершить дело оказывалось наиболее простым.
Видимо, поэтому — а может, и потому, что уже очень хотелось спать — пропажу чемодана я заметил примерно через сорок минут, как мы отъехали от Колесниково.
— Тормози!! — рявкнул я Андрону.
В следующий миг чуть не врезался носом в переднее сиденье — у местных электрокаров реакция и тормозной путь были на удивление короткими.
— Твою ж мать! — Андрон обернулся, сразу всё понял и резко развернулся через разделительную полосу. — Где?!
— В городе!
Признаться, стало немного страшно. “Косяк” был исключительно мой. В случае, если чемодан кто-нибудь украдёт, я мог попасть на какую-то совершенно нереальную сумму. Конечно, подобные пересылки страхуются, и мне бы пришлось платить не четыре тысячи рублей (а это, напомню, стоимость подмосковной квартиры), а на порядок меньше, но и это было более чем существенно. Если сюда прибавить расходы на перелёт и прочее, которые, наверняка, пришлось бы вычеркнуть — по сути, даже с рассрочкой мне предстояло голодать полгода. Но, конечно, это были оптимистические умопостроения: за такую провинность полагалось не прохождение испытательного срока и мгновенное увольнение по прилёту.
А ещё раньше об этом мог узнать тот самый зловещий граф Лаптев на севере и попросту нас укокошить. Ничего из перечисленного я допустить не мог, хотя бы потому, что привык добиваться поставленных целей.
Разумеется, на обратном пути нам повстречалось препятствие в виде табуна овцебыков, которых долго перегоняли через дорогу. Но дальше Андрон втопил по прямой, и в город мы влетели достаточно быстро.
Стемнело. Удивительно, но за час с небольшим город буквально обезлюдел. На часах было десять вечера, а на улицах людей почти не наблюдалось. Сначала доехали до общественного туалета на выезде, у которого остановились. Ни в кабинке, ни у кассирши чемодана не оказалось. Дальше — автозаправка, там ситуация повторилась. Третьей, основной нашей версией было кафе.
Оно и подтвердилось — у столика, за которым мы сидели, стоял елевидимый с улицы чемодан. Мы хором вздохнули с облегчением. Только была одна небольшая проблема — кафе уже полчаса как было закрыто.
— Мда. Сейчас искать телефон администратора… — нахмурился Сид. — Или сторожа.
— Или полицейского, или пожарного… и все будут по кругу посылать тебя, потому что у них час для сновидений, — проворчал Андрон, упёршись о стену кафе между двух окон. — Это Зеленогорье, здесь так устроено, люди ночью спят. Программы даже государственные. Знаешь, когда полярный день или ночь — жизненно необходимо соблюдать график. Мы точно не планируем остаться здесь на ночь?
Сид покачал головой.
— Мы же решили. Там же эти… бандюганы. Мы ещё успеваем в Михайловск-Андреевский. И там залечь на дно.
— Ну, что делать будем, Эльдар?
— Я вижу, ты думаешь о том же, о чём и я?
Андрон усмехнулся и кивнул в сторону парадного входа в кафе. Там на карнизе примостилась квадратная коробка камеры.
— А если иск?
— Что иск? Какова стоимость чемодана, и какова…
Я не успел договорить. Андрон кивнул, вынул руку из кармана и сказал:
— Ты прав.
Взмах рукой с зажатым гаражным ключом — ключ вонзился в стекло витрины, разбив его вдребезги.
— …Иск за порчу имущества будет в районе двадцати рублей, поэтому Служба должна взять его на себя, — продолжил он, отойдя в сторону.
— Чего?! Вы совсем долбанулись, дворики?! — заорал Сид.
— Чего стоишь, к машине, заводи!
Я вытянул рукав куртки, сбил остатки стёкла с края рамы, влез внутрь. Сирена внутри засвистела спустя секунд пять. Этого хватило, чтобы я запрыгнул внутрь, в два прыжка добежал до столика, схватил чемодан, кинул его в окно в руки Андрона, а затем пролез обратно.
Краем глаза я заметил, что откуда-то из глубин полумрачных залов неуклюже бежит сторож. Послышались крики на незнакомом языке, в котором я различил “полиция”, “хулиганы”. Уже запрыгивая в нашу “Бирюсу” Андрон громко крикнул:
— Императорская Курьерская Служба, мы заплатим!!
Уже по дороге у Андрона, сидевшего теперь со мной на заднем сиденье, снова включился режим паники:
— Там был сторож. Мы не знали. Это не порча имущества. Это проникновение на частную собственность со взломом. Это до трёх лет тюрьмы. И это мы сделали, мы! Не Курьерская служба!
— Успокойся, Андрон, — я похлопал его по плечу. — Главное, что мы успеваем в Михайловск-Андреевский. Ведь так, Сид?
Мой комардин кивнул.
— К часу ночи где-то приедем… Да нормально! Можем и без ночёвки в Дальноморск помчать. К завтрашнему обеду успеем.
— Нет уж. Надо отоспаться на нормальной кровати, — помотал головой Андрон. — Я в машине не высплюсь. Есть нормальные постоялые дворы…
Меня тоже клонило в сон. За окном начал накрапывать мелкий не то снег, не то дождь. Примерно ближе к полдвенадцатого Сид вдарил по тормозам. Впереди была пробка из грузовиков и легковушек, хотя дорога была пустая. Вдалеке виднелись огни.
— Да что такое, опять эти быки лохматые? — Сид высунулся из окна и крикнул впереди стоящим. — Эй! Что там?!
— Мост ремонтируют, — сказал чей-то голос из-за окна. — Опоры меняют! Сказали, что ещё часов пять будут.
— Вот же срань! — выругался Сид. — А где объезд ближайший, бать, не подскажешь?
В замерзающем окне показался мужичок в полушубке и шапке-ушанке. Первый раз видел человека в подобном прикиде в этом мире.
— Тридцать километров назад, потом к морю, в сторону Пятого Рыбацкого. Там нефтяники будут, у них мост есть. Километров сто двадцать. Я лучше здесь постою, вдруг быстрее сделают. Подходите к костерку.
— А снег у этих нефтяников чистят?
— А хрен его знает!
— Вот зачем мы с трассы съехали?.. — Сид вернулся обратно в машину и развернулся. — Едем, я там видел гостиный двор.
Спустя двадцать минут мы действительно остановились у гостиного двора — крохотного двухэтажного здания, примостившегося у большого холма. На стоянке стояло три машины — два грузовика и легковая между ними. Номер на четверых, с двумя двухъярусными кроватями нашёлся и стоил три рубля, баланда, похожая на тюремную, крепкий чай — и мы были готовы ложиться спать.
— Твою ж мать, — снова сказал Андрон, выглянув через отодвинутую шторку на полутёмную парковку. — П-приехали.
— Что, копы? За витрину? — зевнул Сид.